Дмитрий Сиянов 
Тропы зверей

S-T-I-K-S – 

Скил – 2

Скил 2. Тропы зверей
Глава 1

Небольшое, но хорошо укреплённое поселение под названием «Спецура» находится в очень необычном месте. Стаб, где располагается поселение, и два соседних, стандартных кластера окружает полоса «мертвых», или «чёрных», кластеров. В самом узком месте ширина антрацитово-чёрной полосы не меньше нескольких километров. Через подобное природное заграждение не лезут заражённые – им очень не нравится чернота. Да и людям долго находиться на ней непросто. Кроме того, чёрные кластеры за минуту угробят любую электронику. И даже тонкой механике в черноте быстро придёт каюк.

Лишь один кластер своим краем образовал проход в кольце черноты, но и с ним дело обстоит непросто. Называется он «Дурдом», и название свое получил не зря! Дело в том, что этот кластер — «зависший», да ещё и загружается с рассинхроном. То есть перезагрузки в нём идут одна за другой, когда раз в два дня, а когда и два раза в день. Можно представить, что при таком раскладе там творится: твари бегают туда-сюда из Дурдома в соседние кластеры и обратно, то спасаясь от перезагрузки, то к свежеприбывшему мясу; не успевшие отойти от прошлой перезагрузки люди попадают под следующую и превращаются в «овощей», а к ним уже прибывают новые, зачастую их полные копии! В общем, форменный дурдом!
Петросян, помню, рассказывал, как два одинаковых мужика гонялись за третьим, абсолютно таким же. Ну этот «крендель», Петросян, в смысле, и соврёт — не дорого возьмёт! Ну чисто шутки ради, само собой!

Несмотря на такое непростое географическое положение, жители Спецуры никаких затруднений с передвижениями не испытывали, а когда нашу компанию сюда привезли, мы не видели, как наша колонна проезжала в стаб — из нутра БТР-а вообще обзор не очень, а я так и просто уснул, вымотанный предыдущими событиями. А на мой вопрос «как вы вообще суда проходите?» мне ответили неопределённо: «Есть способы, и есть люди…».

Дед с Профом свалили отсюда через три дня, как только Проф смог самостоятельно передвигаться. Проблем с тем, чтоб отсюда выбраться, я думаю, у них не возникло: мой креститель тот ещё «динозавр Улья», с него станется и самому через черноту пройти, и Профа на закорках протащить!
А мы с Маньяком сидим тут уже две недели. Маньяк развлекается, как может – этому типу, похоже, и в морге будет весело! А я хандрю и брюзжу за кружкой пива! И хандра на меня навалилась настоящая! Русская! Бессмысленная и беспощадная! Да, в общем–то, и беспричинная. Находимся мы в безопасности, на сколько в Улье вообще можно быть в безопасности. Едим сытно и вкусно. Спим на мягком, ещё и пиво наличествует – грех жаловаться!
Все эти радости, само собой не бесплатные, но цены, здесь вполне «божеские». Всё наше барахло, после разгрома базы муров, вернулось к нам, даже спораны и горох. Тут надо отметить рейдеров из Спецуры жирным плюсом: ни одна горошина, ни один споран, ни к чьим рукам не прилипли! Да и за наше спасение, ничего, кроме хорошего отношения, мы должны не остались. Мол помогать друг другу надо, да и вообще, мы их на базу муров, неподалёку от их территории вывели, за что нам спасибо. В общем к «Спеуровцам» я проникся симпатией и глубоким уважением.
А уважать этих ребят, надо сказать, есть за что! Режим в стабе жёсткий, но разумный. Военная диктатура, но допускаются и некоторые вольности. Например, если «свежака» (человека, попавшего в Улей совсем недавно) находят рейдеры из Спецуры: его накормят, напоят, уму-разуму научат; а потом объяснят здешние порядки и предложат присоединиться к их маленькой армии. Если человек по натуре «вольная птица» или ему религия служить в армии не позволяет – хозяин – барин, вот бог, вот порог, а в Спецуре тебе, мил человек, делать нечего! И это касается всех недовольных здешним режимом.
И действительно: работы для «сторонних» рейдеров здесь нет вообще – её, работу, просто не доверят постороннему человеку. Развлечений тут тоже не много, а попасть суда, из-за вышеизложенных причин, не так просто. В общем, гости здесь – явление не слишком частое.
А если ты решил влиться в доблестные ряды… начинаются боевые будни! Теперь ты в армии, детка! Шагистикой здесь, правда, не занимаются, но все остальные «радости» присутствуют: наряды, субординация, ученья, причём в обстановки приближенной к боевой, дальше некуда и прочее. Хотя учебные стрельбы, из-за особенностей Улья, дело здесь не частое, бывают даже они.
А ещё дисциплина… Например, военнообязанный, а таковыми в Спецуре являлись все её постоянные жители, за неявку на службу, или явку в неподобающем виде, получал предупреждение и кучу штрафов – всякие наряды в не очереди и т.д. За второй «залёт»: выговор с занесением в грудную клетку и ещё больше штрафов – лишение увольнительных на какой–то срок, а другой формы выходных здесь не предусматривалось. А за третий «косяк»? Что выгонят? А вот и нет! Просто расстреляют! И уйти на «вольные хлеба», человек, за которым есть косяки, попросту не может, его никто не отпустит. А если всё же уйдёт – его объявят муром и дезертиром.
А вообще Спецура напоминала не постапокалиптический городок готовящийся к осаде, как большинство стабов в этой части Улья, а скорее военный гарнизон. Все чем–то заняты, все что–то делают – один я болтаюсь, как ху…. Эм… хвост в рукомойнике! Даже Маньяк нашёл себе дело.
Раны зажили на нём… Хотелось бы сказать: «как на собаке», но куда там той собаке! Скорее, как на заражённом. До того, как Маньяк попал в Улей, он всерьёз занимался паркуром и велотреалом. И сейчас проводил, среди местных, занятия по экстремальному передвижению и, так сказать, владению велосипедом.
Армия на велосипедах – это конечно, звучит смешно. Но в условиях Улья, двухколёсный железный конь на мускульной тяге, очень удобное средство передвижения для рейдера одиночно или небольшой группы. Так что Маньяк, тоже был при деле.
Женщин, даже по меркам Улья, в Спецуре было совсем не много. Я собственно регулярно видел лишь одну. Эта монументальная по своим размерам тётка работала, или если брать в расчёт местные порядки, скорее служила, главным поваром в огромной столовой. В этой столовой питался, наверно, весь стаб, и я в том числе. Звали, этого «магистра половника и кастрюли», Баба Валя! И выглядела Баба Валя, несмотря на то, что в Улье старики со временем сильно молодеют, лет на шестьдесят.
Баня в Спецуре была скорее местом гигиены и чистоты, чем средством отдыха и релаксации. Борделей тут не было вообще, и мужики из Спецуры истосковавшиеся по женской ласке. Были вынуждены дожидаться увольнительных и ехать, в поисках плотских утех, в стаб Рок.
Ещё в стабе имелся большой и очень приличный бар. Приличный не из-за своих размеров и обстановки, а потому, что ни каких пьяных дебошей или драк тут отродясь не бывало. Всё в нем было чинно и прилично, даже музыка играла всегда негромко.
В этом баре я, собственно, и придавался унынью и печали за кружкой пива. Уже не помню какой по счёту. Я не то, постоянно маялся от безделья – я лечился, и даже взял пару уроков по стрельбе у местного инструктора. Плата самому инструктору была по большей части символическая и подземное стрельбище большое и удобное, но вот боеприпасы для занятий не дёшевы. Поэтому, уроков была только пара. И про тренировку дара Улья я не забывал, да и тренировки маньяка почти не пропускал. Но вот навалилась, на бодра молодца Скила, грусть–тоска! И сидит он теперь за стойкой бара, с кружкой тёмного, как его настояние, пива, и смотрит телевизор. Запись, конечно – телевиденья в Улье нет, ну хоть чем–то глаза занять.
А по телевизору шла какая–то мылодрамма. На экране ухоженная блондинка в деловом костюме, возрастом слегка за тридцать и с мировой мудростью и иронией в глазах, разговаривала, в залитом летним солнцем парке, с чуть побитым жизнью мужиком в полинялом костюме. Мужику на вид было уже хорошо за тридцать, и выглядел он как–то растерянно.
— Привет, Скил, — на барный стул стоящий рядом со мной, взгромоздился Маньяк. – Ты чего такой хмурый?
— Привет. Да… — я неопределённо покрутил рукой в воздухе. – Не знаю.
— Ууу… Ты хорошо кушал? – нарочито заботливо осведомился Маньяк.
— Хорошо, бабушка, — елейным тоном ответил я. – И писить ходил уже три раза за вечер!
— Хы! Ну так ты бы, внучок, ещё больше на пиво налегал?
— Тебе жалко, что ли?
— Нет, просто я тоже хочу.
— Ну, так вперёд! – одобрил я и вздохнул: — Пить и писать – отличные планы на вечер!
Блондинка на экране спросила «полинялого» мужика полным тревоги голосом:
— Вы пишете только портреты?
— Нет! Я люблю писать природу! – ответил тот. – Природа! Она не врёт!
— Да, — грустно покивала блондинка. – Природа! Она не врет. Солнце – так солнце! Дождь – так дождь! Ветер – так ветер…
— Твою мать! Что за бред она несёт? – скривился я. – Переменная облачность, временами небольшой дождь. Ветер от ноля до двух метров в секунду! Как ей такое откровение?!
Маньяк тоже уставился в экран телевизора, пытаясь вникнуть в суть происходящего. В бар защёл Петросян. Оглядев наши, уставившиеся в экран, физиономии (напряжённую Маньяка и унылую мою), он видимо сделал какие–то выводы и спросил:
— Ребята, вы что, поссорились?
Маньяк лишь махнул на него рукой, не отрывая от экрана напряжённого взгляда. И Петросяну, конечно же тоже, стало интересно: что же это мы смотрим?! Теперь мы уже втроём уставились в экран – в полку зомби у «зомбоящика» прибыло!
Минут через пять Петросян поинтересовался в полголоса:
— Вам, это реально интересно?
— Нет, конечно! – хором воскликнули мы с Маньяком, стряхивая наваждение и «отлипая» от экрана. – Хрень какая–то!
— Я вообще не знаю для кого тут это показывают?! – добавил Маньяк. – Домохозяек тут, вроде, нет!
— Могу бокс поставить, — пискнул из-за стойки бармен.
— Веее! – скорчив рожу, выразил своё «фи» боксу Маньяк. – Мордобой мы тебе и здесь устроить можем. Правда Петросян? – с этими словами он сунул под нос спецуровскому лейтенанту, не маленьких размеров, кулак.
— Но-но-но! – в притворной панике отшатнулся Петросян и погрозил выставленным вверх указательным пальцем. – Я, это… лицо должностное! В него бить не положено!
Что–то мне подсказывает, что эти два клоуна, нашли друг друга!
— Ну, или футбол, – снова подал голос бармен. – есть записи матчей, много.
— Да ну. его нафиг! – тут уже запротестовал я. – Смотреть, как какие–то мужики по полю мяч гоняют, а ещё двое, все это дело, комментируют?! Да я половину не понимаю, чего они там говорят, и главное — зачем они это говорят? И вообще почему этих уродов там всегда двое? Что? чтоб им не скучно было?
— Комментаторы–то тебе чем не угодили? – удивился Петросян.
— Не люблю – отрезал я. – Вот-же ж мерзкие, наверно, люди – ни одного в живую ни разу не видел, а уже! не люблю!
— Понятно! – усмехнулся Петросян. – Слушайте, бокс и футбол, вы не любите, мелодрамы, к счастью, тоже! Так чего ж вам надо?
— Мультики!!! – почти в голос воскликнули мы. – Только старые советские!
— Мультики?!
— Ну да. про Винни Пуха, например, — кивнул я.
— Ага! – заржал Маньяк. – Тот, где у ослика день рождения, был бы сейчас очень в тему! Скил мне, последнее время, как раз, ослика Иа напоминает!
Я только вздохнул, чем вызвал очередной врыв хохота. Ну, что тут скажешь – сходство, определённо, есть…
— И впрямь ослика Иа напоминает! – сказал Петросян. – А на счет футбола и бокса. Вы нифига не правы! Тут ведь разбираться нужно! Бокс — это не драка, это спорт. И там не только сила, реакция и скорость важна. Но и думать надо! И с футболом тоже: вы просто не в теме, поэтому вам и смотреть не интересно и комментаторов слушать…
— Вот! – воздел палец к потолку Маньяк. – А в Винни Пухе – и тем, кто в теме, интересно. И тем, кто не в теме – мудрый и креативный медведь всё быстренько объяснит. Речитативом! – и Маньяк, если так можно выразиться, запел:
— Вот горшок пустой!
Он предмет простой!
Он никуда не денется!
Петросян среагировал мгновенно. Вытянув, зажатую в обеих руках, кружку (и когда только выпить успел), он затопал по бару, подхватив пеленку:
И потому горшок пустой,
И потому горшок пустой,
Гораздо выше ценится!
Сделав небольшой круг по бару, Петросян на последней сточке, протянул пустую кружку бармену:
— Меняю на полную!
— Эээ… — ошарашенно уставился на него парнишка.
— Чего «ээээ», Щегол. Я же только что объяснил, что пустая тара ценится гораздо больше – выгодная, для тебя сделка!
— Эм… Вам туда мёду налить?
— А у тебя есть мёд?! На пчелу, вроде не похож…
— Никак нет!
— Ну так, налей пива! И поставь уже что-нибудь, вместо этого… — Петросян махнул рукой в сторону телевизора. – Клипы, что ли, какие-нибудь включи.
— Есть!
Дождавшись пока парень унесётся выполнять распоряжения, я в полголоса поинтересовался у Петросяна:
— Слушай, а что это у вас бармен… эм… шуганный какой–то?
— Щегол–то? Да он свежий просто. Не давно совсем в Улей угодил. Простой солдат-срочник – ну и не привык ещё к нашим порядкам. У нас ведь тут, почти как в армии, только «уставщицы» всякой, и дедовщины нет. Ничего, привыкнет.
— Слушай, Скил!!! – на лице Маньяка отражалась нешуточная борьба, образ заботливой бабушки, заметившей, что любимый внучек плохо кушает, и цвет лица у него, какой–то бледный, боролся с образом ученого, на которого внезапно снизошло озарение. – А может у тебя трясучка начинается? А твоя хандра, это… ну. симптомы такие, первые!
— Да ну. бред! — засомневался я. – Мы тут не так долго находимся, рано для трясучки.
— Ну, не скажи – покачал головой Петросян. – Это все от человека зависит, у всех по–разному, бывает месяц человек может в стабе просидеть, и ничего, а для кого–то и неделя — это срок. Знал я одного мужика, так ему стоило три дня на одном кластере просидеть, и на четвёртый уже появлялись первые признаки трясучки.
— Короче. Тебе надо прогуляться и развеяться! – подытожил Маньяк. – Хуже точно не станет.
— Да я разве против? – пожал я плечами.
— Во! Есть идея – воскликнул Петросян. – У нас тут… — Петросян оборвал себя на полуслове и стремительно направился к выходу из бара, сказав нам уже на ходу. — Я сейчас, быстро. Ждите здесь!
— Чего это с ним? – Спросил я у Маньяка.
Тот пожал плечами:
— Не знаю. Наверно у них что–то намечается, и он хочет нас к этому привлечь. Но вот посвящать посторонних в планы стаба… хм… выходит за рамки полномочие Петросяна. Вот и пошел с начальствам советоваться. Мы ведь тут на правах, так сказать, друзей стаба. То есть проверку на «вшивость» прошли, и ребята не совсем бесполезные, но всё же не свои, ну, сам понимаешь…
Бар, между тем, постепенно заполнялся народом. Спецуровцы, кто не был занят в караулах и не в рейдах, возвращались со службы и спешили культурно отдохнуть. Отдыхали, надо сказать, и правда культурно: народ играл на биллиарде; две пары рейдеров склонились над шахматными досками; кто–то пил кофе, кто–то пиво. Крепче пива никто ничего не пил и напиваться никто не собирался. Всё очень чинно и благопристойно. На мой вкус даже слишком.
Я заметил, что Маньяк о чём–то задумался. Не смотря на то, что он грыз солёные сухарики и не забывал прикладываться к кружке с пивом, на лице его отражалась работа мысли. У парня, вообще было очень выразительное лицо с живой и активной мимикой: если уж Маньяк радуется, то так, что на него без улыбки не взглянешь; а если состроит кислую гримасу, то при взгляде на него и сам начинаешь ощущать вкус лимона во рту.
— О чём задумался, детина?! – ткнул я его кулаком в плечо. – О том, что всё это, как–то странновато выглядит? Слишком благопристойно, что ли? Даже не бухает никто… Это все же рейдеры, а не пионеры на утреннике!
— Да нет, с этим как раз всё понятно – тут всем, кому завтра в караул, кому в рейд… Расслабляться они в рок ездят, а тут так вечер скоротать. Я над другим думаю, — Маньяк скривился и чуть помолчал, видимо подбирая слова. – Эта наша с Петросяном попытка клоунады… Ну, с Петросяном–то понятно – ему, судя по прозвищу, положено подобного рода шутки отпускать, но вообще в целом… Да и наше коллективное залипание в «ящик»… Я уверен, что в прежнем мире никто из нас и внимания бы не обратил. Ну идёт очередная чушь и пусть себе идёт, мало ли её. Я помню даже целые каналы, такой фигне посвящённые были. Ну и ты в чём–то прав: слишком уж благостная тут атмосфера – рейдеры по стабам обычно бухают, расслабляются и ведут себя довольно эм… агрессивно. Здесь, как я говорил, понятно почему никто не барагозит, ну всё же слишком как–то… — Маньяк неопределённо покрутил рукой в воздухе.
— Ага. Понял, кажись, о чём ты! – кивнул я. – Я думаю люди просто устают от Улья. И эти рейдеры, — я кивнул в сторону заполняющегося бара. – И мы, да и вообще все рейдеры в Улье. Сам посуди: вне укреплённого стаба, человек постоянно находится в состоянии стресса…
Маньяк коротко хохотнул и тоненьким фальцетом проговорил:
— Ах! Какой стресс! У меня теперь точно начнется депрессия! О боже! Нужно срочно обратиться к врачу, пусть пропишет мне антидепрессантов! – и уже нормальным голосом продолжил: — Американских домохозяек напоминает…
— Да просто затасканное слово: стресс, — отмахнулся я. – Но точнее и не скажешь: постоянное напряжение; то тебя кто–то съесть хочет, то пристрелить; кровь, разорванные трупы; знакомые и приятели гибнут пачками – весёлого мало!
— Согласен! – вздохнул Маньяк, и кажется хотел сказать ещё что–то, но я продолжил:
— Это ты ведёшь себя в рейде, как на прогулке, а большинство людей во время рейда по напряжённости больше сжатую пружину напоминают!
— Ну, так это ж я! – Усмехнулся парень нисколько не обидевшись на мой упрёк. – Да ты и сам в рейде не сильно–то «стресуешь», насколько я заметил?
— Хм… есть такое дело! – хмыкнул я. – Наверное у тебя особая, заразная форма идиотизма.
На это заявление Маньяк тоже лишь посмеялся. Что мне особо нравилось в этом простом с виду парне, так это то, что с ним легко было общаться! Не нужно подбирать слова – как бы не обидеть человека! Можно говорить всё напрямую. И он делает всё так же в отношении меня. Да и не глуп парень! Очень неглуп хоть внешне и простой, как три рубля. И понимаем мы друг друга, иногда не то, что с полуслова, а и вообще без слов. В общем, мы «на одной волне»! Словом, как сказал Меломан: нашли друг друга! Трепещите враги!!!
— В общем, рейдеры, как ты выразился, «стресуют»! – продолжил я. – И тут уж, как в том анекдоте:
— Это вам от депрессии! Это от ночных кошмаров! Это от бессонницы…
— Спасибо, доктор! Спасибо! А кроме водки, ничего нет?
Маньяк ухмыльнулся:
— Ну у нас, и наркота разная есть и девочки! Было бы «бабло»!
— Наркота – это фу! Наркоман вообще слово ругательное! Девочки – это прекрасно, но этого мало, как и водки!
— Истину глаголешь, друг! Девочек и водки всегда мало!
— Да я не о том! – отмахнулся я. – В общем, не хватает ещё мирной жизни! Телевиденье, кроме прокрутки записей, в таких мелких масштабах, не организуешь…
— Ну, почему, на западе, где по спокойнее, в крупных стабах есть…
— Я о проблемах нашего региона! Не перебивай, блин! Мысль ко мне пришла! Высказать надо!
— Ооо! Мысль у нас гостья редкая! – я показал Маньяку кулак. – Всё умолкаю, говори уже.
— Так вот! Я бы открыл в Роке театр…
— Военных действий? – недоверчиво поднял вверх брови Маньяк.
— Да ну, тебя нафиг! Нормальный театр! Фильм один раз посмотрел, и всё! Второй раз, чаще всего, уже и не интересно. А на хороший спектакль ценители могут и по несколько раз ходить, потому что там каждый раз все по–другому… ну понимаешь?
— Понимаю. Ну так то ценители, и на хороший! Надо же актёров, костюмы, помещение…Да и пойдут ли люди? У нас ведь тут все суровые рейдеры, каждый день лицом к лицу со смертью и всё такое…
— Пойдут! Хотя бы и от скуки: всё водка бабы и наркота, а тут хоть какое–то разнообразие! Ещё можно к этому делу, музыкантов набрать, рок-групп каких-нибудь замутить, концерты устраивать….
— А вот эта тема уже точно пойдёт! –согласился Маньяк. – Только всё это на голом энтузиазме не сделаешь.
— Ну, так я и не собираюсь прямо завтра этим заниматься! Так перспектива на будущие Обрастём финансовым жирком и авторитетом а там… Не всё же время в вольных рейдерах ходить?
— А мне нравится быть вольным рейдером! – пожал плечами Маньяк.
— Мне тоже! Но это пока… любое занятие со временем наскучивает. Да и не плохо иметь безопасную гавань, где можно отдохнуть от крови вони и зверских убийств муров и заражённых. А если эта гавань ещё и доход приносит, это ещё лучше! Не обязательно же сея всего этому делу посвящать – главное всё правильно организовать.
— Ну, да… дело говоришь, — задумался парень.
— А ещё в таком тылу, можно оставить… ээ… «даму сердца», — я перешёл на вкрадчиво-доверительный тон. – Помнишь брюнеточку из новичков?
— Помню! – усмехнулся Маньяк. – и Лену из Рока, тоже помню!
Вернулся взмыленный Петросян и плюхнулся за оккупированный нами столик.
— Уже веселитесь?
— Есть немного. Ты, кажется, предложить что–то хотел?
— Почему хотел? Я и сейчас хочу! – сказал Петросян и замолчал.
— Ну, таки что вы имеете нам предложить? – тоном коренного одессита, спросил Маньяк.
— Ой, что–то не нравится мне ваш тон, молодой человек! – в тон ему ответил Петросян.
— Рассказывайте, не томите! А мы уже будем посмотреть, сколько вы нам будете должны!
Вот же встретились два клоуна! Петросян уже начал отвечать, что–то в подобном же духа, но я решил закончить этот балаган:
— Хорош уже придуриваться! – сказал я, не повышая, особо голоса, но и так, чтоб выразить раздражение. А то это на долго затянуться может, а мне уже интересно, чего Петросян предложить хочет.
— Эх! – вздохнул Петросян. – Скучный ты, Скил.
— И злобный! – добавил Маньяк.
— Сам редиска! – отмахнулся я и вопросительно уставился на Петросяна.

Глава 2

Как мы с Маньяком и предполагали, Петросян предложил нам съездить в рейд с бойцами Спецуры. Пару дней назад перезагрузился важный для стаба кластер, вместе с которым в Улей попала военная база, а если быть точнее, база подготовки войск специального назначения. Контроль над такой территорией очень важен для любого поселения Улья, ведь где военные — там вооружение и боеприпасы, а это, наряду с трофеями с заражённых, основные ценности в мире Стикса.
Но руководящие Спецурой люди умели видеть перспективу и пошли дальше. Вооружение и боеприпасы, несомненно, важная цель, но ещё важнее иммунные, попавшие в Улей вместе с этой базой.
Человеческая жизнь не многого стоит в Стиксе. Среди попавших в Улей людей иммунными оказываются многие – процентов десять, насколько я знаю. Казалось бы, смешная цифра, но если посчитать… К примеру, раз в две недели загружается в Улей небольшой город с населением в пятьдесят тысяч человек, и десять процентов из них становятся иммунными. Это пять тысяч человек раз в две недели! И это с одного только кластера! А сколько их в Улье? Есть, конечно, и много пустых, то есть безлюдных, кластеров, но много и таких, где людей гораздо больше. Вот и получается, что иммунных в Улей попадает изрядное количество. Вот только выживают из них немногие. Большинство погибает в первые дни, когда люди ещё не понимают, что происходит, и не умеют жить в Улье. Конечно, и позднее гибнет немало, Стикс вообще богат на сюрпризы, особенно неприятные: твари, муры, внешники, да и крупные конфликты между рейдерами не редкость. Что сказать, любой другой мир, наподобие моего старого, давно бы уже опустел! Но не Улей! Несмотря на не прекращающуюся в нём бойню, иммунных здесь меньше не становится. Так что попадает их сюда много.
К чему я об этом, собственно? А к тому, что человеческий ресурс в мире Стикса не слишком–то ценен, если не сказать большего. Но только не в случае Спецуры! Как объяснил мне Петросян, вооружение и боеприпасы никуда не денутся! Да-да, именно, вооружение и боеприпасы! Когда я сказал, что мы едем за патронами и оружием, меня тут же поправили: «За боеприпасами и вооружением»! Я сказал, мол, какая разница, и мне тут же ответили: «Ни хрена ты, Скил, не соображаешь! Сразу видно – гражданский». Я даже немного обиделся – на мой взгляд, рейдеров в Улье гражданским населением считать нельзя. А тут «не понимаешь», «гражданский» … Но спорить я не стал.
Так вот! Как объяснил мне Петросян, наша первоочередная задача — это спасение и эвакуация иммунных, а боеприпасы и вооружение (будь они неладны!) — это уже вторичная цель, важная, но вторичная.
В общем и целом, задачи понятны, не очень понятно только, что конкретно нам с Маньяком делать. Никогда в таких мероприятиях не участвовал. Да и, насколько я понял, тут у них каждая группа слажена и каждый знает, что и в какой ситуации должен делать конкретно он.
Мы же с Маньяком приданы для усиления изрядно потрепанному взводу Щита из роты под командованием Петросяна. Щит, кстати, местный уроженец. То есть, он попал в Улей вместе с базой, на которую мы сейчас едем. В недавней не слишком удачной засаде на колонну внешников его взвод потерял двух бойцов убитыми и одного тяжело раненым — он сейчас в спецуровском госпитале и ещё не пришёл в норму. Кстати, хороший у них госпиталь, я сам там недавно лечился, знахари там отменные и вообще всё на уровне. В общем, во взводе Щита осталось только два бойца – собственно он и Абрек, коренастый смуглый кавказец. Ну, теперь ещё и мы с Маньяком.
Люди вокруг вели себя спокойно, будто мы сейчас не в нутре боевой десантной машины в рейд едем, а в обычном автобусе на работу на какой-нибудь завод собрались. Кто–то о чём–то переговаривался, кто–то даже умудрился задремать, это при такой–то нещадной тряске – вот это я понимаю, настоящее мастерство!
Петросян с Маньяком опять устроили, как кто–то очень верно подметил, какую–то «петросянщину». Точно, блин, встретились два одиночества! Кто–то из бойцов даже поинтересовался в шутку не родственники ли они часом, уж больно юмор похожий – придурковатей и плоский! На что тут же получил ответ, что плоский юмор — это замечательно, эргономичность у него повышенная, много помещается.
— Так, бойцы, слушаем сюда! – непривычным громким командным голосом сказал Петросян. – Ставлю боевую задачу!
Непривычно было видеть этого шута и балагура с его вечными шутками-прибаутками (надо сказать, далеко не всегда хорошими, за что он своё прозвище и получил) в роли отца-командира. Однако народ слушал внимательно и не перебивал – шутки шутками, а служба есть служба, уставшины нет, но субординацию никто не отменял.
— Первые и второй взвод со мной на зачистку второй казармы. Третий взвод, на вас комендатура. Четвёртый взвод… точнее, то, что от него осталось, на вас склад ГСМ. В усиление вам приданы вольноопределяющийся Скил и вольноопределяющийся Маньяк.
Я про себя ухмыльнулся — во как всё официально! А звучит–то как — вольноопределяющийся Скил! Кошмарный сон геймера! А вольноопределяющийся Маньяк – вообще без комментариев!
Петросян тем временем продолжал:
— Щит, аккуратнее там на складе, постарайтесь без стрельбы обойтись – горючка всё же. Скил как раз кинетик, грубый, но сильный. А с Маньяком ты уже встречался на тренировках, знаешь, на что он способен. – Щит молча кивнул, и Петросян ещё немного повысил голос. — И всем ещё раз повторяю, главное для нас — вытащить как можно больше иммунных! Не стреляйте во всё, что не свои и при этом шевелится. Вопросы есть?
Ни у кого вопросов не оказалось, и я решил прояснить для себя одну непонятность:
— Петросян?
— Слушаю, – отозвался всё ещё непривычно серьёзный Спецуровец.
— Ты вот несколько раз заострял на том, что для нас в первую очередь важны иммунные.
— Так и есть.
— А почему тогда мы на эту базу едем не к самой перезагрузке, а только на третий день?
— Кхм, – Криво усмехнулся Петросян. – Хороший ты парень, Скил! И сообразительный в меру, но всё же сразу видно, что гражданский! Ну ты сам прикинь: военная часть, причём не какая-нибудь мотострелковая, а спецназначения! – Петросян воздел к небу перст указующий, видимо, чтобы подчеркнуть важность спецназовской части. – И на базе этой, где полно непростых ребят с оружием, творится непонятная хрень. И тут к ней ещё и подкатывают какие–то неопределённого рода и принадлежности войска в немалом количестве… Как думаешь, стрелять сразу начнут или сначала предложат сложить оружие и лечь мордами в землю?
– Мда… С этого ракурса я ситуацию как–то не рассматривал, – усмехнулся я.
— Во-во, – кивнул Петросян. – А так за три дня все заражённые уже переродились, а у местных иммунных, сам понимаешь, шанс на выживание слегка повышенный. — Петросян снова криво ухмыльнулся, и добавил со вздохом: — Хорошо бы, конечно, всех спасать, но это нереально. Во всяком случае, пока нереально…
На базе подготовке спецвойск творился форменный бардак! Как, впрочем, и в любом другом населённом кластере, который недавно перезагрузился. По территории тут и там шарахались медляки, что–то где–то горело, кто–то кого–то ел.
Наше прибытие произвело эффект разворошённого муравейника. Заражённые со всех концов стали стягиваться на шум, а шуму мы производили много! Целая колонна военной техники, грузовики… Когда въезжали на территорию базы, ещё и пару очередей из бортового вооружения слышал – видимо, кого–то посерьёзнее бегунов успокаивали. Да ещё штабная машина, вооружённая «матюгальниками», принялась надрываться на всю округу: «Говорит полковник Савельев. Внимание, выжившие! Сохраняйте спокойствие. Проводится спасательная операция». О каком спокойствии можно говорить в недавно перезагрузившемся кластере?! Ничего не понимающие люди, недавно попавшие в Улей и оказавшиеся иммунными, вряд ли способны сейчас сохранять спокойствие, будь даже они трижды военными. Но спецуровцам виднее, как и что нужно делать – они этот кластер по расписанию зачищают.
Наш взвод последним покинул нутро боевой машины. Бойцы Спецуры уже начали рассредоточиваться по территории базы, походя успокаивая встречающихся заражённых. Видно, что все действуют по чётко отработанной схеме, каждый знает, куда бежать и что делать.
Не стали задерживаться и мы, Щит коротко скомандовал:
— За мной! – и мы двинулись к нашей цели.
Из-за угла склада ГСМ на нас выбежали два спидера, и, не успев толком даже заурчать, один получил в лоб томагавк от Маньяка, а другому я разнёс голову даром. Щит одобрительно хмыкнул, и мы пошли дальше.
Перед тем как заходить, Щит и Абрек надели на головы и включили налобные фонарики, и мы с Маньяком последовали их примеру. И не зря – окна в помещении склада были только под самой крышей, электричества не было, так что там царил полумрак.
Склад горюче-смазочных материалов никаких сюрпризов не преподнёс: обычный склад, по стенам стеллажи с канистрами, по центру – разделенные проходами ряды бочек, перед ними — лужа крови и пара трупов рядом с перевёрнутым письменным столом. Ничего необычного, в общем. Ну если не считать необычным то, что из-за перевёрнутого стала на нас очень резво выпрыгнул заражённый с окровавленной мордой – эффектно так выпрыгнул!
Эффектно, но не эффективно, да и эффектность, кроме меня, похоже, никто не оценил. Щит лишь поднял перед собой согнутую в локте руку — раздался глухой стук, и заражённый, не долетев до нашего командира метра полтора, ударился в невидимую стену и опрокинулся на спину. Подняться ему не дал Абрек, быстро и без затей пробив бедолаге голову клевцом на длинной рукояти.
— Скил, Маньяк, проверьте правую сторону. – Скомандовал Щит. – Мы с Абреком левую.
Больше на складе никого не оказалось, и вскоре мы снова собрались у перевёрнутого стола, рядом с которым лежал полуобглоданный труп. Глядя на него, Щит сказал со вздохом:
— Эх, опять Санычу не повезло. Хороший мужик и завхоз от бога, второй раз уже иммунным оказывается, видишь, как обглодали? – Он указал мне на тело невезучего Саныча. – Он, похоже, стол перевернул, отстреливаться начал – те два тела с огнестрелом лежат. А сзади ещё один подошёл. Ладно, здесь вроде всё.
С этими словами он щелкнул переключателем рации, висящей у него слева на разгрузке, и проговорил уже чётко, по–армейски:
— Щит четвертому. ГСМ чисто. Потерь нет, выживших не обнаружено.
— Четвёртый Щиту. – Донёсся из рации голос Петросяна. – Понял тебя. Двигайтесь к штабу.
— Есть! – ответил Щит и махнул нам рукой. – За мной.
Мы переглянулись с Маньяком. Парень пожал плечами и скорчил рожу, мол, такие они, спецуровцы эти… Но делали мы это уже на ходу – приказ всё-таки! Понимание имеем! Вообще–то, так даже хорошо иногда. Когда ни думать ни о чём особо не требуется, ни самостоятельных решений принимать… Хорошо! Но в меру!
— Щит, – окликнул я командира. – А что, заражённых на предмет трофеев проверять не будем? Вроде задачу выполнили и не торопимся никуда.
— Не, Скил. – Ответил Щит не прегрешая движения. – В Спецуре так не делается! Это рассеивает внимание бойцов, да и способности личного состава нужно применять правильно.
— То есть?
— Ну смотри! Сначала нужно зачистить территорию и взять её под контроль. Дозорных расставить, распределить технику – кто какие направления прикрывает, кто в резерве, куда какие машины для загрузки подгонять.
— Угу. – Кивнул я.
— Дальше. Нужно оказать помощь раненым, если таковые имеются, погрузить нужное… И тут начинаются детали! – Щит сделал паузу, видимо, чтобы подчеркнуть важность этих самых деталей. — Вот ты, Скил, двухсотлитровую бочку бензина упрёшь в одно лицо?
— Ну, укатить разве что, потихоньку смогу…
— А Абрек упрёт! – торжественно заявил Щит. – А Маньяк при этом, наверно, даже не вспотеет. Так что тебя эффективнее поставить загружать патроны. И на сбор трофеев с заражённых людей выделят – это ведь тоже добыча рейда и сдаётся, как и всё остальное, под отчёт! А под отчёт – это значит с ментатом!
— Даа… Всё серьёзно!
— Ну так! На то мы и Спецура, блин! – Хохотнут Щит.
За разговором дошли до штаба. Петросян встретил нас хмурой рожей.
— Командир, что–то не так? — поинтересовался Маньяк.
— Не так. – Буркнут в ответ Петросян. – У нас потери, причём глупые!
Командир четвёртой роты чуть помолчал, а потом решил объяснить:
— Попался тут один из выживших. Резкий как понос! Забаррикадировался, мы к нему – он сразу стрелять! Мы ему: «Сохраняйте спокойствие, проводится спасательная операция от штаба округа», всё такое. А он нам: «Врёте, суки! Не знаю как, но чувствую, что врёте!». Дар, видать, прорезался… Я к нему Копача отправил, чтоб тот его скрутил – так он его завалил!
— Как завалил?
— Наглухо!!!
— У него же дар был… как его, ээ… каменная кожа. Даже из «калаша» пятнадцать секунд не пробивало… — удивился Щит.
— Ага, то–то и оно, что кожа! А этот ему из ПМа в глаз!
— Да, дела…
— Вот думаю, как его скрутить сподручней. Для того тебя и вызвал.
Щит кивнул, а у меня в голове родился план, простой как лом – а значит, надёжный!
— Щит, эта невидимая стена, которой ты бегуна остановил, — насколько я понял, пули её не пробивают?
— Не пробивают. – подтвердил Щит. – Даже из крупного калибра.
— А двигаться ты с ней можешь? – продолжил расспрашивать я своего непосредственного командира, но ответил мне Петросян:
— Может. Щит прикрывает область шириной метр на два перед собой в течении пяти секунд Защита практически абсолютная, даже танком не сдвинешь, Щит никакого воздействия с внешней стороны не чувствует. Правда, и сам двигать может только то, что сдвинул бы руками…
— Это не важно. – Перебил я Петросяна. — План такой: заходим к вашему резкому, Щит, потом я, за мной Маньяк; я бью по большой площади даром – воздействие так не такое резкое, но это его отбросит и ошеломит; Маньяк, он самый быстрый из нас, спелёнывает пациента! Мне за щит только руку выставит надо и цель видеть, куда бить.
— Не надо руку выставлять… и командира перебивать тоже не надо. Щит у Шита, простите за тавтологию, односторонне проходимый. А так план одобряю.
— Ещё и односторонне проходимый! – буркнул себе под нос Маньяк. – Вообще имба какая–то!
— Чего? — Не понял Щит
— Забей! – отмахнулся Маньяк. – Мысли вслух. Пойдём уже к резкому вашему, что ли? А то пока мы тут думаем, он уже куда-нибудь передислоцируется. Я бы на его месте так сделал.
С резким новичком всё прошло как по нотам – зашли, ударил, спеленали. Петросян решил его отдельно от остальных выживших везти, ибо не хрен!! Вот она, основная великая армейская мудрость – не хрен, и всё!
Остаток дня заняла погрузка, в которой мы с Маньяком наряду с большинством бойцов Спецуры принимали активное участие. Мне и вправду пришлось таскать патроны, а Маньяку бочки с бензином.
Обратно в стаб ехали почти тем же составом. Иммунных, которые, как говорил Петросян, являлись нашей первоочередной целью, нам даже не показали, их сразу отвели в специально отведённую для них машину, где их и взяли в оборот специально подготовленные для этого люди. Спецура, блин, и всё у них специально! Иммунных, кстати, спаслось довольно много – человек двадцать. Всё же у военных на первых порах больше шансов выжить в Улье.
Наш резкий поехал с нами – видимо, как особо тяжёлый случай. Сидел в уголке, связанный по рукам и ногам, и смотрел на всех волком, или, скорее, хорьком – сложения парень оказал совсем не богатырского, а уж на фоне плюхнувшегося рядом с ним Маньяка так и совсем мелкого.
Маньяк сочувственно поглядел на нашу жертву и спросил:
— Пить хочешь?
Тот молча кивнул. Сняв с пояса флягу, маньяк попытался напоить парня, но в немилосердно трясущейся военной машине получилось разве что облить.
Мой друг не печатно выругался и предложил Петросяну:
— Давай его развяжем.
— А если чудить начнёт? – с сомнением глянул на резкого новичку Петросян. – Парень то резкий, и нашли мы его не в песочнице.
— Да ладно! Я, один хрен, быстрее, — возразил Маньяк.
— Да и мы тут все, вроде, не в песочнице найденные, – поддержал я.
— Ладно, развяжите. — Махнул рукой Петросян. – В вас, я смотрю, материнские чувства заговорили. Усыновить не хотите?
— Только если вместе с тобой! – ответил Маньяк. – Тогда я на полных отцовских правах смогу тебе ремня всыпать! — И продолжил обращаясь к парню, которого развязывал. – Мы не враги тебе, чувак! Куда ты угодил в трёх словах не объяснишь, но просто поверь – мы тебе не враги!
— Ты – не враг! Чувствую… как–то… – ответил парень растирая запястья. – На счёт остальных — не уверен.
— Ладно, разберёшься! – прервал начало интересной беседы Петросян и повернулся ко мне. – Скил, вы когда от нас уходить думаете? Нет, я не в том смысле, что мы вас выгоняем…
— Ага, — заржал Маньяк. – Ах как жаль, что вы наконец–то уходите!
Петросян, кажется, немного смутился, когда понял, как прозвучал его вопрос, и зачастил:
— Да не, ну оставайтесь, не вопрос! Мы вас с радостью примем в рекруты, родину любить научим и всё такое… Но мне кажется, что такой вариант вас не очень заинтересует.
— Ну, есть такое дело.
— Так вот, я просто о чём: выходить от нас не очень просто – либо чернота, либо Дурдом. Так вы не спешите, через три дня у нас рейд за кольцо намечается – можем вас по пути вывезти.
— Да, идти через черноту – мало приятного, а через постоянно как попало перезагружающийся дурдом и подавно. – Покивал я.
— А по внутренним кластерам кольца, Спецура никому просто так ходить не позволяет. – С ехидцей добавил Маньяк.
— Так что не вопрос, погостим ещё три дня!

Глава 3

Прошедший рейд нельзя назвать, в полной мере, успешным: да, у Спецуры добавилось несколько рекрутов; оружия боеприпасов и техники вывезли не мало; но глупая гибель бойца, на рядовом мероприятии – Спецура ведь этот кластер зачищает, что называется «по откату». В общем, немного помрачневший Петросян, по прибытии в стаб ни как наше участие в рейде комментировать не стал. Махнув, в знак прощания нам с Маньяком рукой, ссутулился м пошёл в центральную, закрытую для посторонних, часть Спецуры.
Я, честно говоря, не хило так замаялся пока помогал с загрузкой бойцам Спецуры, так что выпив грамм двести живца и придавив сытный ужин «соточкой» коньяка, отправился спать. И даже, толком не помню, как в кровать лёг – словно в омут провалился. А на утро проснувшись довольно таки рано и без всяких будильников, свежий, бодрый и готовый к свершениям!
После «мыльнорыльных» процедур пошёл завтракать в бар и встретил там уничтожающего еду Маньяка. Тот завидев меня приветливо махнул мне бутербродом, очень скромных для Маньяка размеров, и прокричал с набитым ртом:
— Фкил!Фафай фуфа!
Махнув Маньяку рукой в знак приветствия я подошёл к бармену:
— Привет, он у вас ещё не всю еду сожрал? – Я кивком указал на Маньяка.
— Доброе утро. – Улыбнулся знакомый бармен, протягивая мне меню. Петросян его, кажется, Щеглом называл. – Никак нет, мы пока держимся.
Пробежав глазами меню я сделал заказ:
— Яичницу с беконом, двойной Американа, и… чем это он, – кивок в сторону Маньяка. – Только что вместо флага размахивал?
— Бутерброды с ветчиной и сыром. – подсказал бармен.
— Во! И бутербродов с ветчиной и сыром, только в пять раз меньше чем у него сейчас.
Присев за столик к Маньяку, во рту которого исчезал бутерброд за бутербродом я спросил:
— Ты куда–то торопишься?
— Угу, на тренировку. – кивнул тот, на этот раз успев прожевать. И огорошил меня. – А ты нет?
— Да не собирался вроде…
— Ну и зря! Я думал погонять тебя усиленно, пока время есть.
— Хм… ну, надо было хотя бы со мной этими планами поделится. – Хмыкнул я. – Да и куда ещё усиленней, я и так тренируюсь больше всех.
— Хм… ну, я думал это, как бы, само собой разумеется. – Хмыкнул в ответ Маньяк. – Тут же один хрен делать больше нечего!
Я пожал плечами:
— Ну, можно ещё забухать.
— Не смешно! – припечатал Маньяк. А потом, засомневавшись в том, что я шучу добавил: — Больше никто особо не пьёт – значит подраться не с кем, девчонок нет – то есть остаётся только нажраться вдвоём и упасть под стол!
— Ну да, так себе развлечение.
— Ну так что на счет тренировок?
— Я к знахарю сейчас…
— Тебя что, ещё не долечили?! – Изумился Маньяк.
— Долечили. – Успокоил я друга. – Просто Борн, это мой, так сказать, лечащий доктор, после рейда просил зайти.
— Ага, знаком с ним. – Кивнул Маньяк и прям-таки весь превратился в сомнения и удивление: — Стоп! Борн?
— Угу. — Кивнул я.
— Просил?
— Именно! – Снова кивок.
— Ну, тогда, конечно, сходи. А потом подтягивайся ко мне. Всё, я убёг! – И с этими словами, он действительно лёгким бегом выбежал из бара.
Удивление Маньяка понято; «Борн» и «просил», так сказать, понятия, действительно, мало совместимые. Этот грузный мужик с холодным и цепким взглядом, всегда говорил тоном, не терпящим возражений. И, надо сказать, у меня лично, и мысли такой не возникало ему возражать. А позавчера, вечером перед рейдом, он меня и вправду попросил зайти к нему после рейда. Ну как тут не зайти?
Знахаря я, как и положено, нашёл в лазарете. Войдя в его кабинет и поздоровавшись, я, честно говоря, не много робел под его цепким и каким–то колючим взглядом, получил в ответ кивок на стул напротив стола за которым сидел Борн, и сухое:
— Садись. Рассказывай всё в подробностях. – Сказано это было его коронным тоном нетерпящим возражений.
И я начал рассказывать, действительно в подробностях. Борн слушал меня, иногда кое что уточняя, вроде: «когда переехали границу кластера, ничего не почувствовал?». Затем встал, обошёл меня сзади, я почувствовал легкое покалывание в затылке, но продолжил рассказ, а Борн вернулся обратно за стол.
Рассказывал я действительно подробно. Особенно Борна интересовали мои ощущения в той или иной ситуации. По этому, когда мой рассказ дошёл до того места, где мы обсуждали как будем захватывать резкого новичка, я вспомнил и о навязчивой мысли пришедшей в мою голову «а может ну его нафиг, если этот новичок только что мужику в глаз из пистолета попал, как бы он мне руку не отстрелил». Помню от этой мысли аж руку, вполне ощутимо заломило – очень уж не хотелось подставлять её родимую. А потом уже я понял на сколько смешными были мои опасения: новичок же не в курсе про всякие там щиты и сверхспособности. А потом ещё оказалось, что щит односторонне проходимый.
— Ну да, руки надо беречь! – Усмехнулся Борн. – Правда односторонняя проходимость щита для твоего дара не важна – главное прозрачность. Да и руки можно было не высовывать.
— Это как это… — Не понял я. Борн пристально посмотрел на меня спросил:
— Скил, ты как себе представляешь механизм работы своего дара?
— Хм… Ну, я делаю движение рукой, как будто ударяю открытой ладонью, при этом отдаю команду… мозгом… что хочу ударить, и от моих рук идет… ээ… какой–то заряд, в то место на которое я смотрю. Так как–то.
— Очень грамотное объяснение! – Саркастически ухмыльнулся Борн. Я в ответ только плечами пожал – как получилось, так и сформулировал.
— Но дело обстоит не совсем так, как ты себе это представляешь. – Продолжил Борн. – Твой дар не создаёт никаких волн на подобие ударных. Он просто сообщает, направленный то тебя, механически импульс той точки, в которую ты смотришь. И руками размахивать при этом тебе не обязательно, это просто, хм… своего рода кляч активации. Не самый, надо сказать, удобный – связанными руками, например, не сильно–то помашешь, просто самый простой. Но ты можешь и другой использовать – мышцы лица напрячь моргнуть… хотя нет – моргать, в твоём случаи, не вариант! Да хоть глаза выпучи! В общем ты понял.
Я сидел и переваривал новую информацию: то что дар не обязательно активировать «руками» — это, конечно замечательно. И то, что ни каких волн он не создаёт, а просто придаёт импульс – то же неплохо, но похоже это было больше, всё же на волну… особенно когда я бил «по массе», например, чтоб просто сбить с ног стайку медляков мешающих пройти. Хотя импульс тоже должен действовать подобным образом…
Видимо я сильно задумался, и пауза в разговоре слишком затянулась, и Борн решил её прервать:
— Что-нибудь ещё интересное в рейде происходило?
— Да, вроде нет. – Пожал плечами я. – Дальше мы, согласно плану скрутили проблемного новичка, а потом я долго и скучно таскал ящики с патронами.
— Понятно – Кивнул Борн. – Ну ладно, Скил. Спасибо что зашёл.
— Да не за что. – я снова пожал плечами. – Борн, а ты меня позвал только для того, чтобы расспросить о рейде? Точнее о моих ощущениях в нём?
— Ну да! – Знахарь, кажется удивился такому вопросу.
— А зачем. Я что ещё не до конца вылечился?
— До конца, — поморщился Борн – я же говорил. Ладно, объясню, справедливое требование.
Эм… Чего–то я совсем запутался: какое, нафиг, требование? Зачем он меня сюда позвал? Чем он недоволен? Что вообще у него в голове происходит?
— Видишь ли, Скил. – Борн, видимо, начал объяснять. – Ты в Улье не слишком–то давно, но, наверное, успел заметить, что знахари здесь на особом счету.
— Конечно, — пожал плечами я. – Люди способные тебя из запчастей собрать, да ещё и про твой дар знающие больше чем ты сам.
— Это, как раз, не всегда так. Но есть и ещё особенность: Мы, знахари, видим больше остальных. И, по мере сил, изучаем иммунных и то, как, в тех или иных условиях, на них воздействует Улей.
— Угу. – Неуверенно кивнул я. – Но я обычный рейдер — таких как я вокруг полно. Тебе, наверное, Маньяк должен быть интереснее – вот уж где человек сюрприз!
— Маньяк – случай конечно, не обычный, но его к общей статистике не привяжешь – слишком уж не обычный. Да и знаю и наблюдаю я его довольно давно. – Борн криво ухмыльнулся. – Ты же, в Улей попал сравнительно недавно, месяца два три, не больше?
— Да, около того.
— При этом постоянно принимаешь раствор горошин. – Продолжал Борн. – Не многим рейдерам так везёт – горошина, конечно, не великая ценность, но всё же это деньги.
Я молча кивнул, вспоминая, как я работая в службе снабжения стаба Рок, крутил баранку, берясь за все подряд рейды, при этом питался в бесплатной столовой той же службы. А на досуге развлекался тем, что читал книги, привезённые из тех же рейдов и тренировался на полигоне Рока, вместо того, чтобы ходить в нормальный бар с хорошим пивом и вкусной едой и посещать шикарный бордель. Экономил, блин! А заработанные спораны менял на горох и прокачивал своё уменье.
— Кроме того: не все рейдеры замарачиваются на прокачке своих даров улья – кто–то считает, что ему достался бесполезный дар, а кто–то, что полезным он станет, только в долгосрочной перспективе и деньги предпочитают тратить на свою экипировку и оружие. И уж совсем немногие занимаются развитием своих физических параметров – ну, максимум железо в тренажёрке потягать. Твой же друг Маньяк, да и ты вместе с ним – просто фанатики саморазвития! И Стикс, видимо это оценил по достоинству. – сказал знахарь и умолк загадочно улыбаясь.
— И в чём же это заключается? – Борн явно ждал этого вопроса, и я не стал его разочаровывать.
— В этом мире все сильно меняются, приспосабливаясь к новым условиям жизни.
— В моём родном мире, тоже менялись. – Пожал плечами я. – Это, по–моему, закон выживания в любом мире: приспосабливайся к новым обстоятельствам или погибнешь.
— Да, но Стикс не только позволяет меняться своим обитателям так, как это необходимо для выживания, но и даёт своего рода бонусы! В твоем конкретном случаи — это скорость этих изменений. На пример: ты недавно попал в переделку с мурами, в которой ты сначала получал по щам, потом из тебя выкачивали кровь, потом ты снова получал по щам. И, как результат, твой организм отреагировал и немного изменился и сейчас твоя регенерация выше, чем у большинства рейдеров. Если, конечно, не брать в расчёт тех, у кого соответствующие дары Улья.
— И такие бывают? – Что–то я не слышал о таких дарах.
— Бывают – Улей многообразен. Сам я не видел, но достоверно знаю, мы, знахари, обмениваемся друг с другом опытом. Есть рейдер который рассечённую мышцу, способен за пол часа срастить, а сломанная нога у него срастается за день.
— Мда… дела!
Полезное уменье такая регенерация. Впрочем, чтобы она была сильным бонусом в бою её нужно очень сильно прокачать, чтобы раны заживали за минуту – вот тогда, это да! Хотя от оторванной головы, не одна регенерация не спасёт.
Борн, тем временем. продолжал:
— В общем, все то недолгое время, что ты провёл в Улье, ты стремился развиваться меняться, и теперь у тебя это получается быстрее. – Знахарь чуть помолчал и задумчиво добавил. – Вот только, знаешь, Скил, кто меняется и развивается быстрее всех в Улье?
Я вопросительно поднял брови.
— Заражённые.

Распрощавшись на этой «весёлой» ноте со знахарем Спецуры, я поспешил на тренировку к Маньяку. Я, как только разрешили медики, не пропускал тренировок, что в принципе не удивительно – делать–то особо нечего, а тут какое ни какое развлечение.
Фанат саморазвития – звучит страшно! Перед глазами так и встаёт образ человека, который сидит в позе лотоса с отстранений и страшно одухотворённой рожей, и изо всех сил пытается познать «Дзынь», путем, страшно подумать, заглатывания в себя, и… ещё каких-нибудь ужостей.
А на деле не всё так страшно: я просто двигаюсь, становлюсь сильнее, быстрее и выносливее. Например, полосу препестрой, по которой гоняют местных бойцов, я сейчас прохожу одни из первых, уступая лишь немногим Спеуцровцам из тех, которых тренирует Маньяк, ну и самому Маньяку, разумеется – этот вообще зверюга! И к финишу я прихожу лишь немного вспотев, а не падая от усталости, как было раньше. Пользу таких показателей трудно переоценить, даже для бойца моего прежнего мира, а уж для мира Улья и подавно.
А насчет того, что я стал быстрее остальных меняться… то есть развиваться и приспосабливаться к новым условиям жизни и такая особенность, судя по намёку Борна, делает меня ближе к тварям Улья – так ничего страшного! Укусить ближнего своего за ляжку с целью позавтракать желания пока не возникает – вот и славно! А все остальные размышления в духе: «люди мы или звери» и всякое прочее в таком духе… Да клал я на них в присядку, если честно! Я тот, кто я есть! Вот и всё.
Размявшись и быстро пробежав ту самую полосу препятствий я присоединился к группе тренирующихся спецуровцев. Силовую часть тренировки я пропустил, и наш суровый тренер мне это несомненно припомнит. А пока мы бегали, прыгали, падали, вскакивали и перекатывались подчиняясь командам Маньяка. Сам он, надо сказать, тоже не стоял с гордым видом и подавал команды, а выполнял все упражнения вместе с нами.
Потом были прыжки с вышки. Эту конструкцию высотой в десять метров с толстым слоем матов под ней, спецуровцы смастерили по просьбе Маньяка, и по началу относились к прыжкам с неё, по большей части как к развлечению, но упражнения со временем усложнялись: сначала мы просто прыгали, потом после прыжка нужно было быстро перекатиться и вскочить, а теперь Маньяк нас оттуда сталкивал, причём делая это так, что падать приходилось иногда и вниз головой, а в полёте требовалось извернуться так, чтобы приземлиться на ноги. И как не странно это у нас получалось всё лучше и лучше! Сейчас мы вертелись и извивались в воздухе как заправские коты, не то что раньше! Но вот каким чудом никто не свернул себе шею в начале таких тренировок, ума не приложу – всё же десять метров высота приличная.
А вот по поводу следующей дисциплины никто сразу никаких иллюзий не питал. Маньяк назвал её теннисом. Правда то нормального большого тенниса у нас были только теннисные мячики и две адские машины, которые плевались этими мячиками с разных направлений. Плевались, коечно же в нас, а нам нужно было укорачиваться. Когда у нас началось это немного получаться, мячиками в нас начал кидаться ещё и Маньяк. Потом он выбирал себе помощника из нас, потом двух и так далее. Помощники регулярно менялись с тренирующимися. После такой издевательской тренировки Маньяк позволял отвести нам душу – в него мы все кидали мячики, вот только попадали редко – наш тренер вертелся ужом на сковородке: изгибался прыгал и выписывал такие пируэту, что всем сразу становилось понятно к чему надо стремиться.
Всем спасибо! Все свободны! – Торжественно объявил Маньяк и по нашей группе прокатился вздох облегчения. – А вас, Скил, я попрошу остаться! – Вкрадчиво добавил этот изверг, и я ещё раз вздохнул, на этот раз обречённо. – Силовые для вас никто не отменял, пожалуйте к турникам.

Глава 4

Вечером перед отъездом из стаба Спецура Петросян пригласил нас с Маньяком, как он выразился, на скромный сабантуйчик только для своих, где будет всё правление Спецуры. Ага, скромная такая вечеринка! Причем непонятно по какому поводу и каким боком тут мы, обычные, по сути, рейдеры. Но если зовут, почему бы и не сходить. Спецуровцы – ребята по большей части приятные, да и лишние знакомства среди сильных мира сего совсем не лишние.
Вечеринка как вечеринка, спокойная, можно сказать, интеллигентная: негромкие и неспешные разговоры, музыка под стать им; кто–то над чем–то смеётся, кто–то играет на биллиарде; всё понемногу выпивают.
Незаметно для себя мы оказались в компании Петросяна — ну это как раз не удивительно, всё же с ним мы сошлись как ни с кем другим из Спецуры — и Генерала. Вот такое простое у человека имя — Генерал. Имя, надо сказать ему подходило не очень: генерал — это что–то слишком пафосное и… даже не знаю, как точнее выразиться. Просто звание генерала, во всяком случае, в том мире, где я родился, люди получают, сделав длинную и успешную военную карьеру. Ключевое слово тут «длинную» — то есть мужчина, выглядящий лет на тридцать-сорок, слишком молод для генеральских погон. Нет, мужик с нами сидел просто-таки монументальный: крепко сбитый, даже немного грузный; из рукавов камуфляжной рубашки, закатанных до локтя, торчат широченные запястья, оканчивающиеся лопатообразными ладонями; подбородок, широченный под стать запястьям, покрыт лёгкой щетиной; из-под кустистых бровей строго смотрят ярко-синие глаза. Боевой майор, ну, или полковник. Зовут, тем не менее, Генералом, и он, ни больше ни меньше, начальник Спецуры! Ну или как здесь говорят – главнокомандующий.
Мужиком Генерал оказался свойским: умеет, когда надо, выключать командира и общаться на равных. Под хороший коньяк и разговор шёл хорошо. Говорили в основном о жизни в Улье – говорить о прошлой жизни у рейдеров вообще не принято. Петросян рассказал, как попал в Улей и как заслужил такое имя. История была, можно сказать, забавная, если не обращать внимания на местные реалии. Все от души посмеялись. Рассказал и я свою историю, и слушали меня, как ни странно, с интересом – я–то полагал, что моя история появления в Улье банальна и таких как я тут большинство. Маньяк на вопрос, как он попал в Улей, только, с несвойственной ему мрачностью, буркнул «я из пекла». И умолк… И тема ка–то сникла.
Генерал вспомнил повесть Стругацких «Парень из преисподней», которую я тоже читал, Петросян что–то пошутил «по–петросянски», и обстановка разрядилась. Потом Генерал рассказывал про особенности «охоты» на внешников, и тема как–то плавно перетекла на неспокойную обстановку в нашем, так сказать, регионе, и я навострил уши.
— Неспокойно у нас стало! – говорил Генерал. – Как будто что–то назревает.
— Муры наглеют, – кивнул Петросян.
— Да нет, — отмахнулся Генерал, — муры всегда наглели – эта публика вообще беспокойная! Тех, что на вас нарвались, мы, кстати, уже прижали. Всю цепочку до внешников отработали. Тут другое, – Генерал чуть помолчал, задумавшись, и спросил:
— Не замечали, что серьёзно развитых заражённых вокруг стало много?
Маньяк многозначительно хмыкнул, а я сказал:
— Я в Улье недавно, а вольным рейдером ещё меньше, мне особо сравнивать не с чем. Но успел поучаствовать в убийстве двух элитников, а судя по разговорам, что я слышал, это зверь здесь не частый. Если не сказать большего.
— Не то слово! – подтвердил Генерал. – Нечасто здесь раньше можно было рапана встретить, а элитников я тут пару раз за всё время существования Спецуры и видел! Мы, помню даже, устраивали дальние рейды на запад вместе с охотниками из Норы, но потом быстро поняли, что торговля оружием и охота на внешников — дела гораздо прибыльнее, а горох и жемчуг можно и купить.
Купить, это конечно да! Если деньги есть. Я мысленно усмехнулся. Но для меня и Маньяка – рыцарей, так сказать, безземельных, не имеющих под боком регулярно загружающейся военной базы с патронами и оружием, горох и даже жемчуг реальнее выбить с развитых зараженных, чем купить. А на запад двигаться, туда, где чаще попадаются топтуны и лотерейщики, не очень хочется. Нет, мы и кусача или даже того же рапана вдвоем без стрельбы успокоить в состоянии, при условии, конечно, что на последнего охотится будем мы, а не он на нас. Мой неплохо развитый дар и просто запредельные сила и скорость Маньяка дорогого стоят. Но вот не хочется уходить из этих мест, обжился здесь как–то, что ли…
А Генерал, тем временем продолжал:
— И слухи какие–то мутные ходят… Северо-западнее стаба Химика.. Маньяк, помнишь химика?
— Помню! – Усмехнулся Маньяк. – Зачётный кадр!
— Так вот, там стаб был небольшой, его все Горкой называли. За последнее время он сильно разросся и усилился, не сам кластер – территории там и без того хватало, а поселение. А недавно у него сменилось начальство, и нового никто не знает – на контакт ни с кем не идут, чем живут, никто не знает.
— В те степи, кстати, собирается податься Резкий, – поддержал тему Петросян. – Тот новичок проблемный из крайнего рейда. К нам на службу он пойти не захотел, да и народ на него недобро косится после того, как он Копача застрелил. Понятно, что по незнанию и парень ни в чем не виноват, да и Копач не то чтобы был общим любимцем – со своим дерьмом человек, но всё же свой…
Петросян говорил, а я думал: ага, как же, не пошёл Резкий на службу в Спецуре; уж скорее пошёл, и его отправили в разведку в непонятный стаб Горка — вот в это я верю; только почему такого молодого да зелёного?
— Да и с даром у него не всё в порядке, — продолжал Петросян, — правду от лжи отличает, но ментат-метки не видит, ни у людей, ни с бумаги.
— Зато сам ментатам может врать, на него их дар не работает, – Добавил Генерал.
Ну, точно – идеальный разведчик!
— А вы, кстати, в те края не собираетесь? Вы же завтра уходить надумали, а то проводили бы парня на первых парах. А то свежий он ещё совсем, неопытный. А мы вам патронов подгоним по дружбе, ещё чего-нибудь по мелочи?
Всё – пазл сошёлся! Резкого отправляют на разведку, а нас подряжают его сопровождать. А чтоб, в случае чего нас не раскрыли ментаты — мы–то с Маньяком их обманывать как Резкий не умеем — делают это завуалированно. Для этого, скорее всего, и устроили эту небольшую вечеринку, чтоб, так сказать, в неформальной обстановке и всё такое… Браться за это дело или нет? Надо бы с Маньяком посоветоваться…
— Маньяк, — окликнул я друга, — пойдём свежим воздухом подышим.
— А, пойдём! – согласился, вставая, Маньяк. Генерал проводил нас кивком и понимающей усмешкой.
Из уютного, но душноватого помещения бара мы вышли в ночную прохладу. Сигареты в баре никто не курил, но вот пара кальянов вносила свою лепту в атмосферу, так что вдохнуть полной грудью свежего воздуха оказалось чрезвычайно приятно.
Отойдя от входа к бетонным блокам, ограждающим небольшую площадку перед баром, я спросил:
— Что думаешь по поводу предложения Генерала?
— Ну, не знаю, — пожал плечами Маньяк, — ты сам–то что думаешь?
— Хм, спокойствие и ясность в нашем, как выразился Генерал, регионе, это хорошо. Хорошие отношения со Спецурой – это как минимум полезно, ещё и патронов на халяву дать обещают, так сказать, приятным бонусом. Это плюсы! А минусы… Опасностью это дело пахнет, ну да в Стиксе и поход в уборную часто опасностью пахнет, а никуда не денешься! В общем, я думаю согласиться.
— Ну, а я с тобой. Куда я от тебя денусь! – Усмехнулся Маньяк.

Глава 5

Чёрные кластеры Улья! Я не знаю, перезагружаются они или нет, я так же не заю, может ли чёрный кластер стать стандартным или стабом, и может ли стандартный кластер или стаб почернеть. Ни о чём из вышеперечисленного мне слышать не приходилось. Хотя, тут стоит отметить, что я никогда особо не интересовался темой черноты, может и есть по этой теме, какая-нибудь информация.
Что я знаю о чёрных кластерах:
Чёрные кластеры гробят любую электронику и доже тонкую механику, поэтому передвижение по ним какой-либо техники практически невозможно. На чёрных кластерах растут, чёрные, как и всё остальное, деревья и трава, ну, как растут… присутствуют. Вряд ли кто–то специально выяснял способна ли расти, в полном смысле этого слова, травка, состоящая как будто из чёрного стекла. Кстати, если оставить на чёрном кластере, какой-либо предмет, живой или не живой, он тоже почернеет и приобретёт такую же структуру.
Заражённые на чёрные кластеры не ходят – не нравится им там, и рыбы нет, в смысле жрать нечего. А людям на черноте становится плохо. Что–то происходит с восприятием пространства и времени – верх и низ как будто меняются местами, пока человек идёт через черноту, ему может казаться, что он идёт уже несколько дней, когда на самом деле прошло только несколько минут. А если неосторожный рейдер решит отдохнуть на чёрном кластере, то имеет все шансы там и остаться – присядет на пять минут, дух перевести, и ему будет казаться, что прошло лишь пара мгновений, а на самом деле пройдут часы. И вскоре он тоже станет частью чёрного пейзажа! Опытные рейдеры могут дольше находиться на черноте, чем новички, но, насколько мне известно, тоже стараются её избегать. В общем, жуткое место.

Мы же ехали через черноту, можно сказать, с комфортом! Ну, насколько может быть комфортным передвижение в железном чреве боевой машины. Ни каких негативных эффектов от нахождения на чёрном кластере ни мы, ни техника не испытывали. Даже мои наручные электронные часы работали исправно, медным тазом накрываться не собирались, и вообще чувствовали себя прекрасно! Как и я сам.
Всё дело в дарах Улья, многообразие который, меня лично, просто поражает. Один из них, это способность проводит людей и технику через чёрные кластеры без всяких негативных последствий. Дар специфический, но из-за специфического расположения Спецуры, каламбурим помаленьку, он просто незаменим!
Я и Маньяк находились в прекрасном расположении духа! И было от чего: мы наконец–то двигаемся, и это главное; у нам появилась, более или менее, ясная цель, и это тоже не может не радовать; ну, и в довесок мы немного разжились средствами, причём практически на халяву, что тоже приятно.
Если мы соглашаемся на, не чётко оформленное, и не на прямую высказанное, но всё-таки задание от Спецуры, нам было обещано подкинуть патронов, ну, и, так сказать, «респект» от этой самой Спецуры.
Почему высказано не на прямую? Я полагаю, для того, чтобы у нас с Маньяком, в случаи чего, было больше пространства для манёвра. На пример: если нас «прижмут» не хорошие и злобные дяди, и начнут расспрашивать с пристрастием, а хуже того с ментатом, мол, «кто такие?», «кто послал?», и «с какой целью?». Мы можем ответить что–то вроде: «простые рейдеры», «гуляем», никого не трогаем», «а посылают нас постоянно, только на ху… на хутор, вообщем! Но мы не ходим».
У Резкого, наверняка, и задание чёткое есть, да и цели немного другие, но с его способностью врать ментатом и не попадаться. Проблем у него возникнуть не должно. Да и по большому счёту: его проблемы – это его проблемы, не наши. Наше дело до места его сопроводить, а чего он там делать будет, какая у него там миссия, разведывательная или деверсионноподрывная… да хоть просветительская! Нам лучше вообще об этом не знать, по причине тех же ментатов – чего не знаешь, того не расскажешь. Кстати, нам на прямую никто ни о какой миссии и не говорил – наоборот, сказали, что Резкий от службы в Спецуре отказался. А остальное это просто мои досужие домыслы.
***
Попрощавшись с Петросяном и ехавшими с нами бойцами Спецуры, мы выгрузились из притормозившей десантной машины, и колонна Спецуры пошла дальше, на восток. А я указал рукой в сторону кустов невдалеке от дороги, и прокомментировав свой жест коротким: «давай туда», аки лось ломанулся в означенные кусты.
А вот дальше произошла заминка: Резкий, с видом полной растерянности, остался стоять посреди дороги, уставившись на, уже стоявшего на краю густой растительности меня, полным недоумения взглядом.
Точнее попытался остаться. Маньяк, видя, что Резкий никуда не торопится, подошёл к решению проблемы кардинально:
— Давай, идём уже! – чуть раздражённо проговорил Маньяк, схватив нашего нового спутника за руку чуть выше локтя, и потащив за собой.
Резкий выразил своё недовольство коротким вопросительным возгласом, на великом и могучем русском-нецензурном (в три коротких слова усомнившись и в умственных способностях Маньяка, и в правильности его действий) и попытался вывернутся из хватки Маньяка. И, надо отметить, попытка выглядела вполне профессионально! Парень явно попытался провести какой–то борцовский приём. Готов поспорить, у него бы всё получилось, если держал бы его не Маньяк.
Но против дурной силы Маньяка, у начинающего рейдера, не обладавшего богатырским сложением, хоть и не задохлика, шансов не было никаких. Мой друг просто не обратил на потуги своей жертвы никакого внимания и притащил брыкающегося изо всех сил Резкого в кусты, где и отпустил.
Бывший боец войск специального назначения, а нынче рейдер-новичок Резкий, в одно движение скинул с освободившейся руки автомат, сняв его с предохранителя (был отчётливо слышен характерный щелчок), присел на одно колено и взял на прицел Маньяка. Всё это заняло у него какие–то доли секунды – и правда резкий!
Маньяк, по–видимому, ничуть не удивился такому повороту событий, и успел в это время скинуть с плеч рюкзак, и принять боевую стойку (правая нога на пол шага вперёд, ноги чуть согнуты), замер так и широко заулыбался, как будто ему предлагали сыграть в интересную и весёлую игру.
Так, понятно – выстраиваем иерархическую систему в нашем маленьком отряде! Ну что же, надо и мне своё слово сказать!
— Отставит балаган. – Нарочито спокойным голосом произнёс я. – Надо прояснить некоторые моменты. Для этого сейчас не самое подходящее время, но по–другому, вижу, не получится.
Я демонстративно вздохнул и, тем же тоном, спросил:
— Резкий, ты прошёл в Спецуре краткий курс по выживанию в Улье? – Тот коротко кивнул, не отводя прицел от маньяка. – Тогда ты знаешь, что в Улье не стоит делать без необходимости? – и сам же ответил на свой вопрос: — шуметь и «светиться на открытых местах. А тем более, делать второе после первого. Поясню наши действия: только что прошла колонна техники, сильно нашумела, поэтому с открытого места мы стараемся уйти, как можно быстрее; а в первые попавшиеся кусты я бесстрашно ломанулся потому, что уверен, что там никого нет – сенс, который шёл с колонной сказал, что в радиусе пятисот метров нет никого крупнее зайца, ты сам это слышал – в одной БМДшке ехали.
Резкий снова кивнул и спросил:
— Тогда от кого мы так поспешно прячемся?
— Бывают сильные твари с очень хорошим зрением и достаточно умные чтоб не пытаться атаковать целую колонну бронетехники, но их внимания она обязательно привлечёт. А увидев трёх людей, оставшихся то той самой колонны, уж ими то попытаться полакомится они не откажутся.
— Понял. Сказал Резкий, опуская ствол автомата и поднимаясь с колена.

Глава 6

Уйдя на пару километров от места расставания с колонной спецуровцев, мы засели в небольшом перелеске и устроили военный совет.
— Итак, господа, — торжественно, но вполголоса объявил я. – На повестке дня у нас один вопрос: чего дальше делаем?
— Я иду в стаб Горка, – как–то мрачно и решительно заявил Резкий.
Резкий вообще был какой–то весь мрачный, сосредоточенный и напряжённый. В принципе, я его где–то понимаю: оказался в другом, непонятном и опасном мире; вокруг монстры, готовые тебя сожрать, как только подставишься, и этим монстрам даже привычная для военного сила оружия нипочём; и вообще все окружающие сильнее и опытнее, чем ты – тяжело! А тем более тяжело для спецназовца, привыкшего чувствовать некое превосходство перед окружающими.  А может ещё обиделся на то, как показательно Маньяк указал на его место в нашем небольшом отряде. В общем, надо будет провести с парнем беседу… нет, даже не так – просто поговорить, по–человечески.
— Это понятно, – кивнул я. – Мы вместе туда идём. Вопрос в том, по какому маршруту лучше идти. Маньяк, чего скажешь? Ты лучше меня разбираешься в местной географии.
— Ну я дорогу прикидывал примерно: тут можно просёлками и почти по прямой двинуть до Норы, а там через лес один переход, в лесу тоже тропки имеются, а потом один обширный кластер с городом и по сельской местности ещё дневной переход. Это почти по прямой получается.
— Я тут только со снабженцами ездил по нормальным дорогам и до Норы, и до торгового поста Спецуры, Резкий, я думаю, вообще пока не ориентируется на местности. – Резкий молча кивнул. – Так что, тебе видней.
— Только это расчёты на меня одного. А вы, ребята, ходите медленно, а устаёте быстро. Так что я ещё предлагаю зайти в одно место — там городок небольшой — и разжиться там «железными конями» – так дело быстрей пойдёт.
Шли мы и правда не слишком быстро. Поначалу, когда мы передвигались осторожно, короткими маршами от укрытия к укрытию, это было почти незаметно. А вот потом, когда мы отошли подальше от места, где нашумела колонна спецуровской техники, вот тогда–то я и Резкий и начали тормозить! Я поменьше, что не может не радовать, прокаченный всё же рейдер, тренировки не прошли даром! А Резкий больше – новичок, почти обычный человек, хотя и видно, что он в своём спецназе тоже не груши околачивал.
А дело всё в том, что Генерал (глава Спецуры) обещал «подкинуть» нам патронов. Вот он и подкинул. А если точнее, отдал приказ в арсенал: «Пусть возьмут сколько надо». Маньяк, тот сильно усердствовать в деле «хомяченья» патронов не стал – взял четыре пачки по пятьдесят, и решил, что ему достаточно. Да и «Бизон» свой не стал менять ни на что, а он питается макаровским патроном, который всего шесть грамм весит. А у Резкого нестандартный АКСУ калибром семь шестьдесят два, и мой карабин под такой же патрон, а весит такой патрон почти в два раза больше, чем макаровский. И нагрузились мы с Резким по принципу «патронов, конечно, маловато, но больше не упереть». Вот теперь и тащились с тяжелеными рюкзаками.
План Маньяка был одобрен, и вскоре мы бодро топали к цели. Ну, если быть точным, Маньяк бодро топал. А мы с Резким пыхтели за ним, стараясь не отставать.
Но не успели мы толком войти в ритм ходьбы, как навстречу нам из-за пригорка показалась стайка заражённых: три явно матёрых спидера и пятеро бегунов, которые ещё даже одежду не всю растеряли – только перемазанные все и штаны отсутствуют.
Нас они, видимо, издалека учуяли — солнышко припекает и идём не налегке, тут не вспотеть просто невозможно, — вот и шли в нашем направлении. А увидев источник запаха, сулящего вкусное мясо, то есть нас, твари радостно заурчали и кинулись к нам со всех ног.
Меня и Маньяка встреча тоже не очень–то огорчила – три спидера и пять бегунов угрозы для нас практически не представляют. А вот несколько лишних споранов, которые можно с них взять, никогда лишними не будут. А вот Резкого бегущие к нам твари, видимо, напрягли: он как–то весь сжался, выпучил глаза и быстро сдёрнул с плеча автомат. Но вскинуть к плечу и начать пальбу, к счастью, не успел – Маньяк положил ему руку на автомат и спокойно сказал: 
— Не стоит!
— Так справимся! – подтвердил я, скидывая рюкзак и шагая навстречу заражённым. – Без лишнего шума.
Когда заражённые показались из-за пригорка и увидели нашу троицу, нас разделяло метров пятьдесят. Я мысленно провел черту на десятиметровой отметки, на которой собирался их атаковать. За время пока они бежали к нам, тройка самых развитых вырвалась вперёд, но это не помешало моим планам – я немного расфокусировал взгляд, охватывая всех троих, и применил дар Улья. Спидеров словно поезд на полном ходу снёс, они полетели назад, повалив спешащих за ними бегунов. Никто не остался на ногах. 
– Страйк! 
В следующее мгновение в кучу копошащихся на дороге тел влетел Маньяк и принялся добивать противника ударами своих томагавков, потом и я присоединился к его занятию.
Резкий к нам не присоединился и правильно, надо сказать, сделал: он скинул рюкзак, взял автомат на изготовку и всё время, пока мы добивали заражённых, следил за окрестностями, на нас, казалось, вообще внимания не обращая, то есть прикрывал нас. Только когда мы стали потрошить споровые мешки, подошёл ближе и стал с интересом посматривать за нашими действиями. Тут его интерес понятен – на своеобразных курсах молодого рейдера в Спецуре ему, конечно, рассказали, как собирать трофеи с зараженных и что с ними можно делать, но вот своими глазами он этот процесс видел в первые. Смотреть по сторонам при этом он не переставал. Очень правильное решение… в тактическом плане – пока мы заняты разборкой с этими «гостями», к нам ведь и другие могут неожиданно пожаловать. В общем, становится понятно, почему спецуровцы так бережно относятся к новичкам, попавшим в Улей вместе с той военной базой. 
По плану Маньяка, к городку мы должны были дойти после обеда, там разжиться велосипедами и ночевать уже прилично отделившись от кластера, где находился хоть небольшой, но всё же город. Я изначально допускал тот факт, что Маньяк частенько переоценивает возможности людей, меря их по себе, но большой беды в этом не видел: ну доберёмся мы до цели не после обеда, а ближе к вечеру – ничего страшного; добудем двухколёсных коней, найдём какой-нибудь подвал или чердак для ночлега, в крайнем случае, можно забраться в какой-нибудь водопроводный колодец, канализационный – это уж совсем треш, из колодца нас ни одна тварь не достанет. В общем, переночевать в относительной безопасности можно и в городе. Однако Стикс показал, чего на деле стоят наши планы! 
Наш путь пролегал по пересечённой местности – лес, поляны да пара небольших болот. Единственное село мы обошли стороной. И мы никак не ожидали встретить в лесу такое количество заражённых! Не бродят они по лесам – нечего им там делать! 
Да, большинство людей и крупных хищников, попадая в Улей, перерождаются, но это не значит, что весь Стикс кишмя кишит тварями. Есть много пустых кластеров, где нет ничего кроме леса или степей, и плотность хищников на них не сказать чтобы велика – полтора медведя на десяток километров, а то и того меньше, да и те, что есть, стягиваются к человеческим поселениям, ведь там есть так любимое ими мясо, а леса и степи преимущественно остаются пустыми.
Однако ещё трижды за этот день мы схватывались с тварями: в основном бегуны, с которыми не удавалось разминуться; и ещё встретили одиноко бредущего куда–то по лесу лотерейщика. И чего они все потеряли в лесу? Тому же лотерейщику, если уж совсем голодно, не составит проблем съесть того же медляка, или бегуна поймать, а всё это «добро» в городах. Хотя, как показывают последние наблюдения, теперь его и в лесу хватает!
В итоге до обещанного Маньяком городка с велосипедами мы не добрались ни после обеда, ни к вечеру, и ночевать пришлось практически где ночь застала, то есть в лесу. А последние новости, что заражённые дружно поперлись по грибы да по ягоды, безопасного ночного привала не сулили.
*** 
Проснувшись, я скривился от боли в затёкшем и задубевшем теле. А всё Маньяк, «обезьян», мать его! Именно он предложил уподобится нашим далёким предкам (если, конечно, верить Дарвину) и переночевать на деревьях. Так, мол, безопаснее, если придут заражённые. То есть нас на деревьях они не заметят, а если и заметят, то без шума быстро до нас не доберутся!
В итоге мы нашли более или менее подходящие деревья. Залезли на них, затянув с собой рюкзаки, и расположились, как смогли. То есть, по совету всё того же Маньяка, пристегнулись ремнями к стволам, чтобы не свалится во сне. А потом уже сверху закутались в спальники – чтобы в случае чего не запутаться спросонок в спальнике, уже отстегнувшись от дерева.
В теории всё вроде бы звучит разумно, но вот на практике… Нормальное горизонтальное положение на рюкзаке, укреплённом между двумя ветками, принять просто нереально, да ещё и ремень мешает. Да этот ремень мне вообще всю ночь покоя не давал! Хотя, если бы не он, я бы, возможно, проснулся во время недолгого полёта к земле. Тоже так себе перспектива.
В общем, я кое-как полусидя устроился на дереве, и всю ночь что–то куда–то сползало: то спальник с меня, то я со своего насеста, то рюкзак от ствола дерева дальше по веткам. И всё время откуда–то поддувало, как я ни кутался! И вот я проснулся, затёкший и задубевший, со спальником, висящим поперёк меня в районе пояса!
Немного размявшись, напрягая и расслабляя мышцы, я зло спихнул вниз ни в чём не повинный рюкзак, тог ударился о землю с глухим, но довольно громким звуком. Этим я, похоже, разбудил остальных «древесных жителей»: от дерева, стоящего неподалёку, донёсся невнятный сиплый стон, а ветки соседнего дерева зашевелились и принялись потихоньку материться!
Скомканный спальный мешок полетел следом за рюкзаком, а потом и я спрыгнул вниз. Ещё месяц назад я бы десят раз подумал, прежде чем прыгать с пятиметровой высоты. А сейчас и мысли не возникло аккуратно спускаться, цепляясь за ветки. Просто спрыгнул. Приземлился. Ушёл в перекат через плечо, чтобы погасить рывок – тренировки у Маньяка не прошли даром.
В трёх шагах от меня приземлился Маньяк и проговорил, вращая головой и разминая шею:
— Не очень, однако, идея была с деревьями!
— Вот-вот! – Подтвердил я, тоже приступая к разминке. – Вполне можно было по спать внизу, просто выставляя караульного.
— Вот и я об этом подумал, правда уже, когда проснулся, — усмехнулся Маньяк, приступая к махам руками. – «Хорошая мысля приходит опосля»!
Подошел спустившийся со своего дерева Резкий. Посмотрел на нас как на двух опасных идиотов, наши физкультурные начинания не поддержал и говорить тоже ничего не стал. Насколько я заметил, этот Резкий вообще не слишком–то болтливый малый.
Бродящие по лесу заражённые нам больше не встречались, что, в принципе, не удивительно – они же шли куда–то, вот и ушли! Однако я старался не расслабляться, плохое это занятие — расслабляется вне укреплённого и населённого стаба.
Да, мир Стикса напоминает мне компьютерную игру: ходишь по стандартным кластерам, берёшь то, что хочешь; убиваешь монстров, собираешь с них трофеи; развиваешь дар Улья и собственные навыки. Да и работа на заселённые кластеры для простого рейдера часто похожа на игровые квесты: «ксеру стаба такого–то для облегчения работы по репликации патронов нужны автоматные гильзы калибра пять сорок пять, награда: столько–то споранов», квест, повторяющийся без ограничений… Или «торговцу такому–то нужны охранники для сопровождения каравана с грузом. Требование: сопровождать караван от стаба «А» до стаба «Б». Награда: столько–то споранов». Ну чем не квесты из какой-нибудь РПГшки? Однако есть очень существенное отличие: жизнь в Улье у тебя только одна, «сэйв» не загрузишь и в случае смерти на точке возрождения не появишься. Да и заново игру начать, скорее всего, не получится – так что бдительности я старался не терять.
— Почти пришли, – сказал Маньяк, указывая вниз с вершины очередной поросшей лесом горки, на которую мы упорно поднимались последние минут двадцать. – Дальше уже на колёсах поедем! 
— Угу. – Кивнул я, скидывая рюкзак и доставая бинокль. – Только давай сначала осмотримся.
Маньяк в ответ лишь пожал плечами, мол, смотри, конечно, чего же не посмотреть, раз смотрится, а Резкий достал свой бинокль и, присоединившись ко мне, приник к окулярам. И тут же грязно выругался, видимо, открывшаяся картина его не очень порадовала.
Я сперва не понял, что его так возмутило, ну, или удивило – мат–то больше удивлённый, чем злой. С нашей горки открывается вид на небольшой коттеджный городок, точнее, часть городка. Дома в один-два этажа с приусадебными участками. Выглядят богато – явно не деревенские. А вот и граница кластера: с одной стороны дороги ровным строем растут явно вручную посаженные деревца, а с другой вплотную подступает лес. Причём действительно вплотную, и дело тут не в том, что строители дороги как–то умудрились проложить её таким образом, а просто это уже другой кластер. Стикс собирает кластеры как пазл, например, дороги одного кластера продолжаются дорогами другого. Но делает это зачастую не очень старательно: шоссе в несколько полос движения может продолжиться разбитой грунтовкой или вообще железнодорожными путями. Вот и здесь явно тот же случай: с одной стороны дороги деревья одного кластера, с другой – другого, принцип соблюдён. А сколько этих деревьев и какие они – дело десятое. Я не раз замечал, что в Улье частенько встречаются кластеры с кусками городов и сёл.
Но на что так отреагировал Резкий? Домики, вроде, как домики. Заборы, гаражи… Ага, заражённые: куда–то понуро топают медляки; а вот пара бегунов даже бегут; а тут спидер припустил, но в другую сторону – перпендикулярным курсом от бегунов движется. Да похоже они не куда–то бегут, а откуда–то! Или от кого–то…
Я проследил взглядом, откуда могли бежать заражённые, и, как и Резкий, не удержался от пары крепких словечек – картина маслом, название: «вот и покатались на велосипедах»! Посреди широкого перекрёстка расположилась милая такая компания: здоровенная тварь с покрытым пластинами телом и шипастой башкой – рубер, не меньше, — и трое похожих на сильно побитых молью киношных оборотней громил – топтуны. Оголодали, болезные, медляков жрут!
— Маньяк, глянь на одиннадцать часов от нас. Перекрёсток двух широких дорог. – Сказал я передавая бинокль заинтересовавшемуся и подошедшему к нам парню.
— Слушай, Скил, по–моему, у нас слишком часто пересекаются дорожки со всякими нетипичными для нашего «мирного болота» зверюшками? – Обрадовался тот. – Как будто Стикс специально сводит нас со всякой вкусной дичью!
— Вы что, реально на них охотится собрались?! – Изумился Резкий.
— — На полтона тише, Резкий! – Поморщился я от слишком громкого возгласа бывшего спецназовца и покачал головой, хлопнув по плечу Маньяка. – Не, брат, не в этот раз: встреть мы рубера одного в чистом поле, можно было бы попробовать. Со свитой из трёх топтунов в том же чистом поле – сложнее, но тоже можно. А тут… Сам прикинь: мы видим одного рубера со свитой из трёх топтунов, но не факт, что их только три, да и ещё какая-нибудь серьёзная тварь в стае может быть – хотя это уже вряд ли; из крупного калибра у нас ничего нет; пока мы будем подбираться к «дичи», схлестнёмся ещё с кем-нибудь из местных – нашумим, и нас услышат, да и так почуять могут, и тогда охотится уже будут они на нас, а не наоборот, а это уже совсем другой расклад! Да и Резкого придётся здесь оставлять – у него, как мне кажется, пока мало шансов в такой переделке целым остаться.
— Да, ты прав, – со вздохом согласился с моими доводами Маньяк. – Тогда чего дальше делаем? 
— Ну, сидеть и ждать, пока они отсюда свалить надумают, не стоит – может, они тут неделю местных подъедать будут. В общем, двигаемся дальше пешочком. Повезёт — раздобудем «железных коней» где-нибудь по пути.  
И мы потопали пешочком! Передвигаться по пересечённой местности без всяких троп и дорог – то ещё удовольствие! Кочки, ямы, камни, трава и папоротник, который всё это скрывает от глаз, а там, где всего этого добра нету, — проминающийся под ногами мох. Звучит, вроде бы, совсем не странно – ну проминается он под ногами, и шут бы с ним, но пройдя по такой мягкой подушке с полкилометра, начинаешь скучать по твёрдой поверхности. Всё это неслабо утомляет, и средняя скорость перемещения по такому рельефу километра три в час. Я уже молчу о том, что на пути иногда попадаются настоящие баррикады из упавших деревьев. Они иногда складываются таким образом, что просто не верится, что сами упали от времени или погодных неурядиц, их как будто с умыслом валили, чтоб враг не прошёл.
Маньяк заверил нас, что в Улье почти не бывает просто пустых кластеров, на которых тупо растёт лес и всё, хотя бы какие-нибудь тропки да есть. Мол, не интересно Стиксу пустые кластеры подгружать. Насколько я заметил, этот немного странный парень Стиксом называет не просто мир, в котором мы волей случая оказались — в таком случае он, как правило, говорит «Улей». А Стикс для него — это что–то вроде бога! Ну то есть наделённое разумом сверхсущество. Я не раз такое замечал и уже подумывал, а не сектант ли он часом. А потом начал и за собой замечать то же самое. И решил, что секту, если что, мы сами создадим. А что? Секта Стикса… эм… пусть будет всемогущего, чего мелочится? И её апостолы Скил и Маньяк! Звучит?
Час тянулся за часом, километр за километром, а обещанной «апостолом Маньяком» тропинки всё так и не было, и веры этой смеси Сусанина и Чингачгука в нас с Резким становилось всё меньше!
В итоге на тропу мы вышли только во второй половине дня. Изрядно запаренные, все рожи в паутине – Маньяк, который шёл первым, хоть и сбивал, её вооружившись веткой, паутины досталось и идущему следом Резкому, и замыкающему нашу колонну мне!  А Резкий ещё и ногу умудрился промочить, провалившись в какую–то яму, на дне которой оказалась лужа.
Вскоре тропа вывела нас к небольшому охотничьему зимовью, светлого времени суток в запасе оставалось часа три, и за это время вряд ли нам повезло бы найти что–то пригодное для комфортного ночлега, ноги и плечи с непривычки «гудели», в общем, решено было устраиваться на ночлег. 

Глава 7

Зимовья охотников бывают разными: это может быть и почти полноценный деревенский дом в лесу, с двором, несколькими хоз. постройками и даже небольшим огородом; а может быть и землянка, в которой можно находиться только сидя и только одному. Всё зависит от назначения — ночлежка на краю обширного охотничьего участка это или основная база промысловика.
Нам же попался промежуточный вариант — небольшой низкий сруб из потемневших от времени брёвен с односкатной крышей да прилегающий к нему навес с поленницей под ним. В чуть покосившуюся дверь не нагибаясь смоги бы войти разве что фэнтезийные хоббиты, а пара узких окон были просто затянуты с двух сторон полиэтиленом – никаких стёкол. Внутри обстановка тоже спартанская: небольшая железная печка, с двух сторон обложенная необтёсанными природными булыжниками размером с крупный арбуз; в противоположном углу широкие нары из распиленных пополам брёвнышек; напротив у стены стол из того же материала и пара чурок, судя по всему, выполняющих роль табуретов.
В общем, на шикарный отель явно не тянет! Но нам после обезьяньей ночёвки на ветках деревьев и такое неказистое жилище показалось просто подарком судьбы. Мы хорошо отдохнули и выспались, несмотря на то, что Маньяк безжалостно растолкал нас с первыми лучами солнца. Надо будет в следующий раз на утреннею смену Резкого в караул отправлять.
Тропа, что привела нас к зимовью, дальше делала крутой поворот и метров через тридцать спускалась к роднику, бьющему из склона. Здесь она вполне логично могла бы и закончится, но нам снова повезло – тропа делала ещё поворот и убегала в том же нужном нам направлении. Как по заказу! Да и вообще, небо голубеет, птички поют, мы прёмся по лесу с рюкзаками – ни дать ни взять туристы!
Однако на стандартных кластерах лучше не расслабляться, и Стикс не преминул нам это ещё раз напомнить. Из кустов неподалёку от очередного изгиба тропы на идущего во главе нашей маленькой колонны Маньяка стремительно выскочило серое пятно. Монстр (ну а кто ещё это мог быть?) двигался очень быстро, и разглядеть его подробнее в полете мне не удалось, но Маньяк успел отреагировать и с места рыбкой бросился в сторону, причём сделал он это так стремительно, что его очертания размылись не хуже, чем у атаковавшей его твари. А двигался он, как оказалось, ещё быстрей. Приземлившийся монстр лишь сгрёб передними лапами пустоту и замер, видимо, пытаясь понять, куда делся вкусный человек. 
Мгновение спустя его вывел из ступора звук упавшего рюкзака — Резкий, оправдывая данное ему имя, начал двигаться вместе с Маньяком. За эти пару секунд он успел скинуть с плеч рюкзак и взять автомат наизготовку, заняв позицию для стрельбы с колена. Тварь чуть повернула голову на звук, и Резкий начал эту самую стрельбу с колена! Относительно лёгкие пули, да ещё и выпущенные из укороченной и облегчённой версии калаша, застучали по щиткам брони монстра, засвистели и завыли срикошетившие пули. 
— Не стрелять! – Крикнул я, ловя взглядом голову твари и активируя дар Улья. 
Монстр уже рванул к Резкому, видимо, решив устранить новый раздражающий фактор, а после уже заняться мной и шустрым Маньяком. Тварь попёрла, что называется, «буром» — на четырёх конечностях, опустив бронированную голову к земле и прикрывая ей менее защищённо грудь. Тут бы Резкому и пришла хана, но удар моего умения ошеломил монстра и сбил его с траектории, и бывший спецназовец сумел перекатом уйти в сторону. Следующей целью для удара я выбрал сустав передней лапы (не уверен, что смогу пробить голову, ведь для этого надо сконцентрироваться на маленькой точке, чтобы удар был сильней, а монстр постоянно в движении, а ударив в сустав, я хотя бы снижу его подвижность) и не прогадал! Лапа подломилась, и тварь от неожиданности ткнулась мордой в землю. А потом Маньяк поставил точку в сражении: прыгнув монстру на спину, он ещё в полёте с резким выдохом метнул ей в затылок один из своих томагавков. А едва коснувшись спины монстра ногами, тут же отпрыгнул ко мне, развернувшись в полёте и замер в полуприсяде, готовый продолжать бой. Но этого уже не потребовалось: томагавк пробил споровый мешок, тварь завалилась набок и заскребла в конвульсиях лапами по земле.
— Резкий?! – окликнул я бойца, не увидев его в обозримом пространстве. – Ты в порядке? 
— Нормально! – Послышался из кустов какой–то злой ответ.
А вскоре появился и сам обладатель злого голоса – выражение лица под стать интонации, а слева почему–то весь мокрый и грязный!
— Это ты чего, так сильно напрягся, что аж вспотел? – С усмешкой поинтересовался Маньяк.  – А почему только слева?
В ответ послышались объяснения на великом и могучем нецензурном, из которых я понял, что, уходя с линии атаки, Резкий пару раз перекатился, а потом покатился уже не по своей воле, а по зову законов физики! В том месте, куда ретировался Резкий, оказалась замаскированная кустами довольно большая яма, на дне которой расположилась лужа, тоже довольно большая! В общем, парня явно тянет к воде! Вчера только ногой в яму с водой попал, сегодня чуть не весь занырнул…
Впрочем, вслух я свои мысли озвучивать не стал. В отличии от продолжавшего веселиться Маньяка:
— Слушай, тебе бы в пустыню, воду искать – ведь такой талант пропадает!
— Так, ладно! Прекращаем балаган! – Скомандовал я. – Я, конечно, понимаю, что «дичь» жаренная и уже никуда не улетит, — кивком указываю на лежащую рядом с нами тушу, — но давайте уже потрошить «клиента» и ходу отсюда!
— Да, ты прав! – согласился со мной посерьёзневший Маньяк. – Заражённые хоть и не любят запах серьёзных тварей, но мы тут пошумели, лучше свалить от греха. – Последнее было сказано явно для Резкого. Надо обучать понемногу бойца местным законом. 
Чему–то учить новичка, а чему–то и у него поучиться не грех! На этот раз я остался стоять и вертеть головой, всматриваясь в окружающее пространство – прикрывать, короче! Даже карабин в руки взял, правда, скорее для обозначения того, что делать собираюсь – покажись на горизонте заражённый, я бы всё равно рассчитывал больше на своё уменье, чем на огнестрел, хоть и повысил у спецуровцев навык обращения с ним. 
— Это элитник? – Спросил у Маньяка Резкий, с интересом наблюдавший за тем, как тот, орудуя ножом и топором, расширяет брешь споровом мешке заражённого.
— Не, это рубер, или даже просто развитый кусач. Элитка размером побольше и бронирована серьёзней. Одним хорошим ударом топора её убить у меня вряд ли бы получилось. Видишь, пластина на затылке, — судя по звуку, Маньяк постучал по указанной пластине, — она только начала превращаться в подобие козырька. Дальше она бы наросла над споровым мешком оставив только продых снизу – споровым мешкам, видимо, для чего–то нужен свободный доступ воздуха. В общем, дырка к споровому мешку всегда есть.
Заканчивал лекцию Маньяк уже на ходу, выпростав всё содержимое спорового мешка в пластиковый пакет – обучение обучением, а о намереньях убраться подальше от места недавней схватки Маньяк не забыл, плюсик ему за это!
Дальше двигались в режиме лёгкой паранойи, и не только из-за того, что выстрелы Резкого могли привлечь к нашему небольшому отряду ненужное внимание, а ещё и потому, что сама атмосфера начала как–то давить: солнце скрылось, под сенью деревьев сразу стало как–то сумрачно. А ещё стало очень тихо: пение птиц, сопровождавшее нас всю дорогу, смолкло. Всё как–то замерло, и напряжение, разлитое в воздухе, ощущалось буквально на физическом уровне.
Дойдя до опушки леса, Маньяк резко остановился и замер, задрав голову в небо. Следом вышел Резкий, встал рядом и тоже уставился в небесный свод – чего же они там увидели? Подойдя к ним, я тоже посмотрел в небо и понял, на что пялятся мои спутники: половина неба над нами была ярко синий, на ней не было ни облачка; другую же половину затянули плотные чёрно-серые тучи, под которыми виднелась какая–то светло-серая хмарь. И вся эта «прелесть» движется в нашу сторону.
— Народ, дайте бинокль, – попросил Маньяк, и Резкий через секунду протянул ему требуемое. Такая полезная вещь у спецназовца всегда была под рукой — на поясе в специальном подсумке с противоударными вставками. Надо будет взять это на вооружение и при оказии тоже обзавестись таким подсумком.
— Твою мать! – Ругнулся Маньяк, посмотрев в бинокль. – Вот жопа!
— Чего там? – поинтересовался я.
— Дождь!   
— Ну не удивительно, с такими–то тучами, – пожал плечами Резкий.
— И что нам с того дождя? Не сахарные, не размокнем, – я явно чего–то не понимаю, но увидев, как суровый рейдер Маньяк, который готов топтуну голыми руками морду побить, испугался дождика, мне стало весело.
— Где твоё позитивное мышление, брат? Наконец–то в душ сходим, пот смоем! А Резкий вон, насколько я заметил, вообще водные процедуры любит! – При этих словах Резкий засопел и загудел, как рассерженный кот. Кажется, мы сейчас снова пополним свой лексикон парой особых армейских матерных выражений.
— Не, брат, ты не понимаешь, — ответил Маньяк, — ты таких дождей, наверно, ещё не видел! Это будет не просто ливень, а настоящий армагеддец!!! Причём, скорее всего, ещё и с градом! Ну их нахер, такие водные процедуры! И вообще, я купаться предпочитаю в тёплой ванне! Надо искать укрытие.
А вот это существенно меняет дело: град — он разный бывает, может быть и с куриное яйцо размером, не хотелось бы под такой угодить. И где тут искать укрытие — не под деревом же от такого дождичка прятаться?!
— Понятно… Так, а сколько у нас времени до начала твоего армагеддеца? Тфу, язык сломаешь.
— Может час, может два – из меня хреновый синоптик!
— Ага… Места тебе знакомые? Есть тут где спрятаться неподалёку?
— Хрен знает… — пожал плечами Маньяк. – Знакомые, но не настолько…
— Понятно. Тогда двигаемся на крейсерской скорости обратно к зимухе! Это как раз в направлении от туч – может и успеем. Да и вариантов получше у нас всё равно нет!
Мы удирали от непогоды как могли, где бегом, где быстрым шагом. И всё же не успели: сперва начался холодный ветер, потом нам на головы упали первые крупные капли, а после нас как волной накрыло! Буквально через пару минут я промок до нитки и начал чувствовать, как вода ручейками стекает по ногам в ботинки.
Поднимались мы чуть вверх по склону, и вскоре навстречу нам потекли настоящие ручьи, а земля под ногами превратилась в скользкую грязь. Поскальзываясь, иногда падая на руки и чертыхаясь, мы и думать забыли о скрытном перемещении и о том, что нас кто-нибудь заметит. Заражённые очень не любят воду и холод, и в такую погодку нападения можно не опасаться. Ну. разве что в упор выбежишь к какому-нибудь лотерейщику! 
Уже подбегая к зимовью, я почувствовал довольно ощутимый удар по темечку – больно, блин! Вот и град начался, не с куриное яйцо, слава Стиксу, но тоже неприятно. И слава Стиксу, что укрытие уже в паре метров.
Как только мы забежали в зимовье, Маньяк скинул рюкзак и бросился обратно со словами: 
— Надо по паре чурок притащить, пока град не разошёлся! – И мы с Резким последовали его примеру.
Быстро наколов дров прямо в зимовье, мы развели огонь, развешали мокрую одежду и в чём мать родила сгрудились вокруг печки. Град барабанил по крыше, по стенам зимовья и особо усердствовал на железной трубе печки. И, вторя ему, отбивали дробь наши зубы!
— Да чего ж так холодно–то?! – Воскликнул Маньяк, вскакивая и размахивая руками насколько ему позволяло стеснённое пространства небольшой комнаты.
Не удовлетворившись махами рук, Маньяк принял упор лёжа в проходе между нарами и столом, отжался раз пятьдесят, сделал несколько каких–то странных прыжков из положения лёжа, отталкиваясь всеми конечностями, и, схватившись за топор, с особой жестокостью переколол оставшиеся чурки.
Мы с Резким вжались в уголок у печки, наблюдая за буйствующим Маньяком и стараясь заранее заметить тот момент, когда в нас полетит очередное отскочившее полено, и успеть перехватить «снаряд» на подлёте.
— Фух! – Выдохнул Маньяк. – Вроде согрелся!
— Да вроде теплее стало, – заметил Резкий.
— Конечно, теплее!  — согласился я. – Когда тут… Маньяк, сколько ты весишь?
— Сто двадцать примерно.
— Вот! Когда тут сто двадцать килограммов живого мяса прыгают и тепло вырабатывают!
Град, меж тем, стихал – звуки стучащих по трубе и крыше кусочков льда ещё доносились, но стали гораздо реже, и я решил высунуть голову за дверь и посмотреть, как обстановка «за бортом».
— Скииил! Не выстуживай квартирку! – Запротестовал Маньяк.
Но я лишь отмахнулся и постарался высказать свои мысли по поводу увиденного одним словом:
— Ааахренеть!
Редкие льдинки ещё проносились в воздухе, но град почти кончился. А вот непогода прекращаться и не думала – просто на место дождя и града пришёл снег!  И выпало его уже сантиметров пять: снег облепил ветви сосен и устилал ковром все обозримое пространство.
— Дааа! – надо мной из дверей высунулась голова Маньяка. – Повезло нам с погодкой, мужики!
— Это что, зима настала? – Резкий тоже решил высунуть голову на улицу. – Мне, вроде, говорили, что в Улье нет смены времён года…
— Так и есть! – Подтвердил Маньяк. – Это не зима.
— Так, давайте внутрь! – Скомандовал я. – А то и правда всё тепло выпустим.
— Это не зима, — продолжил Маньяк, — просто… хм… ты же знаешь, что кластеры в Улье загружаются одни и те же, но с небольшими изменениями? – Резкий неуверенно кивнул. – Ну, люди могут быть другие. Машины стоять по–другому. – Ещё один кивок от Резкого, уже более уверенный. – Вот и погода может быть разной! К нам, похоже, попал кусочек какого–то катаклизма, так бывает.
— Ага, — кивнул я, — слышал однажды историю, как недалеко от населённого стаба вместе со стандартным кластером загрузился ураган. А твари, как известно, собираются к перезагрузке рядом с кластером, чтоб потом первыми на свежее мясо налететь. Ну, в общем, их вихрем подняло в воздух, а развеялся этот вихорь в аккурат над стабом. Короче, десантировались на головы бухающим и отдыхающим рейдерам пара лотерейщиков и топтун! 
— Вот веселуха, блин! – Усмехнулся Маньяк и продолжил рассказывать про времена года в Улье. – Да, бывает прилетает с перезагрузками всякая хрень, но время года всегда одно и тоже. Есть зимние кластеры – там всегда зима. А вокруг них обычно бывают как бы…мм… — Маньяк замялся и нахмурился, видимо, подбирая нужные слова.
— Переходные? – предположил я.
-Вот! – тычок пальцем в мою сторону, — Точно! Осенне-весенние такие кластеры! Может, конечно, там тоже зима, просто рядом с летними кластерами там всё активно таять начинает, — это я как–то подробно не узнавал, — но вот с погодой там постоянно какая–то задница. А есть, говорят, места, где зимних кластеров много, сам я там, правда, не бывал. Так там и твари по–другому развиваются: те, кто выживает, — а выживают там немного, замерзают в основном, зараженные ведь поначалу тупые и слабые… 
А силён, однако, Маньяк байки травить, Резкий чуть ли не с открытым ртом слушает. 
– Те, кто выживают, обрастают шерстью, и со временем она становится такой, что пули, даже из крупного калибра, её не пробивают! Сутками могут в сугробах в засаде сидеть. Ну и все они там, как на подбор, с повышенной «хитрожопостью» — в таких условиях выживает не столько сильнейший, сколько умнейший!
Помолчали, переваривая информацию.
— Как думаешь, надолго эта свистопляска? – Спросил я, указывая на дверь.
— Тут наверняка сказать сложно, – Маньяк пожал плечами. – Ну, давай подумаем вместе: максимальные размеры кластера ограничены, так что кусок зимы к нам прилетел не слишком большой — то есть снегопад должен скоро закончиться; но на дворе почти ночь, а по ночам и без катаклизмов всяких довольно прохладно – так что до утра снег точно пролежит.
— А завтра с утра всё это начнёт таять, — продолжил размышления я, — растает всё не раньше обеда и развезёт таку-ую грязюку… не знаю даже с чем и сравнить! Зато знаю, что ходить по такой я бы не хотел.
— Да и небезопасно это в условиях Улья, – кивнул Маньяк.
— В общем, делаем так! – подытожил я. – Мы никуда не торопимся, так что завтра устраиваем днёвку: отдыхаем, чистим себя и оружие, ждём, пока подсохнет грязь. А послезавтра продолжаем двигаться. Есть возражения?
— Возражений нет, зато есть предложение, — радостно воскликнул Маньяк и жестом фокусника извлёк из-под нар две бутылки водки. – Раз уж мы завтра никуда не собираемся, и на улице зима, предлагаю отметить Новый год! — При словах про новый год Резкий как–то весь сник и посмурнел.
Пару бутылок водки правильного русского объёма – по 0.7 — и несколько банок консервов мы обнаружили в зимовье ещё вчера, но с собой брать не стали – пьянствовать мы не планировали, а для приготовления живчика вполне хватало литровой фляжки коньяка, которая имелась у нас с собой.
— Бухать на стандартном кластере? – Я с сомнением посмотрел на выставленные на стол бутылки.
— Ой, да ладно, Скил, — махнул рукой Маньяк, — кого тут бухать? Так, слегка расслабиться! Да и мы сейчас в безопасности, вон ведь как всё сложилось: заражённых можно не опасаться в такую холодрыгу, точно никто не припрётся – хочешь, печку топи, а хочешь, песни ори; и даже перезагрузку спьяну не проспим, хотя её я, наверное, и мёртвый почую, — соседний кластер, откуда к нам зима пришла, только что перезагрузился. Тот «бобик», которого мы сегодня в кустах поймали, наверное, как раз её там и ждал. Надо, кстати, глянуть, чего нам с него обломилось, – с этими словами Маньяк достал из своего рюкзака пакет и погрузился в изучение трофеев.
— Ладно, — махнул я рукой, – будем тогда праздничный стол готовить.
Были у нас где–то пара банок подкопчённых консервированных колбасок. И паштет ещё. Да и гречка с тушёнкой на печке уже доходит, а в условиях Улья горячая еда в рейде – само по себе маленький праздник!
— Двенадцать споранов, три горошины и янтарь, — объявил Маньяк результаты сегодняшних приключений и, набулькав по полкружки водки, поднял свою. – Ну, за удачу!
— И для аппетита! – Поддержал я.
Ели мы с Маньяком и правда с аппетитом и пили, надо сказать, тоже с удовольствием. А вот Резкий… пил молча, ел мало и вид имел пасмурный, как те тучи, что мы сегодня видели. А когда Маньяк поднял-таки тост за Новый год, испустил такой тяжёлый вздох, что Маньяк не выдержал:
— Резкий! – Маньяк ткнул кулаком бойца в плечо. – Ты чего такой хмурый?
— Да Новый год… семейный праздник… семью вспомнил вот… — сбивчиво ответил парень, уже чуть заплетающимся языком. – Да и вообще, Улей этот… дерьмо.
— Эээ, дружище! – Маньяк покачал головой. — Семья, да, я понимаю! Да и жёстко тут бывает – мне самому пришлось одного из лучших друзей своими руками убить, когда он переродился! Причем до этого только благодаря ему мы из той жопы и выбрались! Но Улей – не дерьмо!
— Да чего тут хорошего?! – Взвился Резкий. – Все друг друга жрут и все друг друга мочат!
-Так и там, по сути, тоже все друг друга жрут! Только здесь это делают… хм… как бы нагляднее, что ли… зато честнее! Здесь не устраивают войн под видом помощи народу в освобождении от диктаторов, а на самом деле для того, чтобы продать своё оружие и усилить влияние! И не врут нищему населению, как они о нём заботятся, при этом воруя у этого населения миллионы! Да здесь вообще соврать не так просто – ментаты есть!
— Ага, — ухмыльнулся Резкий, — и прожить в этом замечательном и прекрасном мире год — это нехилое такое достижение!
— Ну, это да! – Согласно кивнул Маньяк и чуть сбавил тон. – Зато и от старости тут никто не умирает. Да тут её вообще нет, этой старости! Давай ещё выпьем.
Я жестом отказался, и Маньяк налил только себе и Резкому. В голове уже шумит, что и не удивительно – уже пошла вторая бутылка, пусть ребята пьют дальше без меня – им надо выпить и поговорить, а то есть между ними недопонимание. А я лучше воздержусь – снег снегом, но должен же быть хоть кто–то вменяемый. Вот лучше посижу тут, у стенки, рядом с тёплой печкой, послушаю.
Маньяк тем временем продолжал:
— А что касается выживания, так тут от тебя всё зависит: не тупи и не ссы… ага, и жёлтый снег не ешь…  ну тут я отвлёкся… в общем, думай головой, всегда можно найти варианты! Пока не обжился, можно и на кого–то поработать. Да, за гроши, но еда в Улье копейки стоит, на живчик тоже всегда заработаешь! Скил вон, — Маньяк ткнул в мою сторону пальцем, — первое время в снабженцах ходил – то есть, по сути, был обычным грузчиком!
— Да? – Глянул на меня Резкий, удивлённо подняв брови.
— Угу, – подтвердил я.
— И дальше всё, опять же, от тебя зависит! — Разошёлся Маньяк. – Какой путь ты выберешь: ты можешь быть и, так сказать, мирным жителем – работают же люди в стабах официантами, продавцами, поварами… да даже строителями, — чем это Маньяку так строители–то не угодили? — можешь поднакопить споранов, обзавестись снарягой да прислониться к кому-нибудь – в охрану стаба там пойти или к группе рейдеров какой. А можешь, кстати, и не в снарягу, а в себя вложиться, в свой дар Улья – это даже надёжнее!
— Да смысл в мой дар вкладываться, – возразил Резкий, — вот понимаю, если как у Скила!
— Я, знаешь, своему дару тоже сперва не сильно обрадовался, – усмехнулся я. – Поначалу им даже спидера успокоить не мог. Но я его кормил горошинами, растил, тренировал, холил и лелеял в общем! И вот сейчас вполне могу лотерейщику голову оторвать. Просто я, пока работал в службе снабжения, зарплату не спускал на пьянки и изредка на девок, а менял заработанные спораны на горошины, благо в Роке такая возможность есть. И ты своим даром не пренебрегай – Стикс бесполезных даров не даёт!
— Да и не только в даре дело! – Воскликнул пьяненький Маньяк. – У меня его как такового вообще нет! Я просто крут, вонюч и волосат! Местами, — Маньяк, хохотнув, почесал волосатую грудь. – Стикс ведь подстраивает твоё тело под твои надобности! Тот мир тоже, в какой–то мере, но Стикс гораздо быстрее. Ты можешь быть первоклассным снайпером или наработать массы и стать пулемётчиком, как говориться, от бога – тренируйся, развивайся, и всё будет! Мы вот со Скилом выбрали, так сказать, путь зверей… — тут Маньяк выдержал театральную паузу. Эх, куда–то Остапа понесло! – Мы тренируем не «стрелковку», а владение своим телом: скорость реакции, силу, выносливость, акробатику. Мы в этом ближе к тварям Стикса, чем к обычным рейдерам, но я считаю, так правильней!
— Это почему? – не согласился Резкий. – Как показала история, пистолет сильнее меча или когтей!
— Это в том мире показала! А в Улье всё не так! Вот сам посуди: возьмём двух нормальных рейдеров… нормальных, не новичков; они против десятка спидеров без огнестела не выдут. А огнестрел это что? 
— Что? – не понял Резкий
— Огнестрел — это громко! – припечатал Маньяк. – А шуметь в Улье можно только под прикрытием колонны бронетехники!
— За бронетехнику! – Встрепенулся Резкий. Послышался стук кружек.
— А мы со Скилом, — Маньяк продолжил рекламировать так называемый путь зверей, — десяток спидеров в топоры возьмём! Без всяких даров не зассым!!!
Я, привалившись к теплой стенке, вполуха слушая разговор, вспоминал начало своего пути в Улье. Маньяк с Резким ещё о чём–то спорили, в печке уютно потрескивали дрова. И я, незаметно для себя, уснул.

Глава 8

Днёвка прошла, как мы с Маньяком и предполагали: с утра на чистое голубое, словно вымытое небо выкатилось солнце, к обеду весь выпавший вчера снег и лёд растаял и превратился в лужи и непролазную грязь. Мы чистили и смазывали оружие, приводили в порядок одежду, отдыхали и отсыпались. Маньяк и Резкий с утра немного пострадали с похмелья, но как–то без энтузиазма, скорее, по привычке, а потом регенерация Улья и сделанный на алкоголе живчик и вовсе сняли все негативные эффекты.
В путь отправились, как и планировали. Грязь за это время не сильно–то и подсохла, но мы вскоре покинули зону локального катаклизма, и передвигаться вновь стало комфортно. В общем, наш рейд по меркам Улья напоминал туристический поход: мы ни за кем не гнались, ни от кого не убегали, никуда не спешили. В наших реалиях это просто роскошь!
Напрягало меня только одно – заражённые! Не то чтобы толпы вечно голодных тварей, считающих тебя деликатесной пищей, могут совсем не напрягать, но человек ко всему привыкает. Тем более что заражённые это привычная, так сказать, повседневная угроза, и ведут они себя довольно предсказуемо и в целом понятно.
У всех заражённых во главе угла стоит еда! И сдвинуть их с места может либо перспектива эту еду найти, либо самим стать чьей–то едой. Пустыши и низшие споровики простые и тупые, с места они двигаются, только если есть явные признаки того или другого. Высшие споровики и низшие горошники немного умнее, и могут принимать более осознанные действия. Высшие горошники, а тем более жемчужники, нередко могут даже вырабатывать стратегию своих действий: оценивать количество и качество еды, прилетающей с перезагрузкой кластера, насколько эта еда доступна, и как больно она может «кусаться» — элитка, например, из засады вполне может напасть на пару машин, вооружённых пулемётами (из пулемётов ведь кто–то ещё стрелять должен, да и сломать их не проблема), а военизированную колонну с поддержкой бронетехники с тяжёлым бортовым вооружением умный зверь лишь проводит голодным взглядом с безопасного расстояния. Но в целом мотивы и устремления тварей просты и понятны.
Правда, в эту простую концепцию плохо вписываются спонтанные миграции, которые иногда устраивают заражённые. Бывает, ни с того ни с сего заражённые собираются в огромные орды и несутся куда-нибудь сломя голову. В такие моменты на пути у них лучше не вставать – могут снести даже укреплённое поселение рейдеров на подвернувшемся по дороге стабе. Не, ясно что (или кто) ими в этот момент движет, но такое происходит нечасто и является скорее исключением из правил.
Сейчас же встреченные нами заражённые вели себя нестандартно. Не всех это коснулось – пустыши вели себя как обычно, а вот все более развитые — они двигались… причём двигались примерно в ту же сторону, что и мы. Это не было движением орды, когда все срываются с места и несутся куда–то в едином порыве; и на монотонное движение к какой–то только им понятной цели это тоже не походило. Просто иногда они вдруг разворачивали морды и неспешно уходили в том направлении. Причин этого не понимал ни я, ни более опытный житель Улья Маньяк – когда я обратил его внимание на эти перемещения, он только пожал плечами, сказав:
— Хм… не знаю, брат. Я о такой фигне даже не слышал никогда…
Заметил я всё это не сразу, но наблюдать за тварями в последнее время мне приходилось частенько…Почему именно мне и почему приходилось? Именно мне потому, что Резкий, в силу своей неопытности, мог не обратить внимания на что–то очень важное; а Маньяк, в силу лёгкости своего характера, предпочитал просто «не париться»! Я иногда просто поражаюсь, как со своей «лёгкостью характера» он жив–то до сих пор, в нашем–то не лёгком мире!
А приходилось… хм… это как раз ещё один момент, почему меня напрягали заражённые. Я уже не раз упоминал, что мне посчастливилось появиться в относительно спокойных местах: территории, подконтрольные тройственному союзу стабов Нора, Рок и Спецура, и прилегающие к ним земли с одной стороны граничили со множеством пустых кластеров. Там вообще одни леса, где, может быть, на три кластера одно зимовье найдется, а может и нет, и через эту своеобразную преграду к нам особо никто не рвётся. Да и остальная местность напоминает Сибирь в моём прежнем мире, где средняя плотность населения — полтора человека на два квадратных километра.  Частенько, правда, попадаются сёла и деревни, а это всякий домашний скот, но в то же время многие из этих поселений — в три покосившихся дома, с которыми в Улей попадают пять с половиной пенсионеров. Причём один из этих пенсионеров Ленина живым помни! Агась, а другой царя, причём не последнего! Правда, по соседству с ними может жить медведь, к перезагрузке успевший нагулять жира перед зимней спячкой и за счёт этих запасов разившийся сразу до матёрого спидера; с его изначальной массой и когтями, он способен жрать лотерейщиков. Но сути дела это не меняет – кластеров с большими городами мало, а значит, мало мяса и, как следствие, сильных заражённых тоже немного.
С другой стороны, там, где расположена Спецура, тварей сильно прореживают внешники. Они бы и Спецуру, так сказать, проредили – стаб находится не так далеко от их баз, но мешает окружающая его чернота. Да и далековато всё же для планомерной осады, а рейды внешников… Ну так спецуровцы как раз на эти рейды и охотятся! 
Но я увлёкся географией «родного края», так вот, напрягающий меня момент — развитые заражённые, по вышеуказанным причинам, у нас хоть и появляются, но бывает это редко. Сейчас же за три дня путешествия я видел и руберов со свитой, и кусачей, а уж о прочих и не говорю, и попадалось всё это счастье на удивление часто! Маньяк даже пару раз порывался поохотиться на бредущие «во чистом поле» попутным курсом небольшие стайки заражённых, но я его осаживал — что–то здесь явно не так, лучше лишний раз не рисковать.
Меж тем к нам подкралась простая и понятная, но от того не менее важная угроза – угроза голода! Шли мы по лесам, регулярно выбираясь к опушкам, чтобы осмотреться и сориентироваться на местности. Но к поселениям не выходили и пополнить запасы продовольствия, как это обычно делают рейдеры, не могли – магазинов–то посреди леса никто почему–то не ставит!  И в результате у нас просто закончилась еда. Проблема, конечно, не угрожает нам немедленной и лютой смертью, но её необходимо решать.
 — А жрать–то как хочется! – Вздохнул Маньяк. – Аж живот подводит.
— А закрома пусты, — ответил я. – Надо бы задуматься насчёт продовольствия.
— У меня есть две банки тушёнки, — сказал Резкий.
— Вот ты мышь-экономка!!! – возмутился Маньяк. – Друг тут с голоду помирает, а ты тушёнку зажал?!
— Не зажал, а заначил! – резонно возразил Резкий.
— И правильно сделал! – поддержал его я. – А то один ходячий кишечник давно бы уже все сожрал! Орешки антистрессовые у Резкого уже все сточил? – Маньяк насупился (Резкий, как и я в своё время, попав в Улей решил, бросить курить, но процесс отказа от никотина у него проходил более мучительно, и он таскал с собой полные карманы орехов, чтоб хоть как-нибудь заглушить абстиненцию). – То–то!
— Ладно! – махнул рукой Маньяк. – Давайте пожрём уже. Делим по–честному – банку вам, банку мне?
— Вот и кто из нас после такой делёжки мышь? – ехидно осведомился Резкий.
— Эх! – вздохнул я. – С кем я общаюсь? Резкий и Маньяк – звучит серьёзно! А на деле «кишечник» и «мышь»!
Маньяк в ответ заржал. А через секунду его смех подхватил и Резкий. Мужики за прошедшее время неплохо сдружились, что не могло не радовать.
— Ладно, в следующее место, где можно будет разжиться харчами, обязательно завернём.
Серые высотки многоэтажек, освещённые ярким солнышком, не выглядели опасно, но я, заняв наблюдательную позицию, уже битых полчаса продолжал рассматривать их в бинокль.  Место удачное: бетонных многоэтажных муравейников, в которых можно разместить множество людей, немного – видимо, в Улей попал лишь небольшой кусок города, так нередко бывает; и цель нашего визита в город отсюда хоть и не полностью, но видна – через просвет между домами отчётливо просматривается вход в один из магазинов популярной в моём мире сети супермаркетов. Торговая точка расположена на первом этаже жилого здания, у входа стоят пара заражённых, судя по сохранившемуся гардеробу, свежие – стоят, покачиваются, как это у них заведено, перекатываясь с пяток на носки, в общем, признаков беспокойства не проявляют, значит, сильных заражённых поблизости быть не должно
— Скил, чего мы тут тормозим–то? – негодующе вопросил Маньяк.
— Мы не тормозим, мы наблюдаем.
— Насяяялника? – коверкая язык елейным тоном выдал этот неугомонный товарищ. – Осенна кушать хотса, пойдём, а?
— Ладно, пойдём, — вздохнул я, — всё вроде тихо.
Используя как укрытие стену дома и декоративный кустарник, растущий на газоне, нам удалось подобраться к паре заражённых на расстояние метров в пять. Активировав дар Улья по площади, я сбил с ног обоих, и подскочивший Маньяк точными ударами томагавка по затылкам добил не в том месте отдыхающую парочку. Те даже заурчать не успели, на что, собственно, и был расчёт. Сработали чисто, проходя мимо, я заметил, что Маньяк бил очень аккуратно и точно – ни капли крови не пролилось, только повреждённые споровые мешки.
— Эй, а потрошить их не будем? – спросил Резкий, указывая на ещё подёргивавшиеся тела.
— Пустыши, — махнул рукой Маньяк, — споровые мешки только образовались.
Заражённые, стоящие перед входом в магазин, заурчать не успели, зато выбравшейся из подсобных помещений твари в изгвазданной форме охранника и с перемазанной в крови мордой на это времени хватило! Песня её, правда, оказалась недолгой — в следующую секунду Маньяк со страшной силой метнул в неё жестяную банку с какими–то консервами, к полке с которыми успел подойти. Я тут же поспешил к бывшему охраннику, доставая на ходу топор, и ударом по затылку добил оглушённую тварь.
Нанести удар так же точно, как минуту назад это сделал Маньяк, у меня не получилось, и на серые плитки пола потекла кровь.  Эх, надо было обзавестись клевцом, как и большинство рейдеров – им и заражённых можно добивать, не проливая крови и не рискуя, что на её запах кто-нибудь припрётся, и навесной замок, при необходимости, сбить можно.
 Хотя последнее не слишком актуально: при мне всегда мой дар, а Маньяк такой замок может сломать голыми руками. Как–то видел, как он это проделывает: просто жестом супермена берёт замок в кулак и без замаха дёргает – и все, путь свободен! В его дурной силе я и не сомневался, но так ведь и кожу с ладоней сорвать недолго! Впрочем, Маньяк как–то упоминал, что он гораздо крепче большинства рейдеров.
Не знаю, что именно привлекло тварей: учуяли они запах крови через закрытые двери магазина, услышали урчанье собрата или шум, который устроила отлетевшая от головы заражённого и попавшая в витрину с посудой банка с консервированными персиками, а может и что–то другое нас выдало. Но когда мы, затарившись, выходили из магазина, справа по дороге к нам во все лопатки неслась пара спидеров.
— Чёрт! Не удалось совсем по–тихому отовариться! – прокомментировал я увиденное. 
— Во! И с той стороны к нам гости! – нездорово радостно объявил Маньяк. Слева к нам приближалось ещё три бегуна. – Нам просто судьба сегодня поохотиться! Надо зачистить эту локацию, тут много быть не может! – с этими словами Маньяк отстегнул притороченный к боку его рюкзака пистолет-пулемёт и дал очередь по заражённым!
Что примечательно, этот… даже не знаю, как его в таких условиях и назвать–то поприличнее, не попал! Ну, то есть не то чтобы совсем не попал – просто не попал в заражённых. Это с двадцати–то метров очередью по групповой цели! Феноменальная косорукость! 
Зато Резкий, поняв, что стрелять разрешается, не упустил момента и одиночными выстрелами продырявил головы приближающейся слева троицы. Я тем временем парой ударов даром Улья разобрался с правой парой. Вот только бой на этом и не подумал заканчиваться: с моей стороны из-за угла вырулило ещё пятеро бегунов, а с той, куда стрелял Маньяк, и вовсе приближалась целая толпа.
— Ого! Сколько их набежало–то! – обрадовался Маньяк. Ну точь-в–точь ребёнок, которому подарили полную коробку игрушек.
— Вот вы бараны!!! – прокомментировал я действия своих друзей и скомандовал: — За мной в подъезд! – Принимать бой с неустановленным по численности противником в «чистом поле» мне совсем не улыбалось! 
Я собирался принимать бой на лестнице, но забежавший следом за мной Маньяк внёс коррективы:
— Скил, выбей дверь в квартиру, отступать туда будем, и, если что, можно будет через окно слинять! – Вот, может же головой думать, когда хочет!
После скинул рюкзак на лестницу, ведущую вверх, взял свои томагавки в обе руки, со счастливо-зверской улыбочкой на лице, метнулся ко входу в подъезд и приготовился встречать спешившую к нам плотоядно урчащую толпу.
Окинув взглядом выглядящую солидно стальную дверь напротив выхода из подъезда, я сперва думал разбить даром петли и выбить механизм замка, но первого же удара хватило, чтобы дверь вместе со всей дверной коробкой промялась внутрь стены. А со второго всё это добро влетело в квартиру – да, это тебе не кувалдой ударили! Постоянный приём горошин и чёрная жемчужина сильно меня «прокачали»!
— Резкий! – окликнул я бойца, замершего за спиной Маньяка в позиции для стрельбы с колена. – Проверь квартиру и «обживись» там!
Парень кивнул и приступил к захвату жилплощади, а я двинулся к Маньяку. Надо встречать «гостей»!
«Гости» ждать себя не заставили. Не успел я подойти к Маньяку, как фигура первого, самого резвого, бегуна появилась в дверном проёме. И тут же полетела обратно на улицу, получив удар топора в голову и резкий мощный пинок в корпус.  Тело врезалось в бегущих за ним, вызвав небольшую сумятицу. Маньяк, тут же воспользовавшись заминкой, подскочил и нанёс несколько очень быстрых, но от того не менее сокрушительных ударов – и к моим ногам подкатилась отфутболенная кем–то голова. Ещё несколько противников выбыли из строя, но на их место продолжали подходить новые, плотной толпой напирая на своих собратьев, и Маньяку пришлось отступить вглубь помещения.
— Прижмись к стене! – Кричу я, и Маньяк буквально распластывается по стене, прижавшись к ней спиной и раскинув в стороны руки с зажатыми в них топорами. Я охватываю взглядом фигуры заражённых и активирую дар Улья – первых тварей сносит назад и вжимает в тех, кто ломится следом. Оглушенные бегуны падают на пол, о них спотыкаются следующие, а те, кто за ними, лезут вперёд по их спинам. Снова куча-мала и неразбериха, и Маньяк с криком объевшегося мухоморами берсеркера врубается в неё.
Когда мы, ещё два раза повторив этот манёвр, отходим к дверному проёму, ведущему в квартиру, к застывшему в прихожей напряжённому Резкому, враги неожиданно заканчиваются. Что, всё? Мы победили?! Весь пол подъезда от входа до двери в квартиру в два слоя завален телами — некоторые ещё подёргиваются в конвульсиях, некоторые уже затихли. Нестерпимо воняет кровью и дерьмом.
— Хааа!!! – Воскликнул Маньяк, поднимая забрызганные кровью руки с окровавленными томагавками в победном салюте. – Мы их сделали! Стикс любит смелых!
И такая искренняя, детская радость чувствуется в его голосе, что я только тяжело вздыхаю и качаю головой – ну вот что ему сказать? Что так делать нехорошо, что не надо так по тупому подставляться? Да он и без меня всё это знает, а я знаю, с кем связывался – репутация у Маньяка… его имя говорит само за себя — маньяк!!! Адреналиновый, если быть точным.
-Фу, ну и воняет же здесь! – заметил Резкий.
-Ага, не ландышами! – запашок, и правда, аж с ног валит. – Так, не расслабляемся! Выбираемся на улицу, Маньяк подтаскивает тела, мы с Резким потрошим. Маньяк вздохнул, но промолчал: таскать из подъезда грязные и вонючие туши бегунов ему, мягко говоря, не очень хочется, но он отлично понимает, что его выходка мне тоже, мягко говоря, не очень понравилась, и как не крути он накосячил.
Да, Стикс любит смелых, смелых и умных! А вот дерзких – наказывает!
Всё случившееся дальше заняло всего несколько секунд:
Мы выходим их подъезда, ступая прямо по трупам заражённых (а куда деваться – ими устлан весь пол). 
Из-за машины, припаркованной напротив, на Маньяка выпрыгивает жрач – матёрый, с несимметрично раздутыми мышцами, на голове осталось лишь пара пучков волос, из одежды не сохранилось ничего, — Маньяк прыжком уходит в сторону.
Я бью тварь в голову даром Улья, оглушённый жрач падает на все четыре конечности — секунда на перезарядку Дара, концентрирую взгляд на его темени и проламываю заражённому череп.
За спиной вскрикивает Резкий, слышится басовитое плотоядное урчанье.
Маньяк рычит, как зверь – вижу его перекошенное яростью лицо, он разбегается в три шага и прыгает, я же за это время только успеваю развернуться.
Резкого сбила с ног и рвёт когтями тварь, судя по виду, топтун. «Но я же не слышал никакого стука, откуда он тут взялся?!» — проносится в голове глупая мысль.
Отвожу руку, чтобы активировать дар Улья, но не успеваю — в топтуна с какой–то невообразимой скоростью врезается Маньяк. У Резкого изо рта течёт кровь, он что–то хрипит.
— Сука! Сука! Сука!!! – Рычит Маньяк, раз за разом вбивая в голову агонизирующего, а затем и явно мёртвого топтуна окровавленный топор.

Глава 9

В особо экстремальных ситуациях люди ведут себя по–разному: кто–то поддаётся панике и начинает истерить; кто–то замирает в ступоре; а кто–то собирается и начинает действовать логично и чётко, хоть и не всегда его логика, а следственно, и действия, бывают верными. Я, к счастью, отношусь к последним. 
Я приложил руку к шее Резкого – пульс есть, хоть и совсем слабый. Он пока жив! Освободив Резкого от остатков разгрузки, я, как смог, осмотрел его раны. Топтун сильно располосовал его когтями – глубокие борозды от груди до середины живота сильно кровоточат, но это в общем–то, не так страшно. А вот рана на левой части груди выглядит очень скверно: из продолговатой дыры с рваными краями видны обломки рёбер и разорванное лёгкое, и крови из неё почти не идёт, а это значит, что кровь уходит куда–то внутрь.
Маньяк прекратил вымещать злость на уже не подающем признаков жизни теле топтуна, выматерился и зло сплюнул. Я понял, что парень успокоился, и окликнул его:
 — Маньяк, иди сюда! Ты в медицине лучше шаришь, посмотри Резкого.
— Он жив?!
— Да, но мне кажется, что это ненадолго, если ничего не сделать.
Только глянув на Резкого, Маньяк скинул рюкзак, достал свою походную аптечку, протёр руки каким–то составом с едким химическим запахом и принялся хлопотать над пациентом, что–то бормоча себе под нос.
Я не стал наблюдать за действиями Маньяка – он, похоже, знает, что делает. Вместо этого взял на изготовку свой карабин и принялся контролировать окрестности. Прибежавшие на выстрелы бегуны, видимо, собрались со всех окрестностей, а вот топтун и лотерейщик, наверное, шарахались по частной застройке, поэтому стоящие у входа в магазин медляки на них и не среагировали – слишком далеко те были. Но гарантий того, что в этой частной застройке ещё кто-нибудь не бродит, нет, так что надо держать ухо востро.
Но ведь какие сообразительные твари: прибежали, ни сразу ломиться к потенциальной еде не начали – как–то оценили, что бегуны нас не возьмут, ни потом на рожон не полезли – догадались засаду устроить.  И засада, надо сказать, грамотная: и от входа укрылись, и атаковали с разных сторон! И это топтун и лотерейщик! Эти твари обычно более прямолинейно действуют, да что там, прямо скажем – мозгов хватает только на то, чтобы бегать и жрать! Вот у руберов — у тех мозгов на засады хватает, о таком я не раз слышал, да и видеть приходилось. Хотя будь на месте нашего шибко грамотного топтуна рубер – Резкому точно конец бы настал, да и мне, возможно, тоже. Впрочем, мы с Маньяком одиночного рубера «размотали» бы, наверно...
— Всё, я закончил! – Отвлёк меня от размышлений голос Маньяка. – Что смог сделал, не так уж всё и плохо – я то вообще сперва подумал, что всё, отбегался пацан!
— Думаешь, сам оклемается? Надо где-нибудь залечь и подождать?
— Нет, сам вряд ли, – Маньяк покачал головой и вздохнул. – Снаружи я его подлатал, спека вколол, но крови он потерял много и, похоже, продолжает её терять… есть подозрение, что у него внутреннее кровотечение, и рана слева паршивая — лёгкое порвано. В общем, к знахарю его нести надо, и особо с этим делом тормозить не стоит.
— Понятно... а где здесь ближайший населённый стаб?
— Ближайший — это стаб Химика, но нам он не подойдёт – там только сам Химик и команда его единомышленников обитает. Они, конечно, ребята нормальные, хоть и со своими странностями, и гостям рады будут, но вот знахаря там точно нет.
— А где есть? – И чего это он вообще про это поселение Химика вспомнил, если там знахаря нет?
— В Норе есть, скорее всего, до неё не так далеко, правда, придётся идти через их охотничьи угодья. В Роке точно есть, и путь к нему через лес, но до него добираться дальше.
— Угу… В общем, действуем так: сейчас я прикрываю, ты собираешь трофеи; потом идём в Рок, как до леса доберёмся, надо будет носилки для Резкого сварганить; и ещё неплохо было бы лишний груз где-нибудь на стабе припрятать, я, кажется, видел по дороге «тройник».
Судя по добытым трофеям, наш продуманный топтун оказался и не топтуном вовсе: в его споровом мешке оказалось тринадцать споранов, две горошины и янтарь — такое даже для кусача редкость! Но вот размерами он на кусача не тянул – видимо, всё развитие в мозг ушло. Очень опасная тварь могла бы получиться, хорошо, что мы его карьеру прервали.
Носилки для Резкого нашлись гораздо раньше леса: в соседнем дворе нам попалась карета скорой помощи, где мы и позаимствовали необходимый нам медицинский инвентарь. Правда, Маньяк, тащивший Резкого на руках, как любимую девушку, чтоб не потревожить многочисленные раны (не хватало ещё, чтоб вновь открылось кровотечение), и дальше решил тащить пострадавшего один.
— Я пока сам понесу, – Сказал Маньяк, пристёгивая Резкого найденными в машине специальными ремнями и пристраивая носилки на плечах. – Ты, брат, лучше следи в оба, чтоб к нам не подобрались неожиданно – на запах крови иммунного издалека прибежать могут. До леса дойдём, там уже возьмём вдвоём и рванём к Року, не стесняясь!
На следующие утро Резкий стал выглядеть ещё хуже: губы совсем посинели, смуглый от природы парень не просто побледнел, а стал каким–то серым с синюшным отливом. Короче, что называется, краше в гроб кладут!
— Надо ускориться! – Поджав губы, проговорил непривычно мрачный Маньяк.
Не то чтобы мы до этого «тормозили» — шли быстрым шагом. Несмотря на то, что мы прикопали-таки лишнее барахло на небольшом «тройнике», идти с носилками в руках по пересечённой местности — не такая уж простая задача, а тем более идти быстро. Но мы ускорились. Теперь мы передвигались бегом, лишь иногда переходя на быстрый шаг.
Когда солнце перевалило за полдень, я совсем выбился из сил. И когда мы забежали (забежали, мать его!) на очередной подъём, Маньяк остановился и со словами: «Давай, брат, не раскисай, я пока один потащу», взвалил носилки себе на плечи. И мы снова побежали.
Не остановились мы и с наступлением ночи, благо нам попалась хорошая торная тропа и света звёзд и луны вполне хватало. Лишь когда так похожая на нашу земную луна начала заходить за горизонт, Маньяк свернул к понравившемуся ему дереву и опустил носилки с Резким. Я тут же мешком свалился рядом, пытаясь отдышаться. А когда мне это удалось, принял чуть более удобное положение и провалился в сон.
Маньяк растолкал меня на рассвете:
— Брат, покарауль и пожуй чего-нибудь, а я вздремну немного. Растолкай через полтора часа.
— Хорошо, – Ответил я, садясь на каремате и зевая. Маньяк (ну а кто же ещё), оказывается, перетащил мою спящую тушку на каремат и укрыл спальником, а я даже ничего не почувствовал – так сильно умаялся.
Чтоб снова не закемарить, я занялся хозяйственными делами: вскипятил на горелке оставшуюся у нас воду, заварил крепкого чая, не отказал себе в удовольствии подогреть и тушёнку – горячая–то она всяко приятнее идёт; развёл живчика, пополнив наши запасы; размялся, разогревая гудящие мышцы, и почувствовал себя намного лучше. А там и полтора часа, отведённые Маньякам для сна, закончились.
Маньяк проснулся на удивление легко – вот он мирно посапывал во сне, а вот уже открыл глаза и встал, бодрый и энергичный, – ничего этого мужика не берёт! Правда, склонившись над Резким, Маньяк снова помрачнел.
— Может ещё спека поставим? – предложил я, протягивая пенал из металлопластика, который в рейдах всегда носил в нагрудном кармане.
— Давай, хуже точно не станет, прошлая доза уже выдохлась.
— Чем быстрее донесём, тем лучше. Так что давай позавтракаем по–быстрому и в путь. Я тут тушняк разогрел и чая заварил, правда, вода вся ушла.
— Не беда! Если всё нормально будет, сегодня доберёмся до Рока.

Глава 10

До Рока мы добрались вечером. Очень, наверное, романтично смотрелось: в ореоле последних лучей заходящего солнца к стенам города приближаются три фигуры, причём одна из них тащит другую на чём–то, напоминавшем ростовой щит, – ну прям витязи возвращаются с полей сражения, неся своего раненого боевого товарища! Ага, и, судя по тому, что они бегут, а не гордо вышагивают, а также по заплетающимся от усталости ногам, люлей витязи на этих полях отгребли неслабо! 
Может, именно поэтому постовые у ворот встретили нас дружным ржанием – смешно им, уродам! А вот нам что–то совсем не до смеха: меня лично этот долбаный марафон так вымотал, что слов приличных для описания не находится! В общем, даже не знаю, чего больше хочется: жрать, спать, в душ или вмазать по мерзкой небритой харе, которая тут больше всех веселится? И вид такой довольный, какой бывает только у хорошо отдохнувшей и хорошо выспавшейся сволочи! Стоят зубоскалят, придурки! Люди с раненым на руках из неудачного рейда возвращаются — ну очень смешно! 
— Вы откуда такие красивые? – Спросила эта самая довольная харя. Что–то у меня дежавю, кажется, где–то такой момент уже был.
— Вот ты, рядом со мной — так больше не улыбайся! – Скривившись, прорычал в ответ не менее злой, чем я, Маньяк. – С детства лошадей терпеть не могу!
— А я клоунов! – Добавил я, подходя ближе. Долбануть бы даром по всей троице, чтоб унеслись они в далёкие дали!
— Воу-Воу! Какие злые и зубастые–то! Вы откуда такие будете то?
Я уже хотел ответит в духе настроения и тупизны вопроса, но в начинающуюся ссору вступил новый собеседник:
— Спокойно, народ! – сказал вышедший из караулки смутно знакомый мужик, кажется, этот ментат дежурил, когда я в первый раз пришёл в этот стаб. – Это Скил и Маньяк, кажется? И они реально зубастые! Вам, во всяком случае, головы на раз откусят!
— Так и есть, – подтвердил я. – У нас товарищ раненый – кусач порвал. Нам к знахарю срочно надо!
— Понятно… только Сноба, знахаря местного, сейчас нет на месте.
— А когда будет? 
— Через несколько дней, он на профилактику трясучки поехал и заодно по своим знахарским делам куда–то завернуть собирался.
— Вот же засада! И чего теперь делать? Мы Резкого уже три дня тащим, и ему только хуже становится! – Вопрос я задал скорее риторический, ни к кому конкретно не обращаясь, но ментат мне ответил:
— Есть ещё Жид, армейский знахарь, но какую он цену заломит… он, вообще–то, не еврей, так что имя само за себя говорит.
— Мда… — я попытался оценить размеры трагедии и сопоставить её с нашими финансами, но потом махнул рукой, деньги – вещь наживная. —  Ладно. Выбора у нас всё равно нет. Как его найти, этого Жида?
 — Первач, — окликнул ментат одного из бойцов, с которыми мы едва не поцапались, — проводи рейдеров к знахарю.
Жид – так пренебрежительно и грубо называют евреев, подразумевая, что человек скряга и скупердяй. В человеке, к которому нас привели, можно было увидеть изрядную долю азиатской крови, а вот от еврея во внешности ничего не было. Зато в характере тех черт, что обычно приписывают евреям, было с избытком! Я ничего не имею против евреев — просто национальность, а люди бывают самые разные с самыми разными характерами я встречал и евреев-раздолбаев, со всеми вытекающими, и евреев бессеребреников, искренне преданных своему делу – один из моих преподавателей был таким. Но этому знахарю имя подобрали очень правильно – ему так и хотелось в лицо бросить короткое и злое «Жид!»
Цену за лечение он заломил такую, что у нас просто не оказалось такой суммы! И дело не в том, что мы с Маньяком унылые бомжи, просто цена оказалась завышенной… Раз в пять завышенной! Это по моим прикидкам в пять, а Маньяк счел, что во все десять!
В итоге… мы торговались с Жидом, чтоб ему дети к старости в кашу гадили, минут сорок, а Маньяка вообще пришлось удалить из помещения, чтоб он не оторвал знахарю голову. Я бы и сам с удовольствием это сделал, но приходилось терпеть – вариантов–то других нет! И эта сволочь это прекрасно понимает, вот и решил подзаработать на чужой беде. Ну ничего, земля квадратная — за углом встретимся!
Примерно эту же мысль (правда сплошь на матах) озвучил Маньяк, когда я «порадовал» его известием, что денег у нас осталось пара споранов, чтоб живчик развести, а всё остальное, как и почти все патроны, ушло в карман жадного знахаря.
— И чего делать будем? — спросил чуть успокоившийся, он всё ещё злой Маньяк.
Я пожал плечами:
— Этот урод, чтоб ему Гиппократ с трёхвёдерной клизмой приснился, сказал, что Резкий только через пару недель из больницы выйдет, а полностью оживет ещё через неделю.
— Понятно… Но я вообще–то конкретно нас и сейчас имел ввиду.
— А мы сейчас… да что мы? Нам бы сейчас пожрать и поспать, ну и помыться было бы хорошо.
— Это, да! Только денег нам этот урод оставил максимум на ночлег в каком-нибудь клоповнике!
— Пойдём к Меломану, авось не выгонит пару приятелей в трудной ситуации за порог.
На площади у входа в заведение Меломана, толпилась компания рейдеров. Как шесть человек могут образовать толпу на немаленькой площади? Могут! Вполне могут: слишком громко и неприятно говорят, с эдакой «блатной» развязностью с тянущимися гласными и съедаемыми согласными звуками, вроде «сышь, Сява, ты не кипиши, сё нармааля буит»; и смех глумливый, злой, в котором нет ни веселья, ни радости – так, обозначение, что организму, издавшему эти звуки, смешно. 
В своём прежнем мире я всегда старался обходить такие компании стороной — не то, чтоб я трусил, но кому нужны лишние проблемы. А в Улье давно перестал обращать на них внимание: всякий рейдер расслабляется на свой вкус; ребята явно пьяненькие и под наркотой — ничего необычного.  Правда немного царапнуло то, что вид у них… все в новом камуфляже, какие–то слишком чистенькие и холёные, и смотрят на всё вокруг презрительно, как горожане из двадцать первого века, внезапно оказавшиеся по щиколотку в грязи и навозе деревенской улицы века семнадцатого.
Проходя к двери в бар, я случайно толкнул одного из этой компании своим объёмистым рюкзаком. Не придав этому значения (ну толкнул да толкнул, что такого – не хрен стоять кучей на проходе), я пошёл было дальше, но вслед раздался окрик:
—  Эээ, охринели вконец?! – И кто–то с силой дёрнул идущего слева и чуть позади меня Маньяка за клапан рюкзака. Маньяк развернулся, и мужик размерами не меньше самого Маньяка тут же толкнул его в грудь со словами: — С вами люди разговаривают, стра… 
Договорить он не успел — Маньяк решил ответить взаимностью и тоже толкнул оппонента в грудь раскрытой ладонью. Вот только от дурной силы Маньяка мужик отлетел на метр и приземлился на задницу. Окружающие отреагировали глумливыми смешками и возгласами:
— Наармуль!
— Ооо! Пошла жара!
— Ну ща вы, чмыри, огребёте! – и к нам стали стягиваться приятели уроненного мужика.
Ну и отлично! Хорошая драка нам с Маньяком сейчас не помешает – выпустим накопившийся за последнее время негатив, накостыляем этим уродам! Почему я уверен, что накостыляем мы, а не нам, ведь соотношение сил три к одному? Я не видел, чтоб кто–то уделял ОФП столько времени, сколько уделяем мы с Маньяком – большинство рейдеров больше полагаются на силу оружия, а Стикс, как я уже не раз говорил, меняет тело человека под его надобности, и за последнее время я стал гораздо сильнее и быстрее, да и, чего греха таить, гораздо агрессивнее, чем раньше. Я уверен, что Маньяк и один бы их уделал, не вспотев, но присоединюсь с удовольствием!
Но моим планам не суждено было сбыться: посаженный Маньяком на задницу мужик вместо того, чтобы ринуться в рукопашную, вскинул из-за плеча автомат и взял на прицел своего обидчика.
— Молись, тварь! – Прохрипел слетевший с катушек рейдер.
Щелчок предохранителя послужил для меня сигналом к атаке – одно дело морды друг другу побить, и совсем другое — хвататься за оружие. Я активировал дар Улья. В последний момент взгляд зацепился за необычные глаза на перекошенном от бешенства лице: один зелёный, другой ярко голубой, почти белый. Если бы ни эти его глаза, мог бы выжить – я собирался просто ударить по фигуре с автоматом в руках и смести угрозу с поверхности земли, а так удар пришёлся конкретно в голову. Осколки костей, ошмётки плоти и кровь направленным фонтаном ударили по направлению от движения моей руки. На секунду все замерли.
Но только на секунду — раздались возмущённые возгласы, тут уже не мордобоем пахнет, дело приняло серьёзный оборот; Маньяк подобрался, наклонив корпус и чуть прижавшись к земле, как кот, готовый к прыжку; я отвёл руку для следующего удара, пытаясь контролировать всех вокруг – кто следующим возьмётся за оружие, тот следующим и умрёт!
— Замерли все!!! Кто двинется, стреляем без предупреждения! – Кровавую бойню остановила подоспевшая охрана стаба. И откуда они взялись так быстро? Впрочем, я этому только рад. 
Хвала ментатам! И спасибо судьбе, что в баре оказались вояки из охраны Рока – они хоть и были не на службе, отреагировали на заварушку перед баром оперативно и своевременно. Ментаты быстро разобрались, как дело было, меня и Маньяка отпустили на все четыре стороны, а друзей погибшего рейдера всякий случай оставили «погостить» до утра в застенках органов порядка стаба Рок. Чтобы наркотическое и алкогольное опьянение выветрилось, а то как бы ещё чего-нибудь не натворили.
Хотя за такой исход дела надо ещё и Меломану спасибо сказать: он прибыл в службу охраны Рока, в простонародье «охранку», переговорил с местными начальниками, забрал нас с Маньяком с видом строгого отца семейства, забирающего двух своих малолетних сыновей-хулиганов из полицейского участка, отвёл к себе в кабинет, сел в своё кресло и уставился на нас, как вождь на мировую буржуазию – печально и с укором!
— Что? – Прервал я затянувшуюся паузу. – Я не хотел его убивать…
— Врёшь, Скил! – Перебил меня Меломан, при этом вздохнул, и поморщился. – Я ведь тоже ментат, забыл?
— Ну да! Был раздражён и зол! Мы последние три дня сначала дрались, потом бежали на максимальных скоростях, а потом Жид этот всю душу вымотал, тварь, и обчистил до нитки. Мы к тебе шли, а тут эти уроды! Я как щелчок предохранителя услышал – действовал на автомате!
— Вот теперь не врёшь! Правда, такими лаконичными рассказами меня обычно Маньяк радует – может, всё по порядку расскажешь?
 Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, – уж на кого на кого, но на Меломана точно срываться не стоит, он в наших злоключениях не виноват, да и вообще всегда мне помогал. Нам принесли кофе и коньяка, и под этот замечательный аккомпанемент я и рассказал Меломану всё, что случилось со мной с нашей последней встречи. Рассказ получился долгим, Маньяк даже успел задремать, уронив голову на грудь.
— Дааа, дела, – протянул Меломан. – И у нас тут, в королевстве Датском, не всё спокойно. Ладно, сейчас идите мыться, есть и спать, я на этот счёт уже распорядился, а завтра поговорим и спонсорскую помощь вам кое-какую окажу, вы ведь, насколько я понял, совсем на мели оказались?
— Да, спасибо, Меломан!
— Всё, идите уже!
Ну, мы и пошли… 

Глава 11

Существует мнение, что у русских когда встал, тогда и утро, а где утро — там и завтрак. Маньяк как раз придерживается таких правил. Я же считаю, что завтрак — это не просто первый за день, а именно утренний приём пищи, ну а обед – полуденный. Так и вышло, что мы с Меломаном обедали, а Маньяк завтракал.
Вчера, только поев и помывшись, мы тут же рухнули по кроватям и продрыхли до полудня. Даже Маньяк, несмотря на свою нечеловеческую выносливость и силу, изрядно вымотался за последние дни. Что уж говорить обо мне – я чуть не уснул, стоя в душе!
Я бы и ещё поспал, но этот мерзкий тип, которого я по ошибке считал своим другом, сначала до омерзения бодрым голосом принялся орать «вставай, Скил! Уже обед — надо бы чего-нибудь пожрать!», а потом, когда я послал его… ну, будем считать, что… обедать без меня, этот… нехороший человек вытащил меня за ноги из-под одеяла, подвесил в вертикальное положение вниз головой и минуты три вертелся по комнате, не отпуская моих ног! Вертелся, чтобы я не смог поймать его взглядом и огреть своим даром Улья. В общем, неудивительно, что после такой побудки я был злой и занудный! Иначе бы не стал придираться к таким мелочам как кто и когда ест и как это называет – завтрак, обед, да хоть вечерний чай! Мне не жалко!
Как только мы спустились в бар, нас перехватила симпатичная и фигуристая официантка и сказала, что Меломан сказал ей привести нас к нему в кабинет, как только мы проснёмся. Что она, собственно, и сделала: повела нас вверх по лестнице, при этом покачивая передо мной своим очень аппетитным задом. Надо будет узнать у Меломана, работает ли эта девушка только официанткой или… и свободна ли Мила… и… Вот ведь! У нас с Маньяком в кармане на двоих пара споранов осталось, а всё туда же! Да и не был же я раньше настолько озабоченным!
Когда мы вошли, пасмурный, как небо перед грозой, хозяин кабинета лишь окинул нас хмурым взглядом, буркнул официантке, чтобы нам принесли обед, не забыв уточнить, что две порции должны быть нормальными, а третья — тройной, и опять уставился в монитор своего компьютера.
Мы с Маньяком присели на стулья, как провинившиеся школьники в кабинете у директора, и принялись ждать каких-нибудь неприятностей – Меломан был явно не в духе. Но тот, казалось и вовсе про нас забыл, полностью погрузившись в свои дела, а мы предпочитали лишний раз «не отсвечивать» и сидели молча.
Только когда нам принесли еду, Меломан глубоко вздохнул, провел руками по лицу и сказал:
— Так, все! Давайте пообедаем, а про дела потом! А чего это вы такие напряжённые–то сидите?
За едой атмосфера как–то сама собой разрядилась, мы говорили на отвлечённые темы: шутливо переругивались с Маньяком, обсуждали с Меломаном два новых альбома группы Metallica, вышедшие под одним названием, но в разных мирах, и существенно отличающихся друг от друга. Я вообще давно заметил, что, когда тебе ни с того ни с сего грустно и муторно на душе, стоит вкусно и плотно поесть, и тоска отступает! Может, именно поэтому в мире так много людей, страдающих от лишнего веса.
Когда нам принесли заказанные Меломаном коньяк и кофе, он ещё раз глубоко вздохнул, как будто приступая к тяжёлой и наскучившей работе, и сказал:
— Ну что ж, сначала о делах ваших скорбных: вот вам сотня споранов. В качестве гуманитарной помощи, — с этими словами он достал из ящика стола пластиковый пакет с зелёными «виноградинами», кинул его мне и, увидев, что мы собираемся что–то сказать, махнул рукой, — отдадите, когда разбогатеете! Что касается тех «агнцев божьих», на которых вы, варвары из медвежьего угла, вчера набросились — Меломан, видимо, припомнил что–то из вчерашнего допроса рейдеров, с которыми у нас произошёл конфликт, — претензий они к вам не имеют. Они их, конечно, имели: кричали, что это всё беспредел, что вы из-за какого–то недоразумения зверски убили их друга, и вообще все мы тут охренели вконец, но мы с Филином — это начальник службы безопасности Рока, если вы помните…
— Помним, —  в голос ответили мы.
— Вот. Мы с Филином объяснили им, как всё это выглядит с нашей — а значит, с правильной — стороны, и эти уроды быстро заткнулись.
— Я так понял, они не местные? – Спросил я, и Меломан утвердительно кивнул. – А кто они и откуда взялись?
— С запада, с караваном пришли из центральных стабов, — со вздохом проговорил Меломан, — у них что–то вроде сафари по диким местам.  У нас тут, по их мнению, жуткая дыра и дикость, вот они и ведут себя, как высокие гости из столицы, прибывшие в глухую деревню Гадюково, где до сих пор колесу молятся.
— Понятно! А мы им тут вместо «простите, барин, проходите, барин» — «сам куда прёшь, придурок»!
— Ага. А за неправильное движение и вообще голову оторвали! Причём в буквальном смысле этого слова!
— И как они после такого? Не собрались восвояси возвращаться?
— Нет, собираются в рейд на местную живность поохотиться.
-Хохо! – Рассмеялся Маньяк. – Как бы местные твари на них самих охоту не устроили! Уж очень много в последнее время тут неплохо развитых заражённых стало!
— Вы тоже заметили?
— Да, есть какая–то нездоровая движуха!
— А я вот думаю, — задумчиво проговорил я, – как бы эти «господа» из центральных стабов на нас засаду не устроили. Мы ведь тоже надолго тут не задержимся. Вряд ли они нам так спустили смерть своего товарища, да и с гнильцой люди, по моим ощущениям. – Я вспомнил ныне покойного моими стараниями Бычу. – Чего проще на выходе из стаба устроить на нас засаду и, как только мы отойдём за полосу заграждений, попросту нас пристрелить? Я бы пошёл на превентивные меры и сделал так первым!
— Ооо! Ну это ты перегнул, брат! – Брови Маньяка взлетели вверх. – Валить рейдеров просто из-за подозрений — это как–то слишком…
— Да, Скил, — покачал головой Меломан, — мне эти ребята тоже не нравятся, но убивать их... Пока не за что. Они, конечно, вас не сильно любят, но очень не факт, что могут пойти на такие меры! Во всяком случае, вчера они никак вам мстить не собирались – я спрашивал. А на прямой вопрос они, понятно, мне соврать не могли.
Ну да, с превентивными мерами я, кажись, перегнул! А Меломан тем временем продолжал немного насмешливо:
— И вообще, Скил, я тебя не узнаю – где тот простой и вообще–то добродушный парень? То ты пытаешься борщ у голодного Маньяка отобрать и посылаешь его за яичницей и овсянкой за то, что он решил не обедать, а завтракать; то людей поубивать просто на всякий случай!
— А вот нехрен! – Глубокомысленно заключил я, но сам задумался: в словах Меломана действительно присутствует доля истины – я изменился, стал кем–то другим. И нравится ли мне этот кто–то? А в голове сама собой всплыла будто где–то случайно услышанная, может быть, во сне, фраза: «На тропах зверей не потеряй себя!»

***
Бум! Жёлтый теннисный мячик ударяется о стену и несётся в меня. Я вольтом ухожу от удара. Мяч ударяется о противоположную стену и вновь летит ко мне. Ловлю его взглядом и активирую дар Улья без помощи рук. Следующий заход.
Как только я узнал от Борна, что могу активировать свой дар без размахивания конечностями, просто поймав объект воздействия взглядом и отдав мысленную команду, я решил, что стоит отработать этот приём на практике. Да и над тем, чтобы быстро фиксировать взглядом точку, куда собираешься ударить, стоит поработать, ведь сделать это на быстро движущемся объекте совсем не просто, а большинство заражённых имеют обыкновение двигаться очень быстро в радиусе двадцати метров от меня! И промедление в этих случаях, без всяких преувеличений, смерти подобно!
После обеда у Меломана Маньяк убежал куда–то по каким–то своим делам, а я отправился на тренировочный полигон, где за символическую плату в один споран захватил прилегающий к подземному стрельбищу почти пустой гимнастический зал и, вооружившись теннисным мячиком, приступил к тренировке. Здесь были ещё пара любителей фитнеса, но через пару минут моих занятий они поспешили удалиться, видимо, чтобы не быть позорно убитыми резиновым снарядом, с первой космической скоростью летающим по залу без каких-либо видимых причин, и я остался в гордом одиночестве.
Я тренировался в использовании дара, а заодно и в уклонении от ударов, и между делом продолжал начавшее ещё за обедом самокопание: за последнее время я стал гораздо сильнее, быстрее, увереннее в себе, даже внешний вид изменился – почти двадцать килограммов мышц на мою долговязую фигуру не могли не сказаться положительно на моём внешнем облике, и это мне нравилось; но вместе с тем усилилась и тяга к женскому полу, да что там, откровенно говоря, я стал довольно похотливым! А ещё стал гораздо агрессивней – раньше я и подумать не мог о том, чтобы убить людей просто из-за подозрений в их недобрых намереньях. Ну да, накануне они повели себя как уроды, но это меня не оправдывает – ведь решение их убить пришло не на эмоциях, это был исключительно холодный расчёт. И если бы Меломан и Маньяк меня не осадили, я так бы и поступил!
Последний, впрочем, думаю, долго бы со мной спорить не стал, на всякие девиантные действия Маньяк соглашается с лёгкостью: «Чё-т скучно, Маньяк. Пойдём сарай, что ли, спалим?» — «Нафига?» — «А просто так!» — «А пойдём!».
И вот кем я стану при таких раскладах лет через десять? Я не раз слышал о давно живущих в Улье людях. Которые и не совсем уже люди: они действуют по своей, только им понятной логике и живут по только им понятным законам. Хочу ли я становиться таким же?
От размышлений меня оторвал ворвавшийся в помещение Маньяк:
— Тренируешься? Похвально, похвально! –Сказав это он, не останавливаясь, в длинном прыжке поймал мой спортивный снаряд и ушёл в перекат. Я в ответ лишь вяло кивнул, погружённый в свои мысли. – А ты чего это такой кислый?
Я поделился с другом своими мыслями. Выслушав меня, он воздел взор к небесам, точнее, к потолку, картинно всплеснул руками и сварливым голосом выдал:
— Ну ёкарный же ты бабай! Ты чего, брат, сопли то распустил: хочу ли я, могу ли я, говно ли я?! Насчет вчерашних уродов – вполне разумный вариант их грохнуть! Хоть и жестковатый, но к рассмотрению вполне приемлемый! А насчет твоих изменений – да не бери в голову! Всё в мире меняется, движение — жизнь! Да и что, у тебя есть другие приемлемые варианты?
— Нету! – Вздохнул я.
— Короче, всё! Подбери сопли, мы спешим! Я тут договорился насчет рандеву с Леной и Олей… да, да, именно с той Леной, о которой ты подумал! Ну чё ты замер?! Идём уже!
— Ты что, прямо сейчас договорился встретиться?
— Нет, ближе к вечеру.
— Тогда куда ты меня сейчас тащишь?!
— В парикмахерскую, блин! Ты себя в зеркало видел? Скоро на обезьяну на ветке похож будешь. На плохо выбритую, причём, обезьяну!
Местный цирюльник довольно быстро постриг нас, побрил и освежил одеколоном. Времени ещё хватало, и мы решили выпить кофе и обсудить дальнейшие планы на жизнь.
— В общем, смотри, Маньяк, какие у нас сейчас расклады: Резкого мы потеряли…
— Ну почему потеряли? Мы его дотащили, и он выживет, без сомнений! А в Улье если выживет – значит, и в норму придёт!
— Не спорю! Но когда это будет? Не сидеть же нам в стабе всё это время, кроме того, у нас тут в бюджете дыра образовалась, а других способов эффективной добычи споранов, кроме охоты, у нас нет.
— Это да! — Кивнул Маньяк.
— Что я, собственно, предлагаю: где охотиться, нам особо не принципиально, а разведать, что происходить в стабе с названием Горка, мы можем и сами. Ну, так… в общих чертах – просто придем туда и посмотрим, может, и заметим чего, а по дороге и на заражённых поохотимся.
— А что, нормальный план – возражений и дополнений нет! 
*** 
Как же это приятно — не передвигаться перебежками от укрытия к укрытию, и даже не просто направляться к назначенной цели, а просто неспешно идти куда ноги несут! А тем более идти под руку с красивой девушкой. А со мной под руку шла девушка, которая мне очень и очень нравилась!
Мы встретились в назначенное время рядом с баром Рок и вчетвером отправились гулять по стабу. Я и не знал, что тут есть такие места: парк с выложенными разноцветной плиткой дорожками и чем–то вроде сада камней, площадь с настоящим памятником в полный рост одному из основателей стаба по имени Красный Пёс. Лена рассказала нам, что площадь часто называют площадью Красного или площадь Пса, а иногда и Красной площадью, но больше в шутку – большим размером она не отличалась.
Мы много шутили и смеялись, особенно в этом деле усердствовал Маньяк! Надо отметить, на этот раз мой друг меня приятно удивил тем, что не все его шутки отличаются повышенной эргономичностью и имеют явный запах солдатских портянок – может, когда хочет, и нормально шутить. Разговор лился легко, плавно переходя от темы к теме. Коснулись и темы отношений между мужчиной и женщиной, и я узнал, что в прошлом мире Лена была психологом и неплохо разбирается в этом вопросе:
— Здесь, в Улье, крепкие союзы между мужчинами и женщинами очень редки, — проговорила Лена немного менторским тоном. Чёрт! Какой же красивый у неё голос! – И не только из-за демографического перекоса в сторону мужчин, просто крепкие отношения, как правило, предполагают создание семьи, а семья, в свою очередь, рождение детей, а с этим в Улье большая проблема.
Тут Маньяк нарочито печально и громко вздохнул и красиво увёл разговор с печальной темы:
— Эх! А в моей жизни тоже была большая любовь и серьёзные отношения! Я даже всерьёз собирался жениться!
— И что же потом случилось? – Спросила Ольга.
— Жестокая судьба разлучила нас! Родители начали водить её в другой детский сад! 
Солнце плавно опустилось за горизонт, стало прохладно, и Маньяк жестом фокусника извлёк из небольшого рюкзака, который он полдня носил за плечами, четыре кружки и термос с глинтвейном – похоже, у этого товарища всё продумано заранее! Ну или ему в планировании помогла одна темноволосая особа, с ехидным прищуром следившая за его действиями и, кажется, нисколько не удивившаяся такой предусмотрительности. В общем, прогулка удалась на славу, а дальше стало ещё лучше, и в её финале я оказался с Леной у неё дома. Более того, в постели с ней!
Милая и тихая девушка с фигурой греческой богини, красивым лицом и восхитительными глазами в постели оказалась просто пламя! Как искренне, с каким жаром и страстью она отдавалась мне, просто не описать словами! Ну, в первый раз с жаром и страстью… а второй с наслаждением и нежностью. Надо ли говорить, что уснул я абсолютно, просто до неприличия, счастливым!  

Глава 12

Раннее, очень раннее летнее утро, четыре-пять утра, когда уже рассвело, но солнце ещё не показалось из-за горизонта. Есть в этом времени что–то особенное, какая–то своя магия. Вокруг прохлада, свежесть и тишина… Слышно как шелестит под ногами поросшая коротенькой травкой тропа, слышны редкие пронзительные голоса птиц – и эти звуки не разрушают, а лишь усиливают ощущения тишины.
Сейчас я был даже рад тому, что Маньяк вытащил меня из постели ни свет ни заря. И это из постели, в которой я был с любимой девушкой! Ну ладно, с любимой – это, может быть, громко сказано, но по крайней мере с девушкой, которая мне очень и очень нравилась! Но вот чтоб пройтись так по утренней тишине и прохладе… В общем, оно того стоило! 
Нет, конечно, если бы мы не решили ещё вчера, что сегодня с утра уходим из стаба – хрен бы я попёрся утренней тишиной и прохладой наслаждаться! Но уж если всё решено – нет смысла оттягивать момент. Тут мои взгляды полностью совпадают со взглядами моего друга Маньяка: не решил – думай, прикидывай и решай; а уж если решил – делай, не затягивай!
Обычно Маньяк будит меня громкими, до омерзенья бодрыми воплями и чуть-ли не пинками под рёбра – эффективно, не спорю, но очень неприятно. А сегодня я проснулся от того, что кто–то аккуратно теребит меня за высунувшуюся из-под одеяла ногу – так ещё в том мире теребила меня моя кошка Буська, когда хотела привлечь моё внимание. С трудом разлепив глаза, я удивлённо уставился на присевшего у кровати на корточки Маньяка и уже хотел было спросить, какого чёрта он делает и как, собственно, он вообще сюда попал, но Маньяк приложил палец к губам, указывая взглядом на мирно посапывающую рядом со мной Лену, а потом кивнул в сторону открытого окна – ну да, второй этаж, Маньяк сюда ни то что забраться, а даже просто запрыгнуть смог бы.
Пока я всё это осознавал, успел окончательно проснуться и оценить и правоту своего друга, и его деликатность. А что, с него бы сталось вломиться в Ленину комнату с шумом и воплями вроде «вставайте, лежебоки, успеете ещё отоспаться, у нас впереди вечность!!!», ну или что–то вроде того…Ан нет! Умеет, молодчик, проявить чувство такта. Умеет… когда хочет!
Пока я выбирался из объятий своей девушки, она всё же проснулась, хотя это даже к лучшему – не мог же я исчезнуть, не попрощавшись.
— Скил, — сонным и чуть хрипловатым голосом спросила Лена, — ты уже уходишь?
— Да, солнышко, мне пора, – Я поцеловал её в губы. – Помнишь, я вчера говорил, что мы сегодня в рейд собираемся?
— Да, помню, – кивнула Лена, приподнимаясь, чтоб ещё раз меня поцеловать. – Ты только возвращайся обязательно, Скил, я буду тебя ждать.
При этих словах в груди что–то сладко защемило, а чуть подпорченное ранней побудкой настроение взлетело до небес!
К «свинскому» посёлку мы подошли, когда злое солнышко Стикса уже взошло, но припекать по–настоящему ещё не начало. С тех пор, как мы с Маньяком в прошлый раз приходили сюда за двухколёсным транспортом на мускульной тяге, здесь вроде ничего не изменилось – всё тот же пасторальный пейзаж, спокойный благополучный посёлок. Но что–то меня настораживало.
— Скил! Долго ты ещё планируешь тут «настороженный арёль в гнэздэ» изображать?! – Коверкая слова, осведомился Маньяк, сидящий на соседней ветке раскидистого тополя, куда мы забрались для лучшего обзора.
— А что тебе не нравится? Хорошая позиция для наблюдения – нас не видно в листиках, а у нас обзор отличный! – Возразил я, не отрывая глаз от окуляров бинокля. 
— Да отличная позиция! Но чего мы тут сидим–то, осмотрелись же уже, нету никого?
— Точно! Нету никого! – Я понял, что мне не нравилось в происходящем. – Вот это мне и не нравится!
— А ты ожидал делегацию по встрече с оркестром и пышногрудой дояркой с караваем и солонкой на перевес?
— Нет, не ко времени! – великодушно отказался я от оркестра и доярок и пояснил свои опасения. – Просто мне рассказывали, что местные свинки не очень–то любят путешествовать: корма им тут хватает, с перезагрузкой много биомассы прилетает – всё же целая свиноферма, да и частные приусадебные хозяйства, считай, у каждого есть. В общем, свинки только на перезагрузку в соседние кластеры уходят, а так им и тут хорошо.
— Ну, да я тоже что–то такое слышал.
— Вот! А нам сейчас с нашей позиции половина посёлка видна, если не больше, и мы никого еще видели, и шума никакого не слышно, даже птички не поют.
— Ну это ты просто пока на ухо туговат – воробьи там дальше чирикают…
— Не суть! – Отмахнулся я. – Тут нет никого! И это меня напрягает, потому что это странно.
— Все ушли на фронт… — пожал плечами Маньяк.
— Если бы мы этот «фронт» слышали, ну в смысле то, что могло привлечь местных заражённых, я бы и слова ни сказал! А сейчас вероятнее, что пришёл кто–то большой и всех подъел, а тут мы такие наивные и вкусные!
— Ну и что-делать–то будем, свалим отсюда по–тихой? Не сидеть же теперь тут до вечера.
— Эх! На «лисапеде» всё же хочется покататься! – Покривился я.  – Давай сходим за транспортом, только очень тихо и огородами – авось пронесёт!
Я не очень долго живу в Улье, но и новичком меня не назовёшь. Я успел неплохо «прокачать» как свой дар, так и своё тело. По физическим параметрам до Маньяка мне ещё далеко, но в прошлом мире мне такое и не снилось – сейчас я вполне могу конкурировать как со звёздами паркура, так и с чемпионами кроссфита. А уж мой прокаченный дар Улья — это вообще что–то с чем–то! Подумать только, сейчас я могу практически взглядом пробить дыру в голове не самой слабой твари (колючий взгляд – ничего не скажешь), а тех, что попроще, так и вообще сбить с ног целую стаю, если, конечно, они встанут поплотней.
Но головокружения от успехов у меня не случилось —  всё это не повод расслабляться и чувствовать себя на стандартных кластерах в безопасности. Да, мой развитый дар даже мне самому кажется крутым — и он, надо отметить, не с неба мне таким свалился, я развивал его как мог, а уж со стороны такое умение и вовсе кажется «имбой» — известно ведь, что у соседа в саду яблоки всегда кажутся и вкуснее, и крупнее. Я, кстати, выяснил у Маньяка, что он имел в виду, когда называл умение Щита «имбой», точнее, что такое эта самая «имба»: оказалось, это геймерский термин, означающий что-либо (способность или предмет, или что–то в подобном роде), нарушающее игровой баланс – этакий меч-кладенец, или пресловутая кнопка «убить всех», в общем.
Так вот, умение моё отнюдь не является «имбой»: сейчас я могу атаковать лотерейщика в лоб, и это не фигурально выражаясь, а именно пробить толстую лобную кость уже начавшего изменяться и гораздо более крепкого, чем человек, заражённого; а вот того же кусача… сильно сомневаюсь – во всяком случае, проверять, рискуя быть сходу сметённым тварью, не стану; ну а с рубером даже пытаться не стоит – ему мой дар сможет пробить только затылок, хуже защищённый из-за находящегося там нароста спорового мешка, а его нужно ещё заставить этим затылком к себе развернуться. Но главная слабость моего дара даже не в этом – ограниченный радиус действия в двадцать метров, вот что плохо! Когда мы охотимся на заражённых или хотя бы заранее знаем об их приближении, можно худо-бедно оценить противника и спланировать рисунок предстоящего боя – как можно использовать рельеф, как на нас будут нападать и куда мы будем от этих атак уходить. Не зря же мы ценой многочисленных ссадин, ушибов и вёдер пота отрабатывали на тренировках всяческие отскоки, перекаты и прочие кульбиты. А вот если серьёзный заражённый начнёт охоту на нас, тут расклад может получиться совсем другим – один прыжок того же рубера из засады, и я скорее всего даже матюгнуться не успею, и дар мне никак не поможет.
Поэтому, предполагая, что местные обитатели не отправились все дружно на какую–то экскурсию, а были съедены кем–то большим и сильным, к дому зажиточных поселян, где хранились велосипеды, мы пробирались с максимальной осторожностью. А получив желаемое, не рискнули выходить на дорогу и пробирались всё так же огородами, таща велосипеды на себе. И лишь покинув пределы подозрительно спокойного посёлка, мы оседлали наших железных коней и припустили так, как будто за нами уже гнался тот гипотетический монстр, который всех тут подъел! 

Глава 13

Глухие и спокойные лесные кластеры, окружавшие Рок, давно закончились, и ехали мы не спеша и молча, чтобы не привлекать внимания и не влететь сдуру в лапы к какой-нибудь хорошо отожравшейся и поумневшей твари. Думали каждый о своём, но при этом не забывали прислушиваться и оглядываться по сторонам: несмотря на то, что за Маньяком, а потом и за мной закрепилась репутация рейдеров обезбашенных, а то и отмороженных на всю голову, осторожность и бдительность — наше всё! по–другому в Улье долго не живут.
Маршрут, который мы для себя наметили, пролегает мимо кластера с небольшим городом, или, что вернее, с частью города крупного, далее наш путь лежит через поля и пустыри. Стикс, в свойственной для него манере, пристыковал подобное к подобному: на одном кластере пустыри городских окраин, на другом — сельскохозяйственные угодья.  А что? Там нет деревьев, и тут нет деревьев – значит, похожи! Так и вышло, что пасторальный пейзаж здесь резко переходил в урбанистический. Зелёное с желтеющими макушками поле выгодно контрастировало с серыми бетонными коробками многоэтажек, и над этим всем высокое небо с редкими белыми барашками облаков, бока которых позлатило начавшее свой спуск к горизонту солнце. Если бы я был художником, обязательно запечатлел бы эту картину на холсте. Но я рейдер, и думать мне надо о вещах более приземлённых, например, о том, где разжиться чем-нибудь ценным и как при этом остаться в живых… Особенно о том, как остаться в живых! Поэтому я негромко окликнул едущего впереди Маньяка: 
— Давай к тем кустам – надо уточнить дальнейшие планы. 
— Угу, – кивнул Маньяк и свернул к густому кустарнику у обочины.
— Так! На повестке у нас один вопрос: как двигаемся дальше? Судя по поим записям, — я достал из рюкзака изрядно потрёпанную тетрадь, которая являлась моим дневником и одновременно записной книжкой, — у нас дальше поля. Ага, верно, не заблудились… Полей много, через них идёт вполне нормальная дорога, но на ней мы будем как на ладони. Можно обойти по лесам-кустам, но крюк выйдет приличный.
— Может, ну их нафиг, поля-кусты твои? – Скривился Маньяк.
— Это не я их насажал, чегой–то они мои?
— Продираться по ним, — продолжил Маньяк, пропустив мимо ушей вопрос о принадлежности кустов, — это мы день, а то и два, потеряем, сколько там мы будем на велосипедах ехать, а сколько они на нас, это одному Стиксу известно.
— Мда, по кустам с велом на горбу мне тоже лазить не хочется.  Ладно, давай напрямик рванём – там нас, конечно, хорошо видно будет, зато и нам будет всё видно, а на колёсах, если что, шанс оторваться будет.
— Или отбиться, – кивнул Маньяк.
—  С этим решили! Тогда ещё вопрос: дело к вечеру идёт, если прямо сейчас поедем, ночевать придётся в чистом поле, а если завтра с утра двинуть – за день точно проехать успеем.
— Так себе вариант посреди поля спать, – вновь скорчил кислую мину Маньяк. – Лучше уж с утра.
— Тогда сегодня предлагаю наведаться в этот городок, пополнить запасы воды и еды. Он, кстати, судя по записям, три дня после перезагрузки, но тут уж что рядом с ним, что в нём – одинаково небезопасно.
— Да ладно, — махнул рукой Маньяк, – захаваемся в какой-нибудь подвал глухой или на крышу.
На подъезде к городу раздался сухой треск пары коротких автоматных очередей, и я не сдержал приглушённых ругательств, но всё затихло. На разборки рейдеров не очень похоже – там, как правило, если уж до стрельбы доходит, то уже двумя очередями не обходится! Может, кто из свежих, попавших в Улей с этой перезагрузкой, развлекается. По крайней мере, хочется в это верить. Да, так, скорее всего, и есть. Но не успел я облегчённо выдохнуть, как из-за здания бензозаправки в двадцать метрах от нас выбежала весёлая компания: лотерейщик, судя по остаткам одежды и нечеловеческим габаритам, и два топтуна – их подпрыгивающую походку и стук костяных пяток по асфальт ни с чем не спутаешь.
Твари за заправкой, судя по перемазанным в крови мордам, кого–то жрали, но звук выстрелов показался им более перспективным, и они рванули туда — наверное, кушали кого–то не слишком вкусного, своего менее удачливого собрата, например. Нас они пока не замечали, и мы замерли на месте, стараясь слиться с рельефом – авось и пронесёт.
Авось на этот раз не пронёс: один из топтунов на бегу постоянно вертел башкой, украшенной длинными, хоть и редкими космами ещё не до конца выпавших волос (возможно, раньше это была прекрасная дама или хаерастый парень), и наша попытка замереть и слиться с рельефом (ага, спрятались два амбала на велосипедах посередь пустой дороги) с треском провалилась. Возможно, у этого заражённого слух оказался чуть лучше, чем у остальных, и его насторожили мои высказанные под нос ругательства (надо отвыкать ругаться вслух), а может просто оказался умнее остальных. В общем, топтун заметил нас, резко затормозил и утробно заурчал, а спустя секунду к нему присоединились и его компаньоны, и все они ломанулись в нашу сторону!
Зараженные рванули к нам, а я рванул от них и в сторону от города, Маньяк без разговоров последовал за мной. Два топтуна и лотерейщик — это далеко не самый низ пищевой цепочки заражённых, но никакого страха я не испытывал: справимся без проблем и без стрельбы, на такие случаи схема у нас с Маньяком отработана. А в сторону решил отъехать, чтобы отвести наши будущие трофеи от заправки и города, ведь их урчание — это сигнал «кушать подано», вдруг из города на него ещё кто прибежит, или за заправкой кто-нибудь посерьёзней решил от трапезы не отрываться? Тогда у нас будет больше пространства для манёвра, и смыться, в случае чего, шансов больше.
Новых действующих лиц, вопреки моим опасениям, не добавилось, и, проехав метров триста и немного оторвавшись от погони, мы соскочили с велосипедов, скинули рюкзаки и спокойно приготовились к бою.
Когда твари почти добежали до нас, Маньяк с томагавками в руках с видом заправского берсеркера прорычал что–то нечленораздельное и бросился на встречу противнику. Заражённые чуть замешкались от странного поведения еды и перевели все своё внимание на Маньяка. А тот в низком прыжке, распластавшись параллельно земле и пролетев мимо лотерейщика, угостил того ударом томагавка в колено и ушёл в перекат за спинами заражённых. Большого урона он этим, конечно, не нанёс, но сделал всё, что надо – отвлёк внимание на себя, да ещё и развернул тварей ко мне плохо защищёнными затылками. Как говорится: война – фигня, главное — манёвры!
Удар! И один топтун вспахивает мордой землю. Секунда на перезарядку дара — и другой валится с пробитым черепом и принимается выделывать ногами замысловатые кренделя, отплясывая обычный для заражённых посмертный танец. Маньяк подныривает под размашистый удар частично растерявшего резвость лотерейщика, шаг вперёд, разворот — и его топор с хрустом проламывает затылок последнего противника!
***  
В городе мы закинули велосипеды на крышу трансформаторной будки (не то чтобы в Улье на каждом шагу попадались велоугонщики, скорее совсем наоборот – тут таких ещё поискать надо, но, как говориться, подальше положишь – поближе возьмёшь), и продолжили путь на своих двоих — манёвренность у пешехода куда как повыше будет, а преимущество в скорости, которое даёт железный конь, в условиях городской застройки и ограниченной видимости и вовсе может сыграть дурную шутку. 
Объект, привлёкший наше внимание, выстрелами вскоре обнаружился — им оказалось обнесённое по периметру сетчатым забором двухэтажное здание полицейского участка. Жертвы полицейского беспредела валялись тут же, неподалёку от забаррикадированного входа. Вероятная картина происходящего начала прорисовываться: выжившие после начала зомби-апокалипсиса люди, иммунные или ещё не переродившиеся, логично решили обзавестись оружием, захватили местный полицейский участок и забаррикадировались в нём, не забыв закрыть и пристегнуть толстой цепью ворота, так сказать, внешнего периметра, состоявшего из высокого сетчатого забора, и сидят постреливают из укреплённых позиций по разным ловкачам, сумевшим преодолеть первую преграду. Переродившееся население тоже собралось к зданию органов правопорядка в количестве не менее сотни рыл и теперь бродило вдоль ограждения, регулярно проверяя забор и ворота на прочность. Мы же с Маньяком в данный момент наблюдали за происходящим с балкона четвёртого этажа стоящей рядом девятиэтажки.
— Ну что, надо бы нанести визит вежливости осаждённым, – предложил Маньяк.
— Надо, — кивнул я, — но сначала надо обозначиться и договориться, а то как бы они с перепугу в нас стрелять не начали.
Присев за бетонное ограждение балкона, чтоб не отсвечивать на виду, мы начали переговоры:
-Эгей! В теремке! – Проорал Маньяк так громко, что с ближайших крыш взлетели перепуганные голуби. У меня аж ухо, повернутое в его сторону, заложило.  Я скорчил Маньяку страшную рожу и покрутил пальцем у виска. Парень виновато ойкнул (похоже и сам не ожидал, что получится так громко) и продолжил чуть тише: — Гостей принимаете?!
Пару минут ответа не было, а потом из здания донеслось:
— Принимаем, если вы людей не едите! Только мы мертвяков от ворот отогнать не сможем!
— Не волнуйтесь, мы сами справимся. Вы, главное, с перепугу, стрелять не начните!
— Хорошо! Не будем стрелять.
Пробежка от угла дома к закрытым воротам участка. С десятиметровой дистанции удар даром Улья по массе медляков, которые со всей доступной им скоростью спешат к нам, и передние ряды слабых заражённых сбивают задних, все неуклюже пытаются подняться, мешая друг другу. Огибаем получившуюся кучу-малу, бежим дальше к воротам. Маньяк пинком в корпус походя отправляет в недолгий полёт ещё одного медляка, не попавшего под раздачу. Прыжок на ворота, подъём с переворотом, несмотря на рюкзак за спиной, даётся без особого напряжения – тренировки дают о себе знать, и вот мы уже внутри ограды, ещё секунда — и у входа в зданье. Внутри слышится возня растаскиваемой баррикады, за сеткой забора беснуются обиженные нашим плохим поведением заражённые. Наконец дверь открывается, в проёме показывается неформального вида парень с длинными волосами, собранными в хвост, и массивной серьгой в ухе. Машет нам рукой, чтобы мы заходили. Мы заходим… и нас берут на прицел сразу трёх автоматов!

Глава 14

— Воу-воу! Полегче! – Маньяк поднял руки на уровень груди открытыми ладонями вперёд в жесте «типа сдаюсь», ухмыльнулся и проговорил сильно растягивая гласные: — Смотри-и, Скил, ка-акие воинственные мужчины!
Очередная выходка Маньяка в стиле плохого клоуна явно была затеяна с целью занизить нашу потенциальную опасность в глазах перепуганных людей. Правда вместе с опасностью Маньяк и свой авторитет занизит неслабо, но это его, по–видимому, совсем не беспокоило. Да и поднять авторитет в глазах новичков в случае чего для него проблем не составит – погнёт лом там… или каску съест.
А на прицеле нас держали именно новички: 
Первый — не старый ещё, но полностью седой мужик. Одет в гражданское (кроссовки, джинсы, свитер с высоким горлом), но оружие держит уверенно, смотрит на нас с интересом и опаской. С ним, я думаю, можно будет договориться без особых проблем.
Второй — молодой парень в полицейской форме с нашивками сержанта. Ствол «ксюхи» в его руках хоть и направлен в нашу сторону, но намерения стрелять у парня, похоже, изначально не было, он вообще, казалось, забыл, что держит в руках. На нас смотрит с нескрываемым изумлением, что в общем–то понятно: выглядим мы с Маньяком как воины-десантники с картинок – здоровенные, в камуфляже и лёгких бронежилетах, выражение лиц бравое и придурковатое. В общем, с этим персонажем тоже проблем возникнуть не должно.
А вот третий взявший нас на прицел мужик вызывал у меня опасения: форменный китель с погонами подполковника не имел никаких шансов застегнуться на объёмистом брюхе, но в остальном сидел на толстяке вполне нормально. То есть одежда явно принадлежит тому, на кого она в данный момент надета, а значит, передо мной высокое начальство и все здесь должны его слушаться. А вот взгляд у начальства мутный и злобный, и уставился он на нас так, будто в самый разгар мужской посиделки неожиданно появились сразу две его горячо «любимые» тещи. И дыхание у подполковника с хрипами и каким–то бульканьем – скорее всего, не повезло с иммунитетом, перерождается мужик. Не пальнул бы в нас на остатках угасающего разума.
Ещё в помещении присутствовали субтильного сложения девушка, которая сидела у стены и пыталась поудобнее пристроить замотанную бинтами левую руку, делать это ей было неудобно – руки и ноги раненой сковывали наручники; и дородная тётка лет пятидесяти, одетая во что–то среднее между халатом и платьем и вооружённая грандиозных размеров половником.
— Руки вверх! – последовала команда от «подпола».
— Спокойно, народ! Мы пришли с миром, —  ответил я, и не подумав выполнять приказ. Вместо этого чуть расфокусировал взгляд, чтоб охватить им больший радиус и в случае чего отправить всю вооружённую компанию в недолгий полёт к ближайшей стене с помощью дара Улья.
— Вы кто такие?! Руки в верх подняли, кому сказано! – Проорал всё тот же подполковник. Сержант под начальственными криками вспомнил, что в руках у него оружие и он тут, так сказать, при исполнении, а не погулять вышел, приосанился, посерьёзнел и уверенней взял нас на прицел. А вот мужик в гражданском с явными сомнениями посматривал то на нас, то на закусивших удила стражей порядка. Он среди собравшихся, похоже, самый адекватный – если с кем-нибудь и договариваться, то с ним!
А ситуация, между тем, складывается не самая приятная: мы торчим в дверном проёме, на виду у толпы заражённых, которые при виде сбежавшего ужина бесновались и активно пытались протаранить сетчатое заграждение. Они и раньше пытались прорваться к зданию, но, когда они не видели «вкусных человеков» прямо перед собой, эти попытки были вялыми и одиночными – так, ходили вокруг толпой, и время от времени кто-нибудь из них кидался на забор, теперь же эти попытки приобрели массовый характер. Твари тупые и не организованные, и потому преграда пока выдерживала натиск, но у всего есть предел прочности, да и просто по случайности навалятся разом на одну секцию тел двадцать и продавят. Не то чтоб толпа низших заражённых представляла для нас серьёзную угрозу: мы от медляков и немногочисленных бегунов просто сбежим, да и перебить сможем, если потребуется, растянем эту толпу, чтоб массой не завалили, а дальше дело техники. Вот только проку с этой героической битвы… пара споранов, и то если повезёт.
А с другой стороны у нас ничего не понимающие и агрессивно настроенные новички. Точнее, агрессивно настроен только подполковник, у которого заметно «подтекает крыша», если бы не он, контакт, я думаю, был бы уже налажен. В общем, нужно ставить вопрос ребром!
— Значит так! – Я добавил в голос металла. – У нас есть информация о происходящем вокруг, которая вам, я так думаю, жизненно необходима! Сейчас у нас есть два варианта развития событий. Первый: вы отводите стволы в сторону, заметьте, я не требую сложить оружие или убрать стволы за спину – просто не тыкайте ими в нас! Потом мы закрываем двери, чтобы убраться с глаз заражённых, и продолжаем общение. Второй: мы уходим своей дорогой, а вы остаётесь со своими проблемами.
— Руки вверх подняли! Стрелять буду! – Опять завёл свою «шарманку» подполковник.
Но его перебил седой мужик в гражданском:
— Саныч! — окликнул он подполковника, кладя руку на его ствол. – Парень дело говорит – три дня уже ни связи, ни помощи, они, возможно, наша единственная возможность понять, что случилось, и выжить.
Означенный Саныч сперва уставился на своего рассудительного товарища волком, как будто не сразу узнал своего, но потом как–то рассеянно моргнул, покивал, а потом и вовсе повесил «ксюху» за плечо, сел на стоящий неподалёку стул и прижал ладони к вискам. Седой посмотрел на это, вздохнул и обратился к нам:
— Я Виктор, следователь местного убойного отдела, это Саныч, — кивок в сторону подполковника, — мой непосредственный начальник; Ваня – сержант ППСник; есть ещё Егор – в том же чине, он сейчас наверху, за подступами наблюдает; тётя Соня – наша кормилица; Витёк и Света – гражданские из выживших.
— Я Скил, а это Маньяк – мы вольные рейдеры. У вас сейчас много вопросов – на многие из низ есть ответы здесь. – Я прошёл в центр помещения и скинул из-за спины рюкзак, в клапане которого я носил десяток специальных брошюр для новичков, такие печатали в большинстве крупных стабов, в том числе и в Роке. – Сначала прочтите эти брошюры, — я отдал всю стопку Виктору, — а потом мы с Маньяком постараемся ответить на оставшиеся у вам вопросы.
Когда все ознакомились с содержимым брошюр, Витёк задумчиво потеребил массивное кольцо в ухе и встрепенулся:
— Я пойду Егору отнесу, — помахал он перед собой брошюрой, — и сменю его.
А этот Витёк, надо отметить, перспективный кадр: несмотря на субтильность телосложения, которую не смог скрыть даже просторный балахон с эмблемой группы «Iron Maiden» на спине, сумел не только выжить, но и оружием обзавёлся – за поясом торчит металлическая бита, в руках спортивный арбалет, к которому имеется колчан с болтами. Колчан, кстати, неформал закрепил ремнями за спиной так, что оперенье болтов выглядывает из-за левого плеча, что в сочетании с длинными волосами смотрится очень антуражно – чувствую, зваться ему в дальнейшем Эльфом! Если выживет, конечно. Хотя нет – скорее всё же Нефором!
Витёк скрылся за дверью и через пару секунд оттуда раздалось характерное урчанье. Я было поспешил на помощь пареньку, но Виктор, правильно поняв мой порыв, жестом остановил меня и пояснил:
— Это у нас там в обезьяннике сидят эти… мм… заражённые. Когда все только начиналось, мы как–то пытались контролировать ситуацию, ну и…
— Понятно. – Кивнул я, избавляя Виктора от необходимости объяснить, зачем они насадили заражённых за решётку. – Их нужно убить – снова людьми они не станут, а то урчанье, которое они издают… у заражённых это как сигнал, что они видят еду. Есть мнение, что мы слышим только часть диапазона этого звука, а сигнал передаётся и на другой частоте. В общем, слышат твари его очень далеко – может, именно поэтому их столько и на собиралось к вашему забору.
Виктор поджал губы и покивал в ответ.
— Мы займёмся ими.
Заражённые в обезьяннике (а насовали их в небольшое помещение не меньше пары десятков) встретили нас с Маньяком и сержанта Ивана, как фанаты поп-звёзд встречают своих кумиров: толкая друг друга, столпились к решётке, тянули к нам руки… только вместо восторженных воплей было плотоядное урчанье.
— Ваня, у тебя ключи есть? – Уточнил я у взявшегося сопровождать нас сержанта.
— Ага! – Кивнул сержант.
— Тогда действуем так: я их сейчас уроню, ты быстро откроешь двери, запустишь Маньяка, а он их перебьёт.
— Ага! – Снова кивнут Ваня (хорошо не стал уточнять, как именно я собираюсь ронять заражённых), а Маньяк со зловещим видом достал свои томагавки.
Две минуты — и Ваня с ошарашенным лицом переводит взгляд с меня на лужу, растекающейся по полу крови, потом на Маньяка, вытирающего топоры об одежду убитых заражённых, потом снова на меня.
— Кровь надо будет как–то убрать, – кривлюсь я и направляюсь обратно в холл.
— Привыкай, Ваня! – Маньяк дружески хлопает по плечу обалдевшего от происходящего сержанта. – Se la vie!
Вхожу в холл и обращаю внимание на девушку… Свету, кажется, которая сидит у стены, скованная по рукам и ногам. Сложение у неё спортивное, а не субтильное, как мне сначала показалось – видимо, занималась раньше чем-нибудь, какой-нибудь спортивной гимнастикой, например, может, потому и удалось выжить. Глаза ясные, смотрит на меня с опаской, но вполне осмысленно – признаков того, что она перерождается в тварь, не заметно.
— А девочку вы арестовали из-за того, что её покусали? – Спрашивает проследивший за моим взглядом, Маньяк.
— Да, мы думали, что она тоже может… — отвечает Виктор.
— Не, так зараза Улья не передаётся.
— Да, конечно, сейчас сниму наручники, – кивает Виктор и направляется к Свете.
— А вот у Саныча есть все признаки… — Решаю я поднять неприятную тему, но закончить не успеваю. Саныч встаёт и с урчанием тянет руки к Егору, который спустился и вдумчиво изучает брошюру, не обращая никакого внимания на окружающих.
Концентрирую взгляд на свежем заражённом, собираясь приложить его даром Улья. В этот же момент в висок ему прилетает томагавк — невольно перевожу взгляд на него, и томогавк, получив дополнительный импульс, проламывает голову бывшего подполковника, буквально взрывая её, и пролетает дальше, а содержимое черепной коробки летит на стену! Света от этого зрелища не сдерживает рвотных позывов и опорожняет желудок. В общем, кровь, мозги на стенах, блевотина… только кишок, свисающих с люстры, для полноты картины не хватает!
*** 
На ночлег мы устроились отдельно от остальных в одном из пустующих кабинетов на втором этаже – им, я полагаю, есть что обсудить без посторонних, а мы с Маньяком, как не крути, своими для них стать ещё не успели.
А перед этим нас плотно накормили сытным и очень вкусным ужином, после которого сонливость навалилась просто непреодолимая! Когда казавшиеся бесконечными расспросы о том, что да как обстоит в новом для новичков (простите за тавтологию) мире, стихли, тётя Соня всплеснула руками и воскликнула:
— Да что же это мы?! Хлопцы, вы ж наверно голодные! – После чего мы были до отвала накормлены.
Провиант добывали Витёк с Егором, совершая вылазки через крышу и пробираясь в стоящую в притирку к зданию полицейского участка высотку. Там они по–тихому «марадёрили» квартиры, оставшиеся без жильцов, а иногда и приканчивая переродившихся хозяев совместным усилиями. Там же они и раздобыли небольшую газовую плитку и запас газа в баллонах для неё. На ней и готовила еду тётя Соня. И готовила она, надо отметить, просто великолепно! Давненько я не ел такой вкусной домашней пищи! 
— Чего-о-ох… с новичками делать будем? – Спросил Маньяк, пытаясь подавить зевок. – по–хорошему, надо бы их в стаб доставить.
— Опять в Рок возвращаться, — скривился я. – Эдак мы никогда до этой Горки не доберёмся! Не то чтоб нам туда прям сильно надо – задание–то от Спецуры не у нас, а у Резкого, вроде как, было, и то «вроде как»! Но всё же есть какая–то цель, значит, надо бы её достигнуть.
— Тоже верно!
— А новичков завтра можем проводить до леса, проинструктировать там… план как дойти накидать… должны добраться! А сами своей дорогой двинем! В любом случае, давай подумаем об этом завтра – утро вечера мудренее и всё такое.
— Давай! — Согласился Маньяк.
Разбудил нас близкий треск автоматных очередей. Я как ужаленный подскочил с постели и рванул к окну, Маньяк оказался там даже раньше меня. В свете луны мы увидели, что на территорию участка прорвались два серьёзных заражённых – лотерейщики, не слабее, подробнее рассмотреть освещение не позволяло. Сетчатый забор не стал помехой для не самых слабых тварей, но их заметил часовой, дежуривший тут, на втором этаже. Вот только он не просто поднял тревогу, а открыл беспорядочную стрельбу из своего «укорота». Может, конечно, это и правильно – хороший способ оповестить всех об опасности. Вот только тварям он никакого видимого урона не нанёс, может, и вовсе не попал ни разу, а вот звуки стрельбы в ночной тишине разносились на всю округу, и для меня и Маньяка были как серпом по известному месту! Однако если заражённые прорвутся в здание, пока мы будем спускаться, вполне могут успеть кого-нибудь порвать!
Чтобы не тратить время на беготню по коридорам и спуск по лестнице, я вышиб даром оконное стекло вместе с рамой и проорал:
— Прекратить огонь!!! – Как ни странно, подействовало, и выстрелы стихли.
Маньяк, а следом и я выпрыгнули в окно, благо долго собираться нам не пришлось — на стандартных кластерах мы всегда спали, не раздеваясь, а оружие я и в стабах предпочитал держать под рукой. И вновь раздались выстрелы, на этот раз уже внутри здания.
Пара лотерейщиков не доставила нам больших проблем: на появление новых целей они отреагировали стандартно – заурчали и рванули к нам, ну, точнее, собрались рвануть. Первого я ударил даром Улья, целя в раскрытую пасть – нижнюю часть затылка и часть шеи просто вынесло! На мгновение я увидел сквозь дыру свет луны, потом потерявшая опору голова твари упала на грудь, повиснув на шейных мышцах и сухожильях.
Второй успел сделать пару шагов, а потом Маньяк, буквально размывшись в воздухе, прыжком зашёл за спину заражённого и с разворота нанёс страшный по силе удар своим томагавком, почти полностью перерубив толстую шею твари.
Стихнувшая было в здании стрельба снова началась, но почти сразу прекратилась. Раздался какой–то грохот, потом чей–то ни то вскрик, ни то всхлип. Мы побежали внутрь со всей возможной скоростью, но всё же опоздали – матёрая тварь, может, отожравшийся кусач, может, начинающий рубер, успела натворить бед.
Именно ей были предназначены последние выстрелы, что мы слышали. Лёгкие пули калибра 5.45 хоть и пробили тварь, не успевшую полностью покрыться тяжёлой костяной бронёй, но большого урона ей не нанесли – так, разве что, замедлили.
Я сходу ударил даром Улья в голову – пробить не получилось, да я и не слишком на это рассчитывал. Чтоб удар был более «пробивным», мне нужно сконцентрировать взгляд на кокой–то небольшой точке, а на это нужно время, да и освещение не способствовало – ночь вокруг! Я рассчитывал просто ошеломить, оглушить монстра, чтоб он не кинулся на нас сразу, и мой расчет оказался верным: получив удар по голове, тварь упала на четыре конечности и затрясла башкой. Маньяк такого шанса не упустил и тут же прыгнул через голову твари. Ещё в полёте он развернулся и всадил свои томагавки ей в затылок. Та издала звук — что–то среднее между воем и рыком, встала на задние лапы, а потом рухнула на пол и задёргалась в конвульсиях. Повреждение спорового мешка ни один монстр Стикса пережить не может!
Мы достали фонарики и начали осматривать холл в поисках выживших. Картина произошедшего начала складываться совсем не радостная, надо сказать! Заражённые атаковали участок с разных сторон, может, пришли на запах, может, решили посмотреть, что привлекло сюда толпу медляков – уже не так важно. Их, кстати, не видно – видимо решили убраться подальше от своих развитых собратьев. Лотерейщики проломили забор с одной стороны, наверное, рубер послал их, как отвлекающий манёвр (развитые твари бывают чертовски умны), а сам он чуть позже вломился со стороны входа. Стоящий на посту Витёк заметил лотерейщиков и начал стрелять. Виктор и сержанты спали в небольшом помещении вроде караулки в холле, и чтобы добраться до лестницы на второй этаж, им надо было пройти через холл.
Виктор выбежал первым, и рубер просто смял его о оторвал голову. Сержанты бежали следом и успели открыть огонь, но в тесном помещении их судьба была предрешена. Потом на шум подоспели женщины и рубер занялся ими – от Светы мало что осталось, а тётю Соню он ударил походя. Потом подоспел Витёк – правильно рассудив, что нам он с верха ничем не поможет, да и не нуждаемся мы в помощи, он тоже поспешил на шум и успел выпустить в тварь очередь, но рубер смял и его.
Тётя Соня оказалась единственной, кто был ещё жив. Улар рубера практически разорвал её на две части – такие повреждение даже для старого и опытного иммунного скорее всего оказались бы смертельны, и женщина доживала свои последние секунды. И по какой–то жестокой случайности она была в сознании – в её полных боли глазах читалась просьба, она беззвучно открывала рот, силясь что–то сказать, но воздуха в разрубленных лёгких не было.
Я положил правую ладонь ей на затылок, приподнял голову, потом взял левой за подбородок и резко крутнул в сторону. Мерзкий хруст… и всё кончено… Может это и жестоко, но, когда я повернул голову тёти Сони обратно, мне показалось, что я увидел в её остекленевших глазах благодарность.  

Глава 15

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь — не совсем согласен с этим утверждением. По моим наблюдениям, человек быстро привыкает ко всему, что ему приходится делать часто и на чём при этом он не концентрирует все своё внимание. Так, например, начинающий водитель, которому постоянно приходится ездить на машине, вскоре начинает включать указатели поворота перед тем как перестроиться или свернуть куда-нибудь, не задумываясь об этом – рефлекторно, по привычке!
На стандартных кластерах я провёл не так уж много времени, а как вольный рейдер и того меньше – по большей части в составе колонны с боевым охранением катался в качестве водилы. Но привычка двигаться от укрытия к укрытию, избегая открытых пространств, буквально въелась в подкорку, и сейчас посреди открытого всем ветрам и взглядам поля чувствовал я себя, мягко говоря, не в своей тарелке! Мозгом я вполне понимал, что видимость вокруг — километр на километр, и не только нас отлично видно, но и мы заметим врага заранее. Но вот паранойя спорила с разумом:
— Вон с той сопки на нас смотрит очень зоркая элита, для неё ведь пару километров не такое уж и расстояние, – нашептывала паранойя.
— Да чего она в лесу забыла–то? Грибы собирает? – Отвечал разум.
— Из деревни какой-нибудь прибежала, за козой гналась! – Снова паранойя.
— За какой ещё, на хер, козой?!
— За резвой!!! Ооочень резвой козой!
— Бред…
— А ещё в лесу снайперы внешников засели! – Не успокаивалась паранойя.
— Ага! На каждой ёлке по снайперу! – отвечал с сарказмом разум. – А на вершине горы на большом кедре так сразу три сидят!
Но несмотря на доводы разума, паранойя не успокаивалась. Да и не спешил я от неё отмахиваться: во-первых, как известно, даже если у вас паранойя, это ещё не значит, что вас никто не преследует; а во-вторых, а если это не паранойя, а предчувствие? Сколько раз я слышал истории о том, как рейдеров внезапно останавливало чувство, что следующий шаг делать ни в коем случае нельзя, и именно этот шаг и отделял их от верной гибели. Так что здесь, в Улье, от своих предчувствий лучше не отмахиваться — дольше проживешь! 
Но с другой стороны, если прятаться и останавливаться, как только возникнет ощущение опасности, умрёшь ещё вернее – у нас ведь и на стабах полной безопасности никто гарантировать не может. Так что я принял соломоново решение, а именно: через поля в кусты не ломился, но держался настороже как мог: прислушивался, всматривался и головой вертел на все триста шестьдесят градусов. Ну и на педали налегал со всем возможным усердием, только бы побыстрее убраться с этого чёртового поля! И Маньяк от меня не отставал, так что двигались мы довольно быстро. 
Шум двигателей разорвал царившую вокруг тишину, когда до конца поля нам оставалось не более полукилометра. Мы переглянулись и рванули с дороги напрямую в сторону леса, прямо через посадки злаковых. Дорогу, видимо, строили на совесть, и прежде чем положить асфальт, добросовестные строители насыпали хорошую подушку из гравия и… не знаю, чего ещё там положено насыпать. В общем, дорога возвышалась над остальной местностью едва ли не на метр, и просто залечь в траве и, оставшись незамеченными, пропустить колонну машин у нас бы никак не вышло – метр дорога, да ещё минимум полметра машина, преобладающая высота, как ни крути!
Возможно, мы зря переполошились, и это просто честные рейдеры возвращаются с не менее честного мародёрства, как бы парадоксально это не звучало, и никакая опасность с их стороны нам не грозит, но вот при любых других раскладах нам с большой вероятностью хана!  Нет, мы, конечно, парни крутые, и уже однажды вдвоём атаковали машину муров, вооружённую тяжёлым пулемётом, но то было в городе и с хорошо продуманной позиции, а вот так, в чистом поле… проще самим застрелиться, чтоб не мучиться! В общем, при плохом раскладе у нас один вариант – как можно скорее укрыться в лесу. К счастью, встреча с вероятными неприятностями произошла не в центре поля, а на краю, до опушки леса тут не так далеко – шансы есть!
Вот только ехать по асфальту или хотя бы по утоптанной грунтовке совсем не то, что по регулярно перепахиваемому полю, да и колосья, хоть и не слишком высокой, неизвестной мне злаковой культуры, тоже скорости совсем не добавляли. Вот ведь как назло – были бы они повыше, можно было бы в них спрятаться, а так и не укроешься, и ехать мешают! Одна надежда, что мы наткнулись на нормальных рейдеров, и они максимум посвистят вслед улепётывающим на максимально возможной скорости чудакам.
Но на этот раз удача, капризная дама, повернулась к нам задом! Тяжелые пули крупнокалиберного пулемёта ударили в стороне и чуть спереди от нас, и тут же раздался звук удара по металлу. Маньяк с матами полетел на землю, а в следующий миг боль рванула левый бок, и я присоединился к другу. Боль не помешала мне сгруппироваться, но по инерции я ещё пару раз перекатился и получил массу неприятных ощущений от встречи раненого бока с земной поверхностью и не сдержал не то стона, не то рыка.
— Скил, тебя зацепило? – Маньяк правильно истолковал вырвавшиеся из моего горла звуки.
— Да, бочину мне продырявили, суки!
— Твари! – Я почувствовал, как Маньяк потянул меня за разгрузку и поволок в сторону с приличной, надо отметить, скоростью. —  Давай, брат, держись! Надо валить – мы тут, как на ладони!
Я это прекрасно понимал и как мог помогал движению, отталкиваясь ногами и правой рукой. Поле, на наше счастье, не было идеально ровным, и вскоре мы оказались в неглубокой канаве и продолжили ползти уже хоть в каком–то укрытии. От пуль она нас, правда, не спасёт – уж слишком мелкая, но так нас, по крайней мере, в траве не видно. Вот в такие моменты очень хорошо понимаешь, почему сапёрную лопатку называют не шанцевым, а «шансовым» инструментом – очень хотелось сейчас закопаться поглубже!
По нам, тем временем, больше не стреляли, у противника, видимо, произошла какая–то заминка: кто–то громко, так, что даже с такого расстояния было отлично слышно, материл какого–то Булку, родителей, что произвели на свет это недоразумение, и злодейку-судьбу, что свела вместе владельца голоса с означенным рейдером.
Хорошо, если его матерят за сам факт того, что он начал в нас стрелять, а не только за то, что тратит дорогостоящие боеприпасы для крупнокалиберного пулемёта – это бы говорило, что нам попались более или менее нормальные рейдеры, а не голимые муры. Но надежда – чувство глупое, так что мы и не подумали останавливаться. Угроза для нас никуда не делась, машины, используемые в Улье, отсутствие дороги не остановит – стоит этим агрессивным ребятам поехать за нами, и они возьмут нас тёпленькими.
Добравшись до леса, я залёг за толстую сосну и, скинув с плеча свою винтовку, которая карабин Тигр напоминает только внешне, пристроил её на выступающие из земли корни.
— Скил, ты чего, воевать с ними собрался?! – Изумился Маньяк. – Между понятиями смерть героическая и смерть идиотическая, конечно, тонкая грань, но она все же есть!
— Если они за нами погонятся, — ответил я, стараясь выровнять дыхание, — надо пальнуть пару раз… фух… чтоб не сильно усердствовали… да и дух перевести немного.
— А, ну тоже верно.
Укреплённый решётками из арматуры грузовик с натянутым в кузове тентом, сопровождаемый спереди и сзади двумя пикапами с пулемётами на вертлюгах в кузовах – можно сказать, классика жанра Улья! Гоняться за нами они не стали: может, рейдеры попались не совсем «гнилые», а может, посчитали не целесообразным, но колонна, уничтожив наших «железных коней» и продырявив мне шкуру, просто продолжила движение!
Я испытал облегчение и… как ни странно, обиду: нас не сочли достойными внимания – просто пальнули и поехали дальше! Хвала Стиксу, конечно, что поехали, но ощущать себя незначительной мелочью — не самое приятное чувство. А ещё начала наваливаться сонливость, стало холодно…
— Дальше поехали, уроды! – В голосе Маньяка тоже чувствовалась смесь облегчения и немного разочарования. – Надо рану твою посмотреть, Скил. Эээ, Скил!!! А ну не отрубайся! – Сильные руки перевернули меня на спину. – Вот дерьмо!
Я застонал и скрежетнул зубами, когда Маньяк с бесцеремонностью мясника или опытного хирурга начал копаться у меня в ране. Пара секунд незабываемых ощущений, и я, не разжимая зубов, просипел:
— Сильно всё плохо?
— Кости целы! Так… и кишечник не пострадал. Но клок из тебя вырвало солидный, и кровь почти не бежит, а значит, выбежало её уже немало… Холод и слабость чувствуешь?
— Угу, – промычал я.
— Попей живца! — В губы мне ткнулось горлышко фляги, и я сделал несколько хороших глотков. – Короче, могло быть и хуже, но пару дней тебе лучше не бегать.
Я чуть не заорал в полный голос, сонливость тут же спала, меня пробил пот – Маньяк щедро плеснул живчика прямо в рану!
— Терпи! Сейчас спека поставлю, и можешь отрубаться.
С врачом лучше не спорить, даже если он законченный садист. Особенно если он законченный садист! И через несколько секунд я послушался совета, и моё сознание уплыло в благословенную тьму. Прочь из этого жестокого мира!

Глава 16

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь, — надо мной мелькали ветки деревьев, через просветы которых проглядывало голубое небо с редкими барашками облаков, я на чём–то лежал, и ложе моё слегка покачивалось. В глотке пересохло, и шершавый язык царапал небо. Я попытался приподняться и понял, что крепко привязан.
— Эээ… чё за… — просипел я, и откуда–то из-под меня раздался негромкий голос Маньяка:
— Скил, проснулся?
— Ага. – Ложе вместе со мной зашаталось и опустилось на землю.
— Ну и видок у тебя, брат! – Ухмыльнулся Маньяк. – Сейчас отвяжу тебя. Тебе надо живчика попить и поесть. Да я и сам порубать не откажусь!
— Доктор, а зачем вы меня связали, неужели пытался встать и убежать в бессознательном состоянии? – Просипел я, пытаясь пошутить.
— С тебя бы сталось! Но вообще — чтоб ты не свалился в случае чего.
— Долго я в отключке был? – После пары хороших глотков живчика мне сразу полегчало, и я ощутил прямо-таки зверский аппетит.
— Почти сутки.
Маньяк тем временем начал доставать из рюкзака нехитрую снедь: тушёнку, рисовую кашу с мясом, закатанную в такие же банки, и пару буханок хлеба. Разговор на время стих – Маньяк всегда был не дурак пожрать, а на этот раз и я от него не отставал. 
— Куда мы сейчас двигаемся? – Насытившись, я устало откинулся на сооружённые из жердей и карематов носилки. Бок ещё ощутимо болел, да и слабость никуда не делась. – И что вообще случилось, пока я спал?
— Отвечаю по порядку, с конца, – сказал Маньяк, смотря на восьмую, ещё не открытую банку тушенки, видимо, прикидывая, съесть её сейчас или оставить до следующего раза. После того, как я вколол тебе двойную дозу спека, ты отключился. Вокруг всё вроде тихо было, так что я сварганил носилки, привязал тебя к ним, чтоб ты не свалился… что ещё? А! Раздел я тебя не с целью каких-нибудь гнусных извращений – я не по этой части, просто твоя одежда вся в крови была, пришлось выкинуть, а тебя в спальник упаковать. – Маньяк коротко хохотнул. – Так что, если что, будешь аки Маугли по джунглям бегать!
— А «железные зубы» мои ты тоже выкинул?
— Нет, оружие твоё я с собой таскаю, и броник выкидывать не стал, только в полиэтилен замотал – штука не дешёвая, его отстирать и залатать можно.
— Хорошо, значит, если что, буду как очень продвинутый Маугли бегать. Вот только интересно, а почему ты вместе с броником и одежду мою в полиэтилен не замотал — ведь и то, и другое отстирывать? – Шутки шутками, а что–то мне не очень хочется в костюме Адама по Улью ходить – на мне ведь даже трусов нет! Хотя надо отдать Маньяку должное, молодец – и меня на себе прёт, и все наши вещи. А я тут ещё выпендриваюсь.
— Хм… об этом я как–то не подумал, — смутился Маньяк. – Ну, броник такой — он же денег стоит, а тряпки вроде так – барахло…
— Ладно, придумаем чего-нибудь. Главное, обувь на месте, – махнул я рукой. – Так, а куда мы идём?
— Это я иду, ты едешь! – Ухмыльнулся Маньяк и продолжил, посерьёзнев: — Тебе ещё дня три как минимум бегать не стоит, а ехать на мне — это для нас обоих не самый безопасный способ передвижения. Мы сейчас уже во владениях Норы, тут есть кластер с посёлком городского типа, думаю там залечь на время.
Я был вновь привязан к носилкам, только руки мне в этот раз Маньяк оставил свободными, да ещё снабдил меня фляжкой с живчиком. Над головой опять мелькали ветки, Маньяк подо мной шёл легко и ровно, и вскоре я снова провалился в сон. 

К посёлку мы добрались ближе к вечеру, но сразу в него не пошли. Под раскидистым деревом на опушке леса Маньяк поставил носилки со мной на землю и проговорил: 
— Так! Предлагаю такой план! Я сейчас затяну тебя и наше барахло на дерево повыше, ну так, на всякий случай, а сам метнусь на разведку. Проверю обстановку и лёжку заодно нам присмотрю. 
— Хорошо. Только как ты меня на дерево закидывать собираешься – сам же говорил, что раны лучше пару дней не беспокоить, мол кровотечение открыться может. 
— Не беспокойся, верёвка есть, носилки есть – доставим в лучшем виде! 
по–хитрому обвязав носилки верёвкой так, что я оказался упакован, как коробка с тортом, Маньяк привязал конец верёвки к себе, взвалил на себя оба наших рюкзака и в три прыжка заскочил на дерево (не то граб, не то вяз – в моём прошлом мире у нас таких точно не росло), пару минут повозился с рюкзаками, закрепляя их на дереве, а потом быстро, но ровно начал поднимать меня. Не устаю удивляться его силе и ловкости: на дерево запрыгнул так, что увидь это земные обезьяны, рыдали бы от завести; и меня поднимает, просто перебирая верёвку руками! Нет, я бы тоже полиспастов вязать не стал, случись мне затягивать подобным образом Маньяка, но хотя бы верёвку через какой-нибудь сук перекинул, чтоб использовать силу трения, а он просто руками перебирает, как будто поднимает ребёнка лет трёх! А я, между прочим, без малого девяносто кг вешу! 
Закрепив носилки на ветках, Маньяк сказал: 
— Давай, брат, не скучай, я скоро! Если что, стреляй, кричи, не стесняйся! – Сказав это, он просто спрыгнул на землю и умчался в посёлок. 
А я остался размышлять над превратностями судьбы и странностями своего друга. Чувствовать себя беспомощным очень неприятно. И ладно бы ещё лежать в больнице под присмотром симпатичных медсестёр (хотя это я загнул – с симпатичными медсёстрами в Улье всё плохо), но находиться в таком состоянии на стандартном кластере, да ещё и без прикрытия хорошо вооружённого отряда вроде охотников из Норы, с которыми мы вместе охотились на элиту, совсем печально.
Вот тоже странность: я понимаю, что жизнь рейдера одиночки в Улье печальная и, скорее всего, недолгая, если он, конечно, не прокаченный старожил Улья с кучей полезных и развитых даров, способный голыми руками задушить рубера; чтоб выжить в этом мире, нужно к кому-нибудь «прижаться», например, вступить в нормальную команду сталкеров или трейсеров.  Я, собственно, так и собирался поступить – пойти в Нору и присоединиться к команде Лешего, они меня звали, но жизнь внесла свои коррективы. Я это понимаю! И Маньяк, проживший в Улье довольно продолжительный срок, не может этого не понимать – у него хоть и бывают странные закидоны, и прикидывается он простаком, но мужик он вполне разумный, а по Улью ходит один. Ну, точнее, теперь мы с ним вдвоём ходим. Может, что–то с его дарами не так – ну там что–то экзотическое, например, если с ним в компании больше трёх человек, к ним элитники со всех сторон сбегаются! Хотя это бред, конечно! Вот и про его дар Улья я всё думаю расспросить (мы всё же друзья, и на такие темы говорить можем вполне свободно), да всё как–то случай удобный не подворачивается.
Маньяк вернулся часа через два. Надо отметить, я даже не успел его увидеть – прошелестела трава на лугу, разделяющем опушку леса и поселок, чуть качнулось дерево и вот он уже рядом – истинный обитатель Улья!
— В посёлке всё тихо! – начал рассказывать Маньяк, спуска меня с дерева. – Одного медляка только пришлось успокоить — я там по дороге в ларёк забежал, она там, видать, закрылась, пока ещё в себе была, а потом выбраться не смогла.
— А ещё зараженные в посёлке есть? – Спросил я, вспомнив о тех случаях, когда всё слишком спокойно, а потом оказывается, что это лишь потому, что всех подъел кто–то крупный.
— Да, видел бегунов несколько стаек. Стоят бедолаги, покачиваются, топора в голову ждут. Но я ж не охотился, я лёжку искал!
— И как, нашёл?
— Будем прикидываться бомжами! Нашёл водопроводную коллекторную – посёлок тут не из бедных, есть и несколько двухэтажек, и коттеджи благоустроенные, видимо, с центральным отоплением и канализацией. В общем, сухо, надёжно и даже пути отхода есть – там в две стороны довольно большие тоннели отходят.
— Ага, я раз по таким тоннелям от элитника сматывался! – припомнил я свои подземные приключения.
— Да ты, я смотрю, бомж со стажем! – Усмехнулся Маньяк. – И как он за тобой… прокапывался, что ли? Элитка ведь в такую щель не влезет!
— Вот и я так подумал! – Вернул я усмешку. – А он, по–моему, и не пытался. Там и наверху было чем заняться: караван снабженцев из Рока, какие–то уроды, на него напавшие… Я тогда на снабженцев работал, меня от основных сил боем отрезало, а тут ещё и твари набежали, вот я и смылся под шумок.
За разговором вполголоса мы добрались до примеченной Маньяком коллекторной. С виду ничем не примечательная заасфальтированная площадка, на которой располагалось сразу четыре массивных железных люка, прикрывающих колодцы.
Тут мне пришлось испытать пару неприятных моментов: поперёк в колодец я, конечно же, не проснусь, поэтому Маньяк обвязал меня под мышками и спускал вертикально, и раненый бок тут же дал о себе знать; да ещё и спуская беспомощного меня, парень, видимо, на что–то отвлёкся и чувствительно приложил меня головой о край колодца. 
До этого друг обращался с моей тушкой очень осторожно, и я, не ожидая такой подставы, не сдержал вскрика:
— Ай! Йё!
— О! Сорян! – Извинился Маньяк и тут же усмехнулся: — Ничего, это тебе корону поправить, а то таскаю тут тебя, как падишаха на паланкине! Привыкнешь ещё!
— А что? Собственный ездовой маньяк! Думаю, не каждый падишах себе такой позволить может! – Ответил я, одной рукой зажимая раненый бок, другой потирая ушибленную голову. 
-Но-но-но!  — Запротестовал Маньяк. – Мне быть ездовым животным образование не позволяет! У меня их, вообще–то, даже два.
— Это какие? – Заинтересовался я. 
— Высшее филологическое и среднее медицинское. – Не без гордости заявил Маньяк. – В общем, я фельдшер-лингвист!
— Страх–то какой – и зубы заговорит, и что-нибудь не сильно нужное отрежет!
— Угу, всем бояться! — Маньяк подвинул моё ложе к стенке и закрыл над нами люк – всё погрузилось во мрак. Но вскоре включился налобный фонарик, а ещё один Маньяк повесил на какой–то вентиль.
— Мне тоже дай из рюкзака фонарик, – попросил я.
— Ты куда–то собрался? – Осведомился Маньяк, доставая из клапана моего рюкзака фонарик и протягивая его мне.
— На всякий случай. А вообще, — я прислушался к своему организму, — где у нас в этих апартаментах туалет? Надеюсь, не на верху?
— Ну, я планировал в одном из боковых ходов его сделать… А тебе по– маленькому или но-большому надо?
— по–маленькому.
— Тогда погоди пять минут – я тебе сейчас пластиковую тару организую.
— Да я бы как-нибудь сам… — начал было я, но Маньяк меня перебил:
— Не рекомендую! Как медик. Тебе бы ещё сутки поваляться, ну или хотя бы до завтра. Из тебя хороший кусок печени вырвало! Да и вообще рана солидная получилась. Сверху я всё заклеил, но как бы внутреннего кровотечения не открылось.
— Ладно, уговорил, красноречивый!
— Да и бутылка сейчас лишняя всё равно появится, — продолжал Маньяк. – Картошку мыть надо, еду готовить. Есть–то хочешь?
— Хочу! А картошка–то откуда?
— Да я ж говорил – в ларёк заходил, запасся по мелочи.
Я посветил фонариком в сторону, куда показал Маньяк. Оказалась, по мелочи — это обтяжка пластиковых двухлитровок с водой, ещё две шестилитровые бутыли с ней же, сетка с картошкой и белый пластиковый мешок, из которого что–то выпирало — судя по форме, консервные банки.
— Нормально так «по мелочи»!
— Ага! – Маньяк моего сарказма, кажется, не заметил. – Газа для горелки там, правда, не нашлось, но у нас ещё два баллона по четыреста есть. Ты же, надеюсь, не против супчика? Я вот чего–то жидкого похлебать иногда очень люблю.
Я между тем оглядел наше пристанище. А ничего так, вполне неплохо: вокруг всё сухо, чего от колодца никак не ожидаешь, мусора нет, даже пыли не сказать чтоб очень много (может, Маньяк здесь ещё и прибраться успел?), и проходы довольно просторные – можно почти не пригибаясь ходить.
— А ничего, нормальная берлога! – Озвучил я свои мысли. – Я раньше думал, что трубы просто кладут в траншеи, утепляют и закапывают, а колодцы только в местах каких-нибудь важных узлов делают.
— Да, там, где одна ветка, например, идет к двум домам, так и делают. Трубы закапывают, а над соединением колодец. А вот где от одной большой линии нужно периодически отводить много маленьких – там обычно тоннель делают, так проще всё это хозяйство обслуживать.
— Логично! – Согласился я.
— Я вообще больше чердаки в качестве лёжки использовать люблю, — рассуждал Маньяк, занимаясь картошкой. – Запахи вниз хуже распространяются, да и звуки тоже, если их специально не направлять, а ведь именно по ним нас твари чаще всего и находят. Да и пути отхода всегда под рукой.
«Ну да, под рукой!» — про себя ухмыльнулся я, – «особенно если ты можешь в прыжке своей тушкой шиферную крышу пробить, спрыгнуть с третьего этажа, не отбив пяток, или за минуту спуститься по балконам с девятого!»
А Маньяк продолжал:
— Но всякие подземелья тоже тема! Я, когда только в Улей попал, только благодаря им и выжил!
— Расскажешь? — ухватился я за интересующую меня тему прошлого Маньяка, — ты же упоминал как–то, что в Улье на границе пекла появился?
— Не на границе, брат, в самом пекле! В самой заднице!!! Расскажу, почему нет? Когда всё началось, мы своей тусовкой экстремалов в одном популярном у нас парке зависали, — начал вспоминать Маньяк. — Всё как всегда происходило: кисляк попёр, дурно всем стало. Мы забеспокоились, конечно — вдруг химическая атака какая-нибудь или авария, но расходиться никто не торопился. Ну а когда твари со вех сторон появляться стали, у нас, понятно, шансы выжить (точнее, дольше оставаться в живых) были гораздо больше, чем у большинства простых обывателей – если ты можешь быстро бегать, в том числе и на вертикальную стену немного забежать, и легковушку почти без потери скорости перепрыгнуть – это на первых порах сильно помогает. Но только на первых! В общем, нас осталось двое – я и мой друг Пашка. Он помимо увлечения фри-раном ещё и диггером был заядлым. Знаешь, кто это такие?
— Это ребята, которые любят по всяким старым катакомбам и канализациям лазить?
— Да, в целом верно. Так вот… а под Москвой, во всяком случае, под Москвой моего мира этого добра навалом, да ещё и с какими–то новыми ходами, непонятно кем сделанными, оно соединяется. Вот там мы и скрывались первое время, только изредка наружу выглядывая посмотреть, не пришла ли помощь, – Маньяк невесело усмехнулся. —  А потом, когда стало понятно, что спасать жителей столицы никто не торопится, по этим ходам и выбрались из города. Только Пашка переродился – своими руками его придушить пришлось.
— А как ты с крёстным своим встретился, и за что тебя Маньяком окрестили? – Решил я побыстрее отвлечь друга от мрачных воспоминаний. 
— Ааа! Это история весёлая! – Заулыбался Маньяк. – В общем, посмотрел я на всё происходящее и решил, что попал в какую–то разновидность ада, и конец всё равно один! Да и чувствовал я себя без живчика всё хуже и хуже. Короче, решил уйти красиво! От Пашки мне в наследство его «выживальческий» рюкзачок остался – он с ним никогда не расставался, они, диггеры, все немного повёрнутые. А в этом рюкзаке были спички термитные – специальные такие, для туристов, они даже в воде горят, и ветром их не задувает. Я залез на заправку, нашёл там стеклянные бутылки, наполнил их бензином и примотал к ним на скотч спички. Короче, получились у меня зажигательные бомбы – только по головке спички коробком чиркай и бросай! Главное, чтоб бутылка разбилась. Ну и решил дать монстрам последний и решительный бой! И те долго искать себя не заставили!
Маньяк промочил горло приготовленным между делом чаем и продолжил:
— Ну вот и представь себе такую картину: группа серьёзных ребят на бронетехнике приезжает к заправке запасы горючки пополнить, а по парковке рядом с ней носится какой–то мужик и два осатаневших и объятых пламенем рубера! Причём парень этот убегать не собирается, и машины вокруг некоторые уже горят (твари–то быстрые – я не всегда в них попадал), и, как вишенка на торте, на самой заправке топтун догорает!
— Охренеть! – со смехом прокомментировал я.- В общем, руберов пристрелили, пожар затушили, а меня с тех пор кроме как Маньяком никто никак и не называл! Был ещё вариант отморозком окрестить, но его тут же отмели – уж чего-чего, а жару я там задал! Какой уж тут мороз!
— Дааа! История!
— А потом, когда я узнал, что к чему в Улье, то понял, что все не так уж и плохо! Я бы даже сказал, замечательно! Не без своих косяков, конечно – хватает всякой жести. И я бы предпочёл оказаться в мире со сговорчивыми грудастыми эльфийками в бронелифчиках…
— И конечно, великим, вечно молодым и бессмертным героем! – Поддержал я мечты друга.
— Это само собой! Но ведь и Стикс даёт бессмертие и вечную молодость! Главное, насильственной смертью не загнуться, ну это уж по большей части от тебя самого зависит. И этому факту я был очень рад! Да я и сейчас ему радоваться не перестаю! А тогда так и вообще… Короче, много улыбался, радовался всяким мелочам, словом, лучился жизнелюбием, чем и закрепил за собой славу полнейшего психа! А теперь она и тебе немного передалась.
— Да в общем–то, заслуженно: мне, как ни странно, нравится Улей – да, он жесток, да, опасен, но и справедливости здесь гораздо больше, чем в том мире, откуда я родом; про вечную молодость, бессмертие, иммунитет к большинству болезней и дикую регенерацию вообще не говорю; а кроме того, здесь всегда есть куда стремиться — Улей ведь полон загадок! Как это всё работает и зачем все эти механизмы перезагрузки, дары… ну вообще всё!
— Да! – Усмехнулся маньяк. – Я тебя понимаю! Вот, наверное, поэтому мы и сдружились – у нас похожие взгляды на жизнь! Мы на одной волне!

Глава 17

Даже обычная повседневная суета со временем начинает очень напрягать, особенно если её много. А уж постоянный контроль окружающего тебя пространства, движение по пересечённой местности с грузом за плечами и постоянная опасность неподготовленного человека за пару дней доведут до нервного, а возможно, вместе с ним и физического истощения. И ведь все вышеперечисленные прелести — это и есть нормальный быт рейдера на стандартном кластере… ну, точнее, рейдера-нищеброда без нормальной группы и нормального транспорта.  Такими рейдерами мы с Маньяком, как ни прискорбно, как раз и являлись! А если ко всему вышеперечисленному человек ещё и болен или ранен, то отлежаться и отоспаться дня три-четыре где-нибудь в сухом, тёплом и безопасном месте может показаться отличной идеей. И она действительно неплохая: восстановить силы, отдохнуть, дать подзажить ранам… А уж если у тебя при этом есть ноут или планшет с доступом в интернет или запасец хороших книг, ну или, на худой конец кабельное телевидение, то можно и неделю пробатониться. Но вот если всего этого нет, и тебе реально предстоит трое-четверо суток спать и есть, ты быстро осознаёшь, что восстановиться можно и гораздо быстрее!
В общем, на вторые сутки нашей «бомжениады» я понял, что спать в меня больше не лезет! А на третий мне стало настолько скучно, что я поймал себя на мысли, что неплохо было бы разобрать, почистить и смазать оружие… Ага! Это на стандартном–то кластере! Вот приходят… враги… ну, муры, например, с сенсом (чем Стикс не шутит), а ты им такой:
— Ща, пацаны, погодите! Я винтовку соберу — и повоюем! 
В общем, скучно, хоть на стену лезь!
Но на стену лезть было нельзя, а можно было лишь неспешно прогуливаться по нашему подземелью. Большего мой лечащий врач Маньяк (как-звучит–то!) мне пока не рекомендовал. А вот наш «андеграунд» он обследовал в первый же день и постановил, что для прогулок выздоравливающего меня он вполне пригоден и относительно безопасен. 
Взамен утраченной одежды Маньяк притащил мне небесно-голубого цвета джинсы и рубаху в крупную клетку, объяснив этот выбор тем, что мол не нашлось в этой деревне ни военторга, ни специального охотничьего магазина. А для достоверности образа где–то откопал коричневую кожаную шляпу. Если он рассчитывал меня этой шляпой подколоть, то тут он попал пальцем в небо — шляпа отличная! Остальной прикид я, конечно, сменю на стандартный камуфляж при первой же возможности, а вот шляпу точно оставлю! Очень удобная вещь: и от дождя какая-никакая защита, и от солнца – не только лицо не обгорит, как с непривычки бывает у людей, хотя это мне давно не страшно, — поля у шляпы достаточно широкие, чтобы и солнцезащитные очки частично заменить! В общем, шляпа мне нравилась! 
В одну сторону проход от нашего коллекторного помещения шёл недолго и заканчивался небольшим расширением и колодцем наверх. Там мы сделали туалет — ну а что, естественные потребности организма никто не отменял.
В другую сторону тоннель тянулся довольно долго и обрывался завалом из глины и камей. Обрывала его граница кластера, на этот раз Стикс не стал по своему обыкновению пристыковывать подобное к подобному, а просто оборвал линию подземных коммуникаций. Так и с дорогами наверху происходит нередко – пазл кластеров складывается не идеально. 
Вот по этому тоннелю я и гулял. И здесь же у нас был запасной выход: неподалёку от границы кластера располагался один из колодцев наверх, вход в который с одной стороны прикрывали кусты, а с другой две разбитые легковушки – одна врезалась в столб так, что тот накренился и торчал сейчас из середины капота, а вторая врезалась в первую сзади и чуть сбоку. В общем, выход на поверхность получился удобным.
Вернувшись с очередной прогулки, я присел на свою импровизированную кровать, отхлебнул пару глотков живчика из фляги и решил немного развлечь беседой Маньяка, который вновь кашеварил, а заодно и прояснить пару давно интересующих меня вопросов:
— Слушай, Маньяк, давно хотел тебя спросить…
— А сейчас уже не хочешь? – Перебил меня Маньяк.
— Хочу!
— А чего тогда в прошедшей форме? Ладно, давай спрашивай! – Улыбнулся Маньяк. – И на будущее: мы с тобой друзья, так что не тушуйся и не ищи подходящего момента, просто спрашивай, если возник вопрос. 
— Хорошо! – Кивнул я. – Так о чём я, собственно, спросить–то хотел… Маньяк. Ты же уже давно живёшь в Улье?
— Давненько, — Маньяк вздохнул, — лет семь-восемь.
— Вот! И рейдеров нормальных, серьёзных тебе, должно быть, немало попадалось.
— Попадались… так скажем, серьёзные и адекватные — адекватные здешним реалиям. А то нормальные — это не совсем то слово, тут ведь если брать за норму то, что у меня в прошлом мире считалось нормой, то в Улье вообще нормальных людей не бывает.
— Ну, будем считать нормальными рейдеров, тех, что не муры, не сектанты и без прочих ярко выраженных девиантных наклонностей.
— Ага, понял тебя! Ну да, встречались конечно. Продолжай мысль.
— Так вот! Рейдеров нормальных ты встречал, сам ты тоже человек вполне разумный, несмотря на репутацию психа.
— Положим так! – Кивнул Маньяк чуть польщённо.
— То есть, ты понимаешь, что вдвоём… ну или одному в Улье выжить довольно сложно, – Маньяк в ответ неопределённо пожал плечами и неуверенно кивнул. – Так почему ты ни к кому не прибиваешься, ведь с большой группой безопаснее, и трофеев они поучают не меньше. А ты, насколько я понял из твоих рассказов, всегда один по Улью бродил, ну теперь вот со мной – тоже так себе команда.
— Ну, ты не совсем прав… — Маньяк чуть поморщился, видимо подбирая слова. – Небольшие группы, вроде той, что мы встретили, рискуют даже больше нашего: они шумные, их много, и они вынуждены придерживаться дорог, а твари тоже по большей части по дорогам передвигаются. Понимаю, обидно, что они запросто решили в нас пострелять и мы не можем им ничего противопоставить! Но не забывай, что встреть они пару матёрых руберов, и уже их группе будет нечего противопоставить этой угрозе. Да и засада муров станет для них проблемой.
— Ну, засада муров и для нас проблемой станет. Да и пара руберов может серьёзно озадачить, – возразил я. – Возможно, даже смертельно озадачить!
— Согласен! – Кивнул Маньяк. – Я и не говорю, что нам ни по чём ни муры, ни руберы! Но шанс нарваться на первых… да и на вторых у нас гораздо меньше. Да вероятность управиться с руберами больше.
— Это почему это у нас вероятность справиться с парой руберов больше, чем у десятка мужиков с автоматами?
— Вот как раз потому, что с автоматами! Не, по–разному, конечно, бывает, но в основном здесь, в Улье, народ по привычке держится за огнестрельное оружие. Ну, это ведь и понятно, это ж результат работы нескольких поколений – венец, так сказать, эволюции оружия! А мы идём по другому пути – мы больше делаем упор на собственную физуху и дары Улья. Наш путь — он ближе к звериному. И сейчас, если ты не заметил, мы просто быстрее, чем большинство людей, если, конечно, у них нет специальных даров на скорость.
— Ну, ты да…
— И ты тоже! Просто это пока не так в глаза бросается. Конечно, большие группы с бронетехникой и тварей добывают больше и серьёзней, чем мы, ну так и расходов у них больше, и внимание они привлекают не только заражённых. Короче, там уже совсем другие игры. Так что, насчёт того, что они больше зарабатывают – тоже вопрос спорный. Да и нам, в общем–то, не плохо, во всяком случае, горох для собственного употребления почти всегда есть.
— Вот, кстати, всё про твой дар хотел тебя спросить…
— Да он у меня… хм… пассивный: просто все физические параметры выше, даже шкура прочнее, хотя внешне это не заметно ни на глаз, ни на ощупь. Я, знаешь, чем–то на заражённого похож: слышу лучше, запахи чувствую, регенерация выше, чем у большинства иммунных, высыпаюсь за меньший срок.
— Круто!
— Ну сейчас да! – Ухмыльнулся Маньяк. – А вот в начале было... Ну да как и со всеми дарами, в общем–то. Правда, есть и минусы: жру я очень много, ну ты заметил, я думаю; горошины мне употреблять нужно осторожно, а жемчуг так и совсем нельзя, разве что белый. 
— Риск стать квазом повышенный? – Я изобразил что–то вроде сочувствия и понимания.
— Хуже! – Бодро заявил Маньяк. —  Изменения в моём случае, скорее всего, коснутся не только внешности. Ну да ладно, хреновая это тема! Я жемчуг жрать не собираюсь, а если он попадётся, ему всегда можно найти применение, например, скормить тебе!
***
Мы планировали поскучать ещё день или два, но Стикс с нашими планами был не согласен и решил нас поторопить самым кардинальным способом!
Характерный химический запах мы почувствовали одновременно и тут же оказались на ногах. Сна уже не было ни в одном глазу – запах перезагрузки подействовал, словно хороший пинок под рёбра!
— Кисляк попёр! – Прокомментировал очевидное Маньяк.
— Надо валить! – Согласился я и принялся в спешке собирать шмотьё.
— Скил, бросай всё! Хватай рюкзак с чем есть, оружие и бежим!
Я затянул рюкзак, не став запариваться с застёжками и просто затолкав клапан, в который уже успел засунуть бутылку с живчиком, внутрь. Нахлобучил на голову шляпу и, подхватив винтовку, побежал за Маньяком.
На максимальной скорости мы пробежали через запасной выход из нашего убежища и рванули к границе кластера, и вот тут нас ждал облом — уровень земли соседнего кластера был заметно выше, и, обогнув дом, мы тупо уставились на отвесную стену метров в десять высотой. Будто склон горы срезало гигантским ножом и поставило во двор дома, который лишь немного возвышался над земляной стеной. Я прямо почувствовал себя персонажем качественной игры, внезапно со всего маху влетевшим в текстурный баг! 
— Твою же мать!!! – Выругался Маньяк. – И как я эту часть кластера стороной обошел? Давай туда, -скомандовал он и побежал вправо, — тут недалеко я вчера ходил, и там на границе точно такой хрени не было!
Мы бежали, а запах «кисляка» становился всё сильнее, начал сгущаться туман. В голове у меня отчаянно пульсировал один вопрос: сколько у нас времени… я слышал, что перезагрузка происходит не сразу, но как скоро? Сколько у нас времени?! 
По сгустившемуся туману уже начали пробегать зеленоватые электрические разряды, а химическая вонь стала совсем невыносимой, когда мы в последнем и каком–то отчаянном рывке прыгнули в какой–то овраг и оказались не то в небольшом озере, не то просто в огромной луже. Вода была очень холодной и чистой, видимо, всё же озеро, но главное, что оно уже находилось за границей кластера, пошедшего на перезагрузку.
— Фуух! – Выдохнул Маньяк и посмотрел на часы на левом запястье. – Пять утра! Ну ничего, зато, если всё нормально будет, вечером будем в баре «Норы» пиво пить! В общем, неплохо всё сложилось!
— Ага! А ещё у нас сегодня и утренняя разминка неплохая, и водные процедуры отличные! Прекрасное утро! – Саркастично хохотнул я и обрызгал Маньяка водой, в которой мы стояли почти по пояс.

Глава 18

Нора, вполне оправдывая своё название, представляла собой обширное подземелье с двумя большими въездами с северной и западной стороны и кучей маленьких выходов. Большие, так сказать, парадные выходы, в воротах которых вполне могут разъехаться две фуры, — это места общего пользования, а небольшие входы — это только для своих, о них и местные знают не все и не обо всех.
Остальная, надземная часть Норы представляет из себя буреломный лес, через который и медведь–то с разбегу не пролезет, да ещё и плотно заминированный, о чём сообщали таблички, тут и там расставленные по периметру неровной полосы отчуждения, опоясывающей поселение.
Мне рассказывали, что до того, как сюда пришли рейдеры и организовали поселение, на стабе было просто бомбоубежище. Или бомбоубежище было колоссальных размеров, или объём проведённых здесь работ, но сейчас Нора — это целый подземный город в три уровня, со своими улицами и кварталами.
Как, наверное, и в любом другом поселении рейдеров, не обошлось здесь и без нескольких питейных заведений. А разнообразные бары, рестораны, трактиры, корчмы и кабаки (и как только эти питейные не называются) в Улье, где со средствами массовой информации и интернетом существуют определённые сложности, являются местом, где можно не только выпить, но и обменяться новостями, а часто ещё и переночевать, помыться и купить-продать что-нибудь.
Нора, по меркам нашего региона, крупный стаб, но не очень «проходной» — то есть здесь нет ничего, что могло бы привлечь сюда рейдеров из других стабов – ни развлекательного комплекса Рока с его элитным борделем и казино, ни специального стрелкового вооружения и другого военного снаряжения в свободной продаже, как в Спецуре. Потому откровенно скучающие постовые на входе были явно рады новым лицам и возможности поболтать с этими самыми новыми лицами.
— Здорово, мужики! Кто такие, откуда? Бывали у нас раньше?
— Меня Маньяком кличут, — улыбнулся Маньяк, — в Норе бывал, но давно. Года два назад.
— Да, давненько!
— А я Скил. Знаком с несколькими рейдерами из Норы, но сам здесь впервые.
— Скил, хм, а я думал, ковбой! Тебе бы ещё кобуру с кольтом на бедро! У Бобра в лавке вроде были такие!
— Не, спасибо, — усмехнулся я, похлопав себя по пластиковой кобуре на поясе, — мне грача хватит!
— Неплохая машинка! – Не стал спорить постовой. – А кого знаешь из наших?
— Группу Лешего – Грома, Историка, Бурята, Резона, Пляжника… Охотились с ними на элиту недавно. Ну, Деда и Профа ещё… Дед — крёстный мой! 
— А, ну, Деда–то тут все знают! Это ж вообще динозавр Улья! И при этом нормальный мужик – ничего с ним не случилось такого… ну как с долгожителями Улья случается, что с виду вроде и человек, а на самом деле вроде уже и нет… не знаю, как объяснить… — Мужик стушевался в поиске нужных слов.
— Да я понял о чём ты! – Кивнул я.
— Вот!  Остальных, кого ты перечислил, тоже знаю, но это не группа Лешего!
— Как так?
— Все, кого ты перечислил, и не только они — это люди Холода! Но в группы они собираются по–разному – смотря какое дело делать нужно. И Леший у них не старший, просто один из самых опытных. 
— Так я думал тут все под Холодом ходят – он же глава стаба?
— Ну, да… глава. Но это же не император! Тут многие живут, кто просто сам по себе – если человек нормальный и, —  тут мужик хитро усмехнулся, — и налоги платит, мы к таким, со всем, так сказать, нашим…
По правилам Норы, любой рейдер, не имеющий и не имевший связей с мурами, внешниками и запрещёнными религиозными культами, мог бесплатно оставаться в стабе три дня. Потом гости стаба обязаны платить гостевой налог – споран за три дня, а местные отстёгивали процент с добычи и выполняли другие обязанности поселения. Одна из них — контроль местности под названием Городок 517.
О таки режимных городках я слышал и в моём прошлом мире: в глубине непролазной тайги прячется небольшой город закрытого типа, обнесённый по периметру высоким забором с колючей проволокой по верху и КПП на въезде; в этом городе ведутся секретные исследования, по каким-либо причинам требующие удалённости от обжитых земель.
Вот такой городок и загружался на подконтрольные Норе территории. Что за исследования там велись, не так важно, а важно то, что в городке был небольшой ядерный реактор, который после загрузки в Улей, как у них, у реакторов, это заведено, выходил из-под контроля, шёл вразнос и… в общем, этот и несколько прилегающих кластеров подвергались радиационному заражению.  И, как результат, твари Стикса повышенной зловредности – под действием радиации они, как известно, развиваются по–другому, но и трофеи с них более ценны; а тем, кому на этих кластерах повезло с иммунитетом, становятся атомитами – тварями, обладающими разумом (хоть и ущербным), но не людьми.
Контролировать такие территории сложно, ведь под действием радиации и нормальный иммунный со временем превращается в атомита, но и оставить на самотёк дела в таком месте чревато нехорошими последствиями. Поэтому рейдеры из Норы контролировали подступы к заражённым кластерам (никого не впускали и не выпускали) исключительно вахтенным методом, чтоб исключить даже малейший риск перерождения в атомита из-за повышенного радиационного фона. 
Вот на такую вахту, как я узнал от болтливого постового, и отправилась большая часть моих знакомых из Норы. Только в трактире, куда мы заглянули по совету того же постового, обнаружился мертвецки пьяный Бурят и лежащий на стойке Хищник. Кваз был пьян просто до изумления: он полулежал в углу обеденного зала трактира, глаза его были открыты, но жизни в них не просматривалось; на неагрессивные внешние раздражители, вроде похлопывания по плечу или громкие оклики по имени, он не реагировал, а от агрессивных действий стоящий за стойкой трактирщик попросил воздержаться – мол, ему дорога целостность резной деревянной мебели, её только неделю назад привезли. Да и правда, кто мы, собственно, такие, чтоб мешать хорошему парню спать с открытыми глазами в углу трактира – он нам ничего не должен, да и нам, в общем–то, от него ничего не надо.
Так что встреча с друзьями из Норы для меня началась и закончилась на Хищнике – здоровенный котяра мявкнул в знак приветствия, позволил себя погадить, что, как я знал, позволено лишь немногим (трактирщик даже что–то буркнул насчёт неблагодарного животного, которому он скормил полтора кило буженины, но к мягкой шкурке так допущен и не был). Зверь даже помяукал в знак того, что он рад меня видеть.
Ещё в трактире находился Леший. Он, по словам трактирщика, выпил не меньше кваза, но, несмотря на смертельную дозу алкоголя, пару часов назад прекратил банкет и, не обращая внимания на Бурята (которому очень не понравился уход соратника по борьбе с алкоголем, и он принялся вопить как раненый в задницу бизон что–то о несправедливость мира!), походкой живого мертвеца удалился к себе в комнату.
Нора оставила у меня двоякое ощущение: с одной стороны, тут во всём чувствовалась надёжность, добротность и безопасность – люди очень неплохо поработали здесь, превращая бомбоубежище в настоящий подземный город; а с другой стороны, я просто не представляю, как можно постоянно жить под землёй – несмотря на то, что здесь повсюду хорошее освещение и принудительная вентиляция, атмосфера подземелья никуда не делась, даже ощущение времени в Норе искажается, как в пещере, где ты находишься час, а ощущения говорят тебе, что день, и для успокоения нервов приходиться постоянно смотреть на часы.
Надолго мы в стабе задерживаться не стали – мы и зашли сюда больше потому, что было по дороге, так, пива попить и поспать в безопасности. Я купил нормальный камуфляж вместо своего ковбойского прикида в одном из местных магазинчиков (в том, чтобы ходить в одежде американского фермера по Улью, конечно, есть определённый каприз, но это жутко неудобно), шляпу я, как и собирался, оставил. Мы вкусно поели, выпили немного вискаря и, «отполировав» его пивом, отправились отсыпаться, ведь побудка у нас сегодня состоялась ранняя и суетная, и то, что мы до этого отсыпались трое суток, помогало слабо – выспаться впрок почему–то никогда не получается.

Глава 19

Запах сосновой хвои и смолы резко сменился запахом бересты и травы, нагретой на солнце – мы пересекли границу кластера, и сумрак густого хвойного леса сменился на берёзовую рощу, в которой тут и там виднелись проплешины залитых солнцем полян. Если не брать в расчёт такие резкие переходы на границах кластера, путешествуя по нетронутым цивилизацией лесам, можно и забыть, что находишься в Улье, настолько всё выглядит мирно и безопасно: птички поют, трава зеленеет. Вот ещё бы не было так жарко или какая-никакая попутная тропинка бы попалась – а то очень уж надоедает ломиться через нехоженый лес, и скорость это сильно снижает; кто хоть раз пробовал это делать, наверняка меня поймёт. Впрочем, это гораздо быстрее, чем пробираться от укрытия к укрытию, постоянно вертя головой на триста шестьдесят в надежде заметить угрозу раньше, чем она заметит тебя. Но выбор есть далеко не всегда, и вскоре нам предстоит покинуть леса, подконтрольные Норе.
Как я ни пытался сохранять сосредоточенность и быть бдительным, умиротворяющая атмосфера летнего леса вкупе с полуденной жарой своё дело делали, и с тремя матёрыми спидерами, следующими с нами параллельными курсами, мы друг друга заметили одновременно.
Все на миг замерли: спидеры, вперив в нас мутные звериные взгляды; Маньяк, уставившись на них, как на пришествие Бориса Моисеева в глухую русскую деревню; и я, приоткрыв рот от неожиданности. Действовать все начали одновременно: спидеры плотоядно заурчали и рванули к нам; Маньяк матюгнулся и рванул из креплениях на бёдрах свои томагавки; а я чуть расфокусировал взгляд, чтоб охватить им всю троицу, и активировал дар Улья.
Сил, вложенных в удар от неожиданности, оказалось более чем достаточно – тварей не просто сбило с ног, они разлетелись, словно кегли от брошенного сильной рукой шара, и пролетели метров десять, прежде чем упасть изломанными куклами.
— Страйк, блин! Только зачем же так жестоко–то? — Прокомментировал происходящее Маньяк и пошёл добивать вяло шевелящегося противника.
— Да я, честно говоря, и сам не ожидал, что так выйдет… Как, кстати, и повстречать посреди леса мирно путешествующих куда–то зараженных. 
— Да, опять странности.
— Да мы же не так давно уже нарывались на бегунов, прущих куда–то напрямик через лес! – Напомнил я.
— Да, как–то вылетело из головы, — пожал могучими плечами Маньяк, — теперь припоминаю вот, что, когда ты отлёживался, а я в очередной раз к магазину пошёл, там пара спидеров стояла, а потом куда–то пошли. Я ещё, помню, тогда подумал, что странновато как–то: если я ничего не услышал и не почуял, на что они могли бы отреагировать, то и они не должны были; потом вспомнил про их урчание, которое имеет инфразвуковой сектор, неслышимый для уха человека, и успокоился. А теперь вот ещё одну странность вспомнил – пошли–то они пешком, люди так на скучную работу ходят, а вот твари к сигналу «кушать подано» с куда большим энтузиазмом относятся!
— Это точно! – Кивнул я, нахмурившись, и Маньяк, видя моё настроение, не стал мешать мне думать и молча принялся потрошить споровые мешки убитых заражённых.
Я вообще очень не люблю, когда я чего–то не понимаю — в смысле, когда не понимаю чего–то происходящего вокруг меня. То есть то, что я не понимаю геометрию Лобачевского, меня не сильно–то и беспокоит, а вот то, что твари ведут себя не типичным для них образом, и я не понимаю, что ими движет, — вот это действительно плохо! Такое непонимание в Улье — верный путь к гибели! 
На ночлег мы устроились у железной дороги в билетных кассах какого–то полустанка. Не то чтоб место это было особо удачным (просто небольшая бетонная клетушка рядом с прилегающим к перрону навесом, где ожидающие свой поезд пассажиры могли бы укрыться от дождя или снега), но усталое солнышко, жарившее весь день так, будто его сюда не из Сибири или средней полосы России принесло, а загрузило напрямую из какой-нибудь африканской пустыни, уже уползло одним боком за горизонт и грозило вскоре оставить нас без естественного освещения. Так что ночевать пришлось практически где ночь застала.
— По этой «железке» можно проложить условную границу владений Норы, – сказал Маньяк, забираясь в спальник. – Дальше леса меньше станет.
— Насколько я понимаю, если мы на границе владений Норы, дальше будут территории, подконтрольные Горке?
— Да ну, какой там «подконтрольные»! – Скривился Маньяк.  – Там местного населения полтора человека, и вся инфраструктура представлена одним кабаком, магазином, постоялым и публичным домом в одном лице! Это мелкий стаб. А последнее время, говорят, ещё и мутный. Тут, кстати, недалеко ещё одно, совсем мелкое поселение есть. Даже без названия, а если его как-нибудь обозначить надо, называют обычно стабом Химика. Если прямо по рельсам туда двинуть, — Маньяк указал рукой, в какую сторону нужно двигать, чтоб попасть в стаб Химика, — там через километр примерно будет граница кластера, но «железка» продолжится, только рельсы ржавыми станут.  Ещё через километр пути уходят в тоннель, а этот тоннель уже на территории посёлка.
— А почему его стабом Химика называют?
— Да просто чтоб как–то обозначить по имени лидера называют. Химик и группа его… хм, единомышленников два года назад там окапались. Я им в этом активно помогал – ребята они неплохие, хоть и больные на голову.
«Больные на голову» — такая характеристика от Маньяка дорогого стоит! Ведь и сам он являлся личностью, так сказать, незаурядной. О чём я ему тут же напомнил:
— Тебя вроде и самого считают больным на голову! – Усмехнулся я.
— Ага! Как и тебя! – Маньяк вернул мне усмешку. – Но тут дело в другом: эти ребята… как бы их правильнее назвать… изобретатели! И к делу этому они подходят прям таки с нездоровым энтузиазмом! Потому и поселиться им пришлось отдельно.
— Вот сейчас связи не уловил! Всякие «кустари-кулибины» редко делают что–то действительно полезное, по большей части у них всякая хрень выходит, но ведь что–то иногда всё же делают, а вреда от них немного – ну пошумят там какими-нибудь болгарками и дрелями, ну так в стабе же! Таким ребятам должны быть рады в крупных поселениях вроде того же Рока.
— Да, в Норе тоже так сперва подумали! – заулыбался Маньяк, – но вот когда приличная такая часть стаба заполнилась едким дымом, многие поменяли мнение. А когда та же часть после очередного неудачного эксперимента с химическими реагентами пропиталась запахом тухлых яиц, таких стало гораздо больше! И я их понимаю – вонь стояла такая, что глаза слезились, и не выводилась никакими методами! Короче, выперли их из стаба с наилучшими пожеланиями.
— Мда! Забавные, должно быть, ребята! – Оценил я историю. 
— Угу, – кивнул Маньяк. – Пожелания, кстати, действительно наилучшие – Нора поддерживает Химика, подкидывают им регулярно то патронов, то продовольствия, то ещё что-нибудь по мелочи.
— Получается, тут что–то вроде отделения Норы на выселках организовалось?
— Да, вроде того.
***
 Как и говорил Маньяк, лесов стало меньше, чаще стали попадаться кластеры с небольшими городами или частями городов. 
К одному из таких кластеров мы пришли к самой его перезагрузке. Ошеломлённые и непонимающие, что происходит, люди при виде двух странно одетых и вооружённых парней старались убраться подальше. Того, что нас могут сдать местным органам правопорядка, мы не боялись – людям сейчас не до того, у них тут мало того, что связь и электричество пропало, насколько я понял из обрывков разговоров, так ещё и большая часть города исчезла, а вместо неё появилась совсем узенькая полоска леса и поле.
Мы уже почти пересекли городскую застройку, когда я услышал непонятный невнятный шум: какой–то неравномерный гул и шелест где–то вдалеке за спиной. Я не понял, что может так шуметь, но звуки мне эти сразу не понравились. Маньяк тоже весь напрягся.
— Скил, постой тут с кулями, — сказал он, скидывая мне под ноги рюкзак и направляясь к подъезду стоящей рядом девятиэтажке. – Я сейчас быстренько метнусь на крышу. Осмотреться надо.
Сбегал он действительно очень быстро и назад вернулся в крайне возбуждённом состоянии, матерясь на ходу.
— Так я и знал!!! Это орда, Скил!
— Большая? Далеко?!
— Нам хватит! Минут через пятнадцать тут будут.
— Надо спрятаться, переждать!
— Плохая идея, брат, – часть может здесь остаться, и часть эта может быть большой.
Говорили всё это мы уже на бегу. Мы, конечно, не рассчитывали сбежать от орды монстров на своих двоих, но хоть что–то делать было нужно!
За очередным поворотом нам открылся вид на автомобильную аварию: кто–то не справился с управлением, и на перекрёстке организовалась небольшая кучка битой техники. Несмотря на отсутствие связи, тут уже стояла машина дорожной инспекции, сверкая проблесковыми маячками, и карета скорой помощи. Уже начала собираться пробка.
На глаза мне попался красный внедорожник, высотой посадки и размерами выделяющийся из стоящих рядом машин. Из открытого окна торчал волосатый локоть и лысый затылок водителя, и доносились звуки тяжелого и незамысловатого рока.
— Нам нужна тачка! Давай эту возьмём! – Показал я на облюбованный внедорожник.
— Ага, давай! – Кивну Маньяк.
Водитель был увлечён зрелищем аварии и не заметил, как мы подошли. Схватив его за затылок и грубо прижав лицом к дверце, я приказал:
— Не дёргайся! – Затем открыл дверцу и выкинул мужчину средних лет из салона. Жертва разбоя, конечно, пыталась сопротивляться, но силы были явно на моей стороне. Можно было и без такой грубости отобрать машину, но время сейчас было слишком дорого.
— Ээй! Парень, ты чё? Не надо! – испуганно воскликнул бывший владелец машины, растеряв все остатки боевого духа, увидев, как я скидываю с плеча винтовку.
Проигнорировав его, я прицелился и прострелил пару колёс машины дорожной полиции, нездорово оживившейся при виде наглого грабежа, только что состоявшегося прямо у них на глазах – нам сейчас ещё какой-нибудь погони с перестрелкой не хватало!
Ограбленный мужик так и сидел на заднице на травке узенького газона, разделяющего тротуар и проезжую часть. Поддавшись какому–то наитию (вроде для справедливости, мы же машину у мужика отбираем), я предложил:
— Если хочешь, можешь поехать с нами, – тот в ответ замотал головой и с ужасом в глазах как сидел спиной вперёд, так и начал отползать от нас подальше. Ну а на что я, собственно, надеялся?
Погрузившись в машину, которая так и стояла рядом с заведённым двигателем, мы протаранили стоящий впереди Mercedes, выехали на тротуар и рванули прочь из обречённого кластера.

Глава 20

Любой кусочек мира, с перезагрузкой попав в Улей, начинает сходить с ума: в сам момент перехода людям резко становится плохо – сам я, помню, даже сознание потерял; потом людям хоть и становится немного лучше, но ненадолго; а потом к физическим недомоганиям вроде слабости и тошноты может добавляется потеря ориентации (в пространстве, а не сексуальной), приступы немотивированной агрессии и прочее; и уж потом большинство людей превращаются в тварей, повадками и внешностью похожих на киношных зомби. В общем, мир вокруг начинает сходить сума, и скорость, с которой он с него сходит, бывает очень разной, тут всё от кластера зависит — обычно от нескольких часов до нескольких дней.
Кластер, через который мы сейчас пробивались, сходил с ума очень стремительно! А конкретно в нашей машине градус бреда, кажется, крепчал с каждой секундой: ехал я, само собой, не соблюдая никаких правил, просто там, «где едется», лавируя между стоящими где попало машинами, деревьями, скамейкам и столбами. И только что я сбил бабку, чем привёл Маньяка в полнейший восторг!
— Воот! Я всегда знал, что вы, водители КАМАЗов, втайне люто ненавидите бабулек! – В голос ржал Маньяк, стуча себя ладонью по колену. И столько в его смехе было искренне детской непосредственности, что я и сам начал хихикать. Нет, я отлично понимаю, что я только что убил живого человека… вот ведь глупое какое выражение, как будто можно убить мёртвого человека…. Я только что убил ни в чём не повинного человека… Хотя кто её знает, может, бабка ведьмой настоящей была, а может и нет. Короче, совесть во мне никак не просыпалась, но ржать над тем, что случайно убил какую–то бабульку, как–то нехорошо! Жалко, в общем, бабульку! Эту мысль я Маньяку и озвучил:
— Вот чего ты ржёшь?! Жалко бабушку–то!
— Хорошо хоть не девушку! – И не подумал успокаиваться Маньяк. – А то ещё жальче было бы! Ууу! Гроза бабулек!
— Да ладно, я ж не специально! Она просто как–то неожиданно появилась…
— Да ну?! Серьёзно?! – Начавший было успокаиваться Маньяк заржал с новой силой. – Вот так бы ты гаишникам и объяснял: «еду я такой по тротуару, никого не трогаю. И тут вдруг бабулька с тросточкой в руке ка-ак выскочит прямо посреди тротуара! Ну кто же мог такое ожидать?!»
Представив такую картину, я не выдержал и тоже заржал в голос.
— Баах!!! – Прокомментировал Маньяк мои водительские навыки.
 Уровень земли, как это иногда бывает на границе между кластерами, не совпадал, я этого вовремя не заметил, и в итоге машина спрыгнула с трамплина сантиметров двадцать высотой и оторвалась от дороги всеми четырьмя колёсами. Ничего, конечно, страшного, но тряхнуло нас изрядно.
Мы отъехали от города метров триста, когда, мельком взглянув в зеркало заднего вида, я увидел первых тварей орды. С переходом на другой кластер дорога стала намного хуже, а скорость сбрасывать я и не подумал, так что машину ощутимо потряхивало на ухабах, и происходящее сзади в зеркалах мне было очень плохо видно.
Я оглянулся, чтоб своими глазами оценить, так сказать, масштаб трагедии, но сделать толком этого не успел – машину опять сильно тряхнуло, и что–то ударило по днищу.
— Баах!!! – Маньяк не замедлил с комментариями. – Слушай, брат, смотри лучше на дорогу, а то если этот «Боливар» издохнет раньше времени, нам придется удирать пешком.
— Да я просто хотел оценить, как оно там, сзади.
— Давай я тебе расскажу: в нашу сторону бегут твари! – Объявил Маньяк и умолк.
Я ждал продолжения, думал он слова подбирает для более красочного описания тварей или их количества. Но прошла минута. Две, пять. А Маньяк всё молчал. Я снова отвернулся от дороги, чтоб глянуть на него: Маньяк сидел как ни в чём не бывало, смотрел на дорогу с выражением вождя индейского племени из ГДР-овских антивестернов и продолжать не собирался! Весь его вид так и говорил: «Хао! Я все сказал!»
— Может, подробности какие-нибудь расскажешь, о сын лаконичности? – Голосом полным ехидства спросил я. – Вроде, там, сколько, как далеко от нас, какие…
Договорить я не успел:
— Бах!!! – Снова объявил Маньяк, и мы во что–то врезались. Точнее, кого–то сбили.
— Твою… бабушку!!! – сам не знаю почему мне на язык пришло именно это ругательство.
— Неет, не бабушку! – хохотнул Маньяк. – На этот раз ты сбил бегуна. Но могу утешить твою бабушконенависнеческую душу – возможно, когда–то он был бабушкой! Матёрый уже, не понять, кем он был раньше.
Я уже набрал в грудь воздуха чтоб отшутится, но тут меня поразила более уместная и важная мысль:
— Маньяк, что там с ордой?! Откуда перед капотом взялся этот спидер, нас, что, уже обходят?!
— Спокойно, брат! Нет, нас не обходят – спидер, скорее всего, из местных. Орда, точнее её основная часть, ушла в сторону, точнее, это мы ушли в сторону то неё. Но небольшая кучка за нами всё же увязалась.
— Насколько небольшая?
— Голов тридцать.
— Изрядно, – покачал головой я.
— Нормально! Вот только плохо, что среди них три рубера.
— Вот дерьмо! – Скривился я.
— Но хорошо, что бегают они медленней машины, и мы от них отрываемся.
Когда рейдеры говорят о тварях, что они местные, это, как правило, означает, что эти заражённые ведут, так сказать, оседлый образ жизни – живут на одном, удобном для них, кластере, уходят с него только в то время, когда он перезагружается, а после возвращаются назад.
Этот кластер, видимо, был удобен тварям, а ещё, кажется, кто–то их здесь «прореживает», потому что после сбитого мной спидера навстречу нам стали попадаться твари, бегущие к перезагрузившемуся кластеру, и все не слабее матёрого бегуна, но не сильнее хорошо развитого лотерейщика.  
Большой угрозы для машины эти твари не представляли: те, что кидались на неё с бортов, лишь бессильно скребли когтями по металлу, а тех, что выбегали перед капотом, я сбивал ударами своего дара Улья. Бегуны после такого горячего привета слетали с ног, и машина с высоким клиренсом без особого труда их переезжала.
А вот с лотерейщиками проблем было чуть больше: первого выпрыгнувшего перед капотом я ударил в голову, и он тут же осел на четыре конечности; а вот сбивать его не стоило — удар получился жёстким, и в дальнейшем я просто глушил тварей даром и объезжал, если был шанс зацепить их хотя бы бампером. Причём объезжать стал и бегунов тоже – ведь от орды мы уже должны были немного оторваться.
Скорость передвижения отряда равна скорости передвижения самого медленного её участника. Понятно, что к орде заражённых это правило полностью не применимо, вряд ли руберы будут ждать медляков, а вот спидеров, похоже, ждут (во всяком случае, в той орде, что за нашими спинами, ждут), иначе вся эта толпа уже давно бы растянулась в линию, а то и вовсе рассеялась. Опасность орды, насколько я могу судить, не в скорости, а в неудержимости – большие орды даже обжитый и укреплённый стаб снести способны. И ещё одна проблема заключается в том, что пришедшая с одной стороны орда не отменяет тварей с другой стороны! В общем, от нашей орды можно просто уехать на машине, вот только безопаснее такой способ передвижения по Улью отнюдь не стал.
— Бах! – Очередное столкновение с лотерейщиком Маньяк озвучил без былого восторга.
Заражённый прыгнул на машину из кустов, росших у обочины, наискось к движению машины и протаранил как раз ту часть, где сидел Маньяк. Я резко крутнул руль вправо-влево, и мне удалось сбросить безбилетного пассажира, но без повреждений машина не ушла: часть лобового стекла напротив пассажирского места покрылась мелкими трещинами, а боковое рядом с ним лотерейщик и вовсе выбил, и Маньяк, шипя под нос невнятные ругательства, стряхивал с себя его осколки.
«Воот! – Со злорадством подумал я. – Будешь знать, как батьку Скила троллить! Бах, бах…»
Как, оцарапав где-нибудь руку или ногу, повсюду начинаешь цепляться больным местом, так и наша машина начала собирать приключения именно разбитым окном рядом с Маньяком: какой–то особо шустрый и ловкий спидер атаковал нас с фланга и сумел зацепиться за машину, и даже просунул голову в разбитое окно. Я снова дёрнул руль, но заражённый не отцепился, лишь приложился головой об итак помятую стойку и на время перестал мерзко урчать. Тогда я просто ударил по уродливой, перекосившейся и оплывшей от начинающихся изменений, роже даром Улья.
Голова заражённого разлетелась мелкими осколками костей и плоти. Основная их часть улетела за борт по направлению удара, но кое-что досталось и Маньяку, и я ухмыльнулся при виде его скривившегося лица.
— Ух! Ну и вонь! – Сказал Маньяк, выкидывая в окно какой–то склизкий ошмёток, прилипший к его колену. – Такое впечатление, что это и впрямь зомби, и у них давно протухли мозги! Скил, я, конечно, тронут твоей заботливостью, но давай я сам буду разбираться со спидерами, лезущими ко мне в окно!
— Как скажешь! – Пожал я плечами, не переставая при этом торжествующе улыбаться. – Я не специально. Стикс мне в свидетели!
— Верю! – Кивнул Маньяк и добавил тише: — Хоть и с трудом.
Сам Стикс, казалось, присоединился к укоризненному тону Маньяка: глаз бегуна, которому я только что разнёс голову, прилип в углу между капотом и лобовым стеклом и осуждающе смотрел на меня. 
Следующего спидера, сумевшего на ходу подсесть на наш трамвай, Маньяк встретил вопросом:
— Ваш билетик?! – видимо, и ему на ум пришла аналогия с трамваем. Заражённый в ответ, как мне показалось, озадаченно заурчал.
— Выходим! – Объявил Маньяк и ударил кулаком с такой силой и скоростью, что я отчётливо услышал хруст ломающихся костей, а спидер отлетел от машины метра на два.
Даже не отвлекись я на играющего в злого кондуктора Маньяка, столкновения со следующим заражённым мне бы избежать не удалось: дорога шла рядом с крутым косогором, откуда прямо на капот и прыгнула тварь. Машину вынесло на обочину. Я тут же использовал дар Улья. В глазах у меня на миг потемнело, накатила тошнота. Сероватого цвета тело без всяких остатков гардероба, похожее не то на сильно раздувшегося культуриста, не то на безволосую гориллу, осталось где–то сзади в клубах пыли, поднятой нами с обочины. Двигатель каким–то чудом не заглох, но своё дело тварь всё же сделала: помимо солидной вмятины в капоте, в салоне появился новый запах, а через пару минут и звук мотора изменился. Я выматерился и свернул с широкой многополосной трассы к находящемуся чуть в стороне коттеджному посёлку.
— Куда это ты, Скил? – Не понял моих манёвров Маньяк. – Я, конечно, понимаю, что у нас джип, но лучше уж по большой трассе двигаться, меньше вероятность. что застрянем. А если ты остановится решил, то сейчас не лучшее время, не факт, что та часть орды, что за нами погналась, по следам за нами не придёт. Они хоть и отстали, но…
— У меня две новости! – Перебил я друга. – Для разнообразия обе плохие. С какой начать?
— Не поверишь! С плохой, – невесело ухмыльнулся Маньяк.
— Первое: про мой дар Улья можно на время забыть – часто использовал, всё, предел, надо восстановиться.
Маньяк тут же сунул мне в руку открытую фляжку с живчиком:
— Глотни.
— Ага, спасибо. И вторая: судя по показаниям приборов, — я постучал пальцами по приборной доске рядом с баранкой, — двигатель сильно греется, и запах, чуешь, новый появился?
— Ага, – кивнул Маньяк.
— Это маслом пахнет. Короче, мы скоро встанем! Нам нужно либо сменить тачку, либо найти место, где удобно будет держать оборону. Я лично склоняюсь ко второму варианту, сам понимаешь, кататься по Улью, да ещё и на неподготовленной машине — так и доездиться недолго! А сейчас ещё и без возможности приложить даром особо ретивых безбилетников.
— Согласен.

Глава 21

Первые три бегуна атаковали нас буквально через пару минут после нашего прибытия в посёлок. Наш боевой конь окончательно издох, и его пришлось просто бросить у обочины. Но не успели мы выгрузить рюкзаки из машины и погрузить их на себя, как с радостным урчаньем к нам кинулись три фигуры в грязной и рваной одежде. 
Я тут же удумал повалить всю троицу ударом дарованной мне Стиксом сверхспособности, но осёкся – вспомнил, что резерв использования дара исчерпан и по крайней мере на сегодня о нем можно забыть. Я сразу почувствовал себя будто голым и даже слегка опешил, хотя это и неудивительно, ведь мой дар – это, по сути, встроенное оружие! Мне ведь даже не нужно шевелиться для его активации, я просто ловлю цель взглядом и делаю усилие, будто пытаюсь выдвинуть глаза вперёд. Конечно, умение ограничено радиусом в двадцать метров – это совсем немного, да и скорострельность не слишком высокая (между ударами должно пройти не менее секунды, а секунда в ближнем бою бывает очень долгой, и да, двадцать метров — это дистанция ближнего боя, хоть и не рукопашного). В общем, я очень привык к своему уменью. Я тренировался в его использовании, кормил его горохом при любой возможности и даже жемчугом один раз… Короче, холил и лелеял, как только мог! И благодаря этому резерв использования дара у меня был большим, до его пределов я доходил только на особо длинных тренировках. А сейчас, оставшись без своего дара, я почувствовал себя очень беззащитным. Да чего там, мне стало страшно!
К счастью, я был не один: Маньяк уже успел скинуть едва надетый рюкзак и взять в руки свои боевые топоры. Прямой удар сверху, с подшагом и наклоном корпуса вперёд — и узкое лезвие томагавка разрубает голову первого бегуна. Разворот на двести семьдесят градусов вокруг опорной ноги, и, продолжая движение, удар топором в левой руке по затылку второго бегуна. Ещё один короткий взмах правой — и третий бегун падает на спину, поймав лбом брошенный почти в упор томагавк. Всё же здорово у Маньяка получается топорами махать —  не прошло и двух секунд, а тройка бегунов лежит, заливая асфальт тёмной кровью и конвульсивно подёргиваясь.
Ну что ж, пришло время вспомнить, что я не зря таскаю с собой винтовку с оптическим прицелом, больше сотни патронов к ней и сразу два топора и кое-чего стою и без всяких сверхспособностей!
Накатившие было страх и нерешительность схлынули. И очень вовремя – к нам уже приближались ещё два бегуна.
Первый был развит чуть больше (видимо, с едой больше везло): очертания тела уже немного оплыли, начали неравномерно раздаваться плечи, штаны, опять же, уже отсутствуют, что среди бегунов уже может считаться признаком успеха. Солидный, в общем, мужчина к мне бежал – без штанов, зато в пиджаке и с повязанном на шее галстуком! 
Второй одет был попроще и выглядел скромней, даже штаны, к сожалению, сохранил. К сожалению — не потому, что мне нравятся вид грязных волосатых мужских ног, упаси Стикс меня от таких пристрастий! Но вот штаны заражённые со временем теряют не от того, что им приходится их часто снимать и они забывают их надеть, а как раз наоборот, они вообще штаны не снимают, даже чтобы справить естественные нужды! Так что теряются штаны, не выдержав груза жизненных неурядиц и отходов жизнедеятельности. В общем, заражённый без штанов, конечно, не благоухает розами, но всё же пахнет не так убойно, как зараженный в штанах! 
Первый бежал быстрее своего товарища, и дистанция между ними всё увеличивалась, как будто специально, чтоб мне было проще их убить по одному. Но тут случай внёс свои коррективы: обладатель пиджака и галстука так торопился добраться до вкусного меня, что проигнорировал валяющуюся у дороги пустую картонную коробку. Запнувшись за неё, он пробил её ногой и попытался продолжить движение, обутый одной ногой в коробку, но запутался туда и второй ногой, после чего коробка-таки порвалась, но миссию свою выполнила, и бегун рухнул на асфальт!
Ничуть не расстроившись, он тут же поднялся и продолжил бег, но теперь его напарник его догнал, и ко мне они прибежали вместе.
Ну, не беда, меня таким не смутить! Первого я встретил таким же ударом, как минутой раньше Маньяк встречал своего, после ушёл полупируэтом от объятий, которые раскрыл для меня второй, и ударом в затылок свалил его. Однако, не хуже, чем у Маньяка получилось!
Пока я занимался самоморализацией и пытался сделать вид, что дела у нас идут отлично, Маньяк прикончил ещё одного бегуна.  Смерть более быстрых сородичей нисколько не напугала заражённого – тварь была слишком тупа, чтобы понять, что там, где сложили головы пятеро её родственников, ей в одиночку точно ничего не светит, и смелый рывок ко вкусному человеку закончился для неё рассечённым надвое черепом.
Я думал, что на этом местная делегация по встрече закончилась, но оказалось, не совсем, и Стикс вновь показал, что сюрпризов у него припасено много, и не все из них плохие или хорошие, а есть ещё и просто странные: когда мы, навьючив на спины рюкзаки, удалялись от места стычки с заражёнными, показался ещё один представитель их племени — по внешним признакам, обычный бегун, хоть и довольно сильно развитый, ещё немного, и его можно будет назвать матёрым; однако ни нападения на нас, ни даже характерного урчания не последовало – вместо этого необычный бегун подошёл к ближайшему трупу своего сородича, присел и принялся питаться, как мне показалось, без особого аппетита, но деловито и целеустремлённо. Весь его вид, казалось, так и говорил: «да, не вкусно, но что поделаешь, есть–то что–то надо!»
Тварь как раз наклонилась, чтоб откусить от свежего трупа ещё кусочек, как брошенный мной топор вошёл странному зараженному точно в темечко.
— Эх! Злой ты, Скил! – Преувеличенно горестно вздохнул Маньяк. – Вот за что ты его так? Он же не урчал! На нас не кидался! Нормальный парень был, эм… могли бы дружить!
— Ага, точно! – Хохотнул я. – Слишком он уж какой–то грамотный! Или тебе часто такие попадаются?
— Ну не сказать, что часто… Честно говоря, вообще таких не припомню. Но о случаях таких слышал. – И посерьёзневший было Маньяк опять начал дурачиться: — Может, он просто очень сильно кушать хотел. А тут либо за нами гоняться (вкусными, но пока ещё на ногах), либо сначала подкрепиться в прямом смысле подножным кормом. Вот он всё правильно и рассудил!
— Во-во! Сдаётся мне, вот из таких рассудительных потом и вырастают такие не по рангу сообразительные, вроде того топтуна, который на нас засаду устроил, когда Резкого порвали.
— Да, может ты и прав!
*** 
Кататься по Улью на машине более или менее безопасно только в составе военизированной колонны с прикрытием бортового вооружения бронетехники. На одной машине, хоть и подготовленной к местным особенностям, то есть надёжной и проходимой, с кузовом, усиленным стальными листами, заточенными арматурными прутками и прочими кустарными средствами защиты от заражённых, можно — но недолго! Рано или поздно на шум двигателя придёт заражённый, достаточно сильный, чтобы его не остановили подобные ухищрения, а может и вовсе попадётся тварь, рвущая стальные листы как мокрую газету. А уж ездить по Улью на простой гражданской машине, недавно провалившейся в этот мир и не прошедшей никаких модернизаций – это верный способ самоубийства! Нас с Маньяком на это толкнула крайняя необходимость, выбор был прост: или рискнуть, воспользовавшись неподготовленным транспортом, и оторваться от орды, или гарантированно погибнуть в когтях и клыках многочисленных монстров.
Сейчас же срочно убегать сломя голову нам не требуется, и вариант уехать из посёлка на одной из имеющихся здесь машин, вкупе с вышеперечисленным, уже не выглядел столь привлекательным.  Можно продолжить путешествие пешком, но есть вероятность, что те твари, от которых мы спаслись бегством, наш след ещё не потеряли и могут настигнуть нас буквально в чистом поле. Выжить в этом случае будет чертовски сложно
Мы выбрали третий вариант: остаться на месте и встретить противника, если тот всё же нагрянет, на подготовленном для обороны плацдарме!
Посёлок состоял из частных домов, в два, реже в один или три этажа. Мы же выбрали под временную базу трёхэтажный — нет, назвать это строение коттеджем просто язык не поворачивался — особняк. Здание, как по заказу, стояло на небольшом холмике, и кроме трёх этажей у него имелась квадратная башенка, возвышавшаяся ещё на этаж. Как раз эта башенка и привлекла моё внимание. Поначалу я думал, что она выполняет чисто декоративную функцию, то есть просто украшает здание. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что изнутри в неё можно подняться по вертикальной лестнице, а наверху имеется крохотная комнатёнка с четырьмя окнами во все стороны. Не простые, видимо, люди жили в этом доме!
Но кем бы ни были хозяева дома в прошлом, Стикс обошёлся с ними жестоко: в здании мы обнаружили двух ползунов. Одного мы увидели, едва войдя внутрь. Массивная железная дверь оказалась не заперта – заражённому просто не хватило мозгов разобраться с причудливой дверной ручкой, выполненной в виде железного кольца.
Маньяк резким пинком в голову сломал мерзкой и жалкой твари шею и без промедления, ухватив за руки, рывком вышвырнул тело за дверь. Со вторым подобным существом, найденном в запертой снаружи спальне на втором этаже, Маньяк проделал ту же операцию. Только тело на этот раз покинуло помещение через окно.
Обычно роль командира и стратега в нашем маленьком отряде достаётся мне, но на этот раз командование на себя принял Маньяк:
— Так, Скил! Ты лезь в башню и наблюдай за окрестностями. А я буду укреплять, чем найду, нашу резиденцию. Превратим наш дом в нашу крепость, и всё такое! Я, может, отбегать буду от дома, если что, связь по рации, ну или, если не возьмёт, стрельни разок, я тут же к тебе подскачу, – я в ответ молча кивнул.
Пара простеньких раций, купленных нами в Норе за один споран, надёжностью и мощным сигналом не отличались, и стоило Маньяку отойти туда, где нас будут разделять пара зданий, сигнал может и не пройти. Я с тоской вспомнил удобные гарнитуры, состоящие из наушника и микрофона, лёгкие, удобные и не по размеру мощные. Они остались вместе с газовой горелкой, посудой и многим другим, когда нам пришлось бежать от перезагрузки. Но это, наверно, и к лучшему: мы в Горке должны изображать простых рейдеров, а такие гарнитуры, насколько я знаю, используют, в основном Спецуровцы. Само по себе это ни о чём ещё не говорит, но вот из таких мелких штрихов и вырисовывается картина провала легенды разведчика! 
Я занял наблюдательный пост в башенке, а Маньяк принялся укреплять нашу крепость. Пару часов он погромыхивал чем–то в доме, иногда я замечал, как он тащит откуда–то то трубы, то арматурные прутки. И как он всё это находит в незнакомом посёлке? Да даже если и в знакомом — это же коттеджный посёлок, а не стройка! 
Вскоре и сам дом, и придомовая территория ощетинились воткнутыми в землю трубами, арматурой. Окна на первых двух этажах и выходы из дома оказались забаррикадированы (правда, двери можно было довольно быстро открыть, убрав распорки и отодвинув тяжёлую мебель). Ещё Маньяк открыл жалюзи ворот прилегающего к дому гаража, выкатил из него легковушку и, поставив машину поперёк ворот, перевернул её набок.
Я не сразу понял идею Маньяка, однако, когда он укрепил машину распорками, оставив в баррикаде ворот солидные щели, и принялся в большом количестве ставить в этих щелях наспех сделанные из арматуры рогатки, до меня дошло, что он задумал сделать.
Как ни старайся, в короткое время весь дом укрепить так, чтоб в него невозможно было прорваться, просто невозможно. Особенно если учесть, какие твари и в каком количестве были у нас на хвосте. Поэтому в гараже Маньяк организовывал, так сказать, основной рубеж обороны, а все остальные укрепления так, чтоб случайно кто-нибудь не забрёл. Твари будут видеть нас сквозь прорехи в баррикаде ворот и в первую очередь ломиться именно туда, где мы будем их ждать. Позже те, что поумнее, конечно, догадаются попробовать обойти нас через дом, но и там в узких проходах можно будет попробовать с ними справиться, да и будет это, как ни крути, потом! Хреновенький, конечно, план, но лучшего у нас всё равно нет!
А может к нам вообще никто не придёт! Ну могут же они отвлечься на что-нибудь по дороге: другие рейдеры, животные там какие-нибудь, мало ли, что ещё? Нам с Маньяком, вообще–то, обычно везёт – может же и сейчас повезти! 
Но увы — не повезло! Точнее, повезло, но не совсем. К нам пожаловал рубер! Один, а не четыре, видимо, остальные нашли что–то поинтересней (пару коров, например), а этому места у кормушки не хватило. 
Тварь я заметил заранее, она бежала явно по нашему следу: останавливалась временами, склоняла морду, начавшую обрастать шипами поверх пластин биологической брони, к асфальту, к чему–то принюхивалась. И чего она там чует–то? Мы же там ещё на машине ехали? Ещё и Маньяк, как назло, в очередной раз ушёл за материалом для строительства баррикады, и рация не берёт – нужно подавать сигнал выстрелом. Правда, выстрел — это сигнал не только для Маньяка, что нужно возвращаться на базу, но и для рубера, что мы здесь! Хотя и так он нас скоро найдёт. 
Я было уже приготовился стрелять в воздух, чтоб подать сигнал, но тут же пришла мысль: а зачем дырявить тучи над головой, если мне для сигнала важен звук, а не направление выстрела?
Я прицелился в рубера. Так, куда стрелять? В морду, надеясь попасть в глаз? Нет, это и для снайпера задача не из лёгких — расстояние большое, и цель движется. А я ну ни разу не снайпер. Рубер замер, чуть присев на задние лапы и задрав вверх морду (видимо, унюхал что–то). Тут я решился и взял на прицел сгиб бугрящейся гипертрофированными мышцами задней лапы. Выстрел! Попал! Тварь, коротко рыкнув, сорвалась с места и, прихрамывая, понеслась вперёд. 
Пуля в колено ей явно не понравилась, но, тем не менее, направления она не потеряла.
Теперь было бы неплохо, чтобы Маньяк пришёл сюда раньше, чем она! 
Маньяк успел, и даже с запасом, которого, правда, нам хватило ровно на то, чтобы передислоцироваться в гараж. Ну и ещё благодаря рации я успел ввести Маньяка в курс последних событий. А потом рубер (а может, и уже начинающая элита) добрался до нашей баррикады.
Тварь появилась в поле зрения резко: вот её не было, и вот она уже с урчаньем ломает упёршиеся в неё трубы и арматуру, расчищая себе дорогу к нам. Маньяк с хеканьем бросает один из своих томагавков – силы и скорости парню не занимать, и топор со свистом улетает в специально оставленную в баррикаде брешь. Снаряд попадает монстру в морду, но бессильно отскакивает от пластин биологической брани, а рубер лишь на мгновение оставляет своё занятие, трясёт башкой, а затем продолжает продираться к нам.
Сейчас бы ударить по нему даром Улья, не пробить, так хотя бы оглушить, а потом можно и до уязвимых мест добраться – если постараться, споровый мешок у всех зараженных достать можно. Только попробовал сконцентрировать взгляд на башке твари, чтоб активировать дар, как перед глазами потемнело, накатил приступ тошноты – резерв использования ещё не восполнился. Что делать?! Рубер уже совсем близко. Маньяк тычет его в морду какой–то длинной арматуриной, но толку с этого немного. Какой-нибудь топтун от таких тычков мог бы уже и скончаться, а этот лишь отмахивается и продолжает ломиться к нам. Что делать?!
Винтовка! Не уверен, что пули пробьют броню, но попробовать стоит. А тварь уже совсем рядом – мощные когти режут автомобильную жесть, словно бумагу, снимают стружку с более крепких деталей машины. Вскидываю винтовку, переводя флажок на автоматический огонь. Короткая очередь, ещё одна, третья. Тварь взревела. Отпрянула. Но подыхать не собирается – простые свинцовые пули не пробили броню. Болван! Есть же магазин с бронебойными, слева в кармане разгрузки! Перезаряжать уже нет времени – монстр уже просунул голову внутрь гаража, но бронебойные патроны есть и в пистолете, что висит на поясе! Пистолет специальный, и патрон там неслабый — девятимиллиметровый винтовочный. Отбрасываю винтовку и в последний момент успеваю разрядить в морду рубера — хотя какой там на хрен рубер! в морду мелкой элитки! — всю обойму! Этого, к счастью, хватает! Тварь валится на пол, с урчащим протяжным всхлипом выдыхает и замирает без всяких конвульсивных движений и агонии…

Глава 22

 — Маньечелло? – Окликнул я друга. – Как думаешь, он издох? А то лежит как Ленин – то ли умер, то ли притворился… 
— Ну-у, есть основания полагать, что всё же умер, – сказал Маньяк, с недоверием смотря на тушу зверя.
Я давно заметил, что Маньяк человек умный и эрудированный и как минимум одно высшее образование точно за плечами имеет. Но с виду пытается показать себя рейдером, как говорится, лихим и придурковатым, но иногда выпадает из образа. Вот и сейчас это снова случилось, о чём я ему незамедлительно и сообщил:
— Ты выпадаешь из образа.
— Шо, опять?! – Тут же скорчил рожу Маньяк.
— Ага. Но так уже лучше.
— Слушай! А давай ты его на прицел возьмёшь, а я, для верности, в него железкой потыкаю? – Маньяк помахал передо мной ломом, который сжимал в левой руке.
Лом я оценил — хороший инструмент диаметром сантиметров пять и длиной чуть меньше двух метров. Тяжёлый, наверное, но Маньяк обращается с ним, как будто инструмент бутафорский и сделан из дерева.
Я быстро перезарядил пистолет и взял голову лежащей передо мной твари на прицел. Магазин с бронебойными патронами к пистолету оставался только один. Таких магазинов у меня, собственно, вообще было только два, по восемь патронов в каждом, – один в пистолете и один запасной. Я воспринимал пистолет только как оружие последнего шанса, ведь для дальней дистанции у меня есть винтовка, а для ближней — мой дар, потому патронов к пистолету с собой много не носил. 
Я держал предположительно труп монстра на прицеле, а Маньяк начал в него тыкать ломом, если, конечно, это можно назвать тычками.  Сперва он нанёс колющий удар — осторожно, явно намереваясь в случае чего отскочить. После, уже уверенней, ударил с размаху сверху, поломав при этом один из шипов, что росли на морде твари. А потом и вовсе с хрустом воткнул лом твари в глаз. Вот не хотел бы я, чтоб меня кто-нибудь так потыкать решил!
— Точно издох! — Заключил Маньяк — Я ему не слишком–то сильным ударом шип на морде сломал, а у развитых заражённых биологическая броня очень крепкая.
— Но только пока они живы, — кивнул я. — А после смерти становится не прочней обычных костей крупного животного.
— Угу, — кивнул Маньяк, с важным видом почёсывая подбородок.
— То есть лом в глаз трупу ты из любви к искусству воткнул? — С ехидством осведомился я.
— Ну, это для надёжности, — пожал плечами Маньяк, — бережёного Стикс бережёт, и всё такое.
— Не знаю, как у тебя, — продолжил я тем же тоном, — а в моём прошлом мире это называлось издевательством над трупами, и за это был предусмотрена статья в уголовном кодексе!
— Страшно представить, откуда такие познания в столь специфической области, если учесть, что ты по образованию не юрист! Неужели привлекался?! Ай-яй-яй! – Маньяк погрозил мне пальцем и попытался изобразить из себя сварливую бабульку. — А с виду такой приличный молодой человек!
— Вот ты бабулькой–то лучше бы не прикидывался! Я, конечно, уже не за рулём, но…
Мой расчёт оправдался: вспомнив недавнюю историю, Маньяк заржал в голос, и мне удалось уйти от каверзного вопроса. А продолжить пикировку нам не позволили шум и скрежет метала, плотоядное урчание заражённых и топот множества ног. И в топоте этом было немало костяного стука.
Изрядно поредевшая, но всё ещё немаленькая толпа заражённых, отделившихся от орды и увязавшихся за нами, нас всё же догнала. Видимо, закон отряда на марше, согласно которому скорость отряда равна скорости самого медленного бойца отряда, перестал действовать на заражённых, когда они стали не просто двигаться в одном направлении, ведомые только Стиксу известной силой, а начали преследовать вполне понятную цель — нас. Самая крупная тварь вырвалась далеко вперёд, что вполне закономерно, ведь большие животные и двигаются быстрее, по пути, к счастью, растеряв где–то своих товарок. 
А вот теперь за нами пришла и толпа мелких заражённых — в основном она состояла из спидеров. Для простого человека, не обладающего огнестрельным оружием, встреча с такой тварью скорее всего станет фатальной. Я сам, в самом начале своего пути в Улье, встретившись со спидером, остался жив лишь чудом. Но опытный рейдер с холодным оружием справится со спидером один на один без особых проблем, я сам сейчас и двух таких тварей голыми руками задушить способен. Но то парочку, а их тут заметно больше!
А ещё в толпе были и более развитые твари: лотерейщики выделялись из общей массы своей неравномерно раздутой гипертрофированной мускулатурой, в первых рядах в подпрыгивающем ритме бегут, стуча костяными пятками, несколько топтунов.
За время, которое Стикс дал нам на подготовку к обороне, Маньяк провернул огромную работу: он не только забаррикадировал окна и двери особняка тяжёлой мебелью и бытовой техникой (проходя в гараж, я заметил окно, закрытое холодильником, а из другого торчала заклиненная в оконном проёме кухонная плита), но и подготовил придомовую территорию – лужайки и газоны ощетинились трубами и арматурными прутками, вбитыми в землю на манер оборонительных кольев вокруг крепости. 
Заасфальтированный подъезд к гаражу был перегорожен рогаткой, наскоро сооруженной из секции забора, которая состояла из стилизованных под пики арматурных прутков, скреплённых снизу и сверху полосами железа, и какой–то низенькой, явно декоративной, изгороди. Заборами из арматурных прутков в советские времена любили огораживать различные общественные учреждения вроде больниц, школ, детсадов, и в небольших провинциальных городках такие заборы много где сохранились, но как Маньяк ухитрился найти такой забор в коттеджном посёлке, ума не приложу! Как он сумел оторвать от забора секцию, вопросов не возникает — по части что-нибудь оторвать Маньяк просо мастер!
Вообще, мой друг Маньяк оказался очень разносторонне развитой личностью, и это я почти без сарказма говорю — вон какое антикавалерийское заграждение сумел построить в сжатые сроки! Пусть и кривоватое, но ведь сработало! Туповатые твари сходу налетели на ощетинившуюся арматурными пиками рогатку, видимо, в надежде разметать убогую конструкцию, но не тут–то было! Конструкция не была прикреплена к поверхности, зато арматура торчала из неё под острым относительно земли углом, так, что влетевшие в неё твари сами прижали тупые концы пик к земле, накалываясь на острые и поднимая себя на них в воздух — физика безжалостна! А сзади на заражённых уже напирали их собратья. Некоторые решили обойти сутолоку по флангам, но и там из ждали, вбитые в землю, железки. Заражённые натыкались на импровизированные колья, нанося себе увечья разной степени, сзади на них напирали их собратья, валили на землю задержавшихся, запинались о тела упавших – в общем, атака на какое–то время захлебнулась. На это и был расчёт, но надолго это тварей не задержит – боли, как таковой, они не чувствуют, а боевой дух их вообще неистребим – они просто слишком тупые, чтоб его потерять.
Я сунул пистолет в кобуру, схватил винтовку, судорожно сменил магазин и открыл стрельбу кроткими очередями, стараясь побыстрее выбить самых опасных – топтунов и лотерейщиков.
Поднять шум выстрелами я не опасался – итак буквально только что очень неплохо нашумел. Выстрелы из моего пистолета гораздо громче, чем из винтовки – патрон «45 Magnum», которым питается мой пистолет, имеет солидную навеску пороха, а ствол всего двадцать пять сантиметров длиной, поэтому звук взрыва пороха погаснуть почти не успевает. Так что звучит моя ручная пушка басовито и гулко – куда там сухим винтовочным щелчкам! И вспышка дульная на загляденье — целый огненный шар у ствола вспухает. Короче, для рейдеров, которые на стандартных кластерах по возможности даже топать стараются потише, такие звуки — как серпом по известному месту!
Для прицельного ведения огня из ручного стрелкового вооружения стрельба очередями — дело не самое популярное. Если вы знаете, в каких кустах засел противник, но не знаете, где именно, можно прошить эти кусты короткими очередями. Но это только при условии, что стрелков будет достаточное количество, чтоб обеспечить большую плотность огня. Ещё очередями можно стрелять для оказания психологического давления на противника, например, чтоб прижать его в укрытии – когда ты слышишь, как свистят пули, летящие в твою сторону, решительность резко снижается. Ну ещё инструктор по стрельбе в Спецуре говорил, что стрелять очередями по три патрона хорошо, если ты кривоватый, мол, так шансов больше, что хоть одна пуля в цель попадёт, — но, возможно, он просто шутил. А в остальных случаях, насколько я могу судить по своему опыту, в стрельбе очередями смысла нет: первая пуля летит в цель, ствол дергает отдачей, вторая пуля летит куда–то рядом с целью, а третья уже и не рядом.
В общем, стрелять очередями мне было непривычно – практики маловато, но в сложившихся условиях недостаток меткости перекрывался количеством целей. Ко мне присоединился и Маньяк со своим «бизоном» — как бы криво он ни стрелял, с такого расстояния да по такой толпе промазать сложно. Его пистолет-пулемёт работает на ПМ-овских патронах и по убойности сильно проигрывает моей винтовке, но всё же удачно попавшая девятимиллиметровая пуля может убить человека, ну или, что сейчас как никогда актуально, спидера. А несколько не столь удачных попаданий – сильно убавить ему прыти.
Маньяк быстро расстрелял первый магазин, перезарядился, выпустил ещё пару очередей, а потом я услышал в промежутках между своими выстрелами его ругательства: 
— Мать!  ...грёбаный патрон! ...давай же, мать ... грёбаная ты железяка!!!
Пока Маньяк сражался с собственным оружием, ситуация перерастала в критическую: импровизированные рогатки и наш не такой плотный, как хотелось бы, но всё же огонь в два (ну ладно, в полтора) ствола хоть и проредили толпу, но сдержать натиск заражённых всё же не могли, и те уже лезли в забаррикадированные ворота гаража. Кроме того, у меня почти закончились патроны! Точнее, патронов–то ещё хватало в пластиковой коробке в рюкзаке, вот только толку мне от них сейчас никакого — снаряженных магазинов больше нет, я сейчас расходую последний. Я обычно ношу четыре запасных и один в автомате – это сто пятьдесят патронов, кто ж знал, что этого окажется мало? На всё случаи жизни не застрахуешься!
Маньяку всё же удалось справиться со своим оружием, и он выпустил в упор по заражённым пару длинных очередей, после которых пистолет-пулемёт опять заклинило, и проводить частичную разборку времени не осталось.

— Сраная железяка! – Ругнулся Маньяк, отшвыривая «бизон» в угол и берясь за топоры.
Вот зря он так со своим оружием, хоть и русское, а значит «дубовое», а всё же как–то бережнее надо! Вот не любит мой друг огнестрельное оружие, и оно отвечает ему взаимностью!
А заражённые тем временем ещё расширили брешь в баррикаде, и без того развороченную мелким элитником (догадались ведь выдернуть несколько труб и арматурин!), и самые резвые из них уже были в гараже. В них–то с рёвом настоящего берсерка и врубился Маньяк! Гараж широкий – места нам вдвоём хватит. Я аккуратно поставил в угол на время ставшую бесполезной винтовку и тоже взялся за топоры.
Маньяк рубился с жаром! С остервенением! Резкими и сильными ударами рассекая рёбра и головы, подрубая ноги, а иногда и начисто снося руки. Я тоже поймал в бою какой–то свой кураж! Вот спидер, только вылезший из бреши в баррикаде, несётся ко мне, вытянув вперёд руки-лапы, перевитые жгутами мышц. Подаюсь ему навстречу и делаю резкий выпад рукой с топором, нанося глубокую рублено-резаную рану прямо через всю морду твари, сбиваю её пинком в грудь, и она заваливается на своего собрата, находящегося сзади. Обе твари валятся на пол, и той, что я ударил, встать уже не суждено – заражённые на такой стадии развития не многим крепче обычных людей, только вот боли не чувствуют и прут напролом, силы в них дурной много, но куда меньше, чем во мне!
Периферическим зрением замечаю движение справа и сильно наклоняю корпус вперёд, уходя от удара очередного бегуна. Бью его топором в ногу с внутренней части бедра, отшагиваю, выпрямляясь. Нога твари подкашивается, и спидер падает в лужу крови под ним. Этот тоже не встанет – кровь из перерубленной бедренной артерии натурально бьёт фонтаном.
Следующая подходящая ко мне тварь вдруг сильно вздрагивает, и голова её резко падает на грудь, а ноги подламываются в коленях. Когда она падает на пол лицом вниз, вижу, что основание шеи у неё наискось перерублено – Маньяк постарался.
Вижу, как Маньяк треплет тело уже бездыханного бегуна – его топор, прорубив нижние рёбра и живот заражённого, застрял в костях таза. Силы моему другу не занимать, но тело твари просто подаётся вперёд-назад вслед за движениями Маньяка и не желает выпускать топор. Сбоку на Маньяка наваливается бегун, и ему приходится выпустить из рук рукоять застрявшего топора. В следующий момент обзор мне закрывает спина ещё одного бегуна, который решил зайти к Маньяку с другого бока — бью тварь в подставленный затылок, спидер падает, и я вижу, что Маньяк на полу, а сверху на него навалилось тело уже мёртвого бегуна и сильно израненный, но всё ещё чертовски опасный лотерейщик. Швыряю в него один из своих топоров, целя в висок – расстояние плёвое, не промахнусь, и тут же на меня наваливается ещё пара спидеров. 
Дело становится совсем скверно: заражённые устали толпиться на улице и по одному или по двое прорываться в гараж сквозь брешь в баррикаде и нашли другой путь – через дом, видимо, проломив заграждение из мебели в одном из окон. И теперь на нас наступают уже с двух сторон. «Похоже, нам конец» — пронеслась в голове мысль, и страх начал скручивать внутренности в узел где–то под сердцем. 
Ну уж нет!!! По телу прошла жаркая волна злости. Если уж мы издохнем, то издохнем красиво! И я с рыком бросился в бой!
А дальше помню обрывками: вот я раз за разом бью топором куда–то в массу тел вокруг себя, по моим плечам проходятся чьи–то когти, оставляя глубокие царапины, но боли я не чувствую; вот Маньяк, сильно согнувшись и что–то рыча, бежит, толкая перед собой на вытянутых руках спидера, валя на пол тварей, находящихся за его спиной; вот я с рёвом охаживаю лежащую передо мной кучу-малу топором; Маньяк бьёт спидера кулаком в висок, пробивая слабый, ещё не изменившийся человеческий череп; вот Маньяк нашёл свой любимый лом, и теперь под его ударами тела бегунов ломаются, словно картонные манекены.
Очнулся я от этого кровавого калейдоскопа от увесистых оплеух и понял, что верхом сижу на трупе спидера и раз за разом тупо молочу его кулаком по тому месту, где у него должно быть лицо. Тварь не подаёт никаких признаков жизни и, возможно, уже давно, а в кулак впиваются осколки костей.
— Скил! – автор оплеух, конечно, Маньяк. – Всё, брат! Всё кончено, он издох! А мы всё ещё нет!  

Глава 23

Подрали нас с Маньяком знатно! Серьёзных ранений не было, но вот царапин, глубоких и не очень, было изрядно! Как будто нас постирали в большой стиральной машине с гвоздями, кирпичами и битым стеклом, не налив при этом туда воды. Но могло быть и гораздо хуже — всё же, хорошо, что мы взяли за правило носить бронежилеты. Многие рейдеры этим пренебрегают, мол, прямое попадание пули не выдержит и от когтей и клыков серьёзных тварей не защитит, так стоит ли терпеть неудобства и терять мобильность? Вот я считаю, что стоит: от рикошетов и мелких осколков, как и заявлено в техническом описании, спасает, но не это главное; главное, закрывает от когтей не слишком развитых заражённых и может прикрыть или снизить урон от пришедшихся по касательной ударов серьёзных тварей. А что до веса и снижения подвижности, так, чтоб подвижность не снижала, нужно выбирать не самые простые и дешёвые варианты, мы же в Улье, а здесь много разных вариантов снаряжения существует – от простеньких армейских стандартных броников и автомата Калашникова до нолдовских винтовок и тяжёлых костюмов, в которых человек больше похож на космодесантника из популярной в моём мире игры про будущее. А что до веса большинства бронежилетов, то к нему быстро привыкаешь.
В общем, наши тушки спасли бронежилеты, а головы мы сами старались сберечь, зато конечностям досталось неслабо: кожа на руках ниже локтя у меня сейчас напоминала бахрому, ногам досталось ненамного меньше. Всё это болело и жгло. А ещё мы с Маньяком были в крови, словно принимали кровавый душ прямо в одежде, и где наша кровь, а где чужая понять сейчас было решительно невозможно! Короче, первым делом нам стоило вымыться и осмотреть свои царапины — как бы не было тех, что и сейчас сильно кровоточат и требуют перевязки. Насколько я знаю, в прошлом мире часто так бывало, что бойцы умирали после окончания боя только из-за того, что в состоянии аффекта не обратили внимания на какую-нибудь рану и попросту истекли кровью, а этого можно было избежать всего лишь средствами перевязки, причём боец мог сделать её даже самостоятельно, — просто вовремя не обратил внимания. Мы иммунные, и такой участи я не слишком–то опасался, но лишние потери в любом случае могут оттянуть сроки выздоровления. В общем, времени лежать на куче поверженных врагов и геройски умирать как всегда не было – нужно двигаться, а то, не ровен час, и впрямь помереть можно! 
Маньяк, похоже, разделял мои мысли, потому не успел я ещё отдышаться, он пошатываясь подошёл ко мне и протянул руку:
— Ты как, брат? Кости целы?
— Целы, — ответил я, цепляясь за протянутую руку.
— Я на соседнем участке бочки с дождевой водой видел, когда стройматериалы для баррикад искал, думал вылить их и в дело пустить, но не стал – как чувствовал, что пригодятся!
— Тема! – Кивнул я. – Пойдём освежимся.
Вот всё же насколько сильна в людях привычка! Сколько раз замечал, что люди, жившие в советской России, даже начавшие хорошо зарабатывать, ни в чём нуждающиеся и переехавшие жить в дорогие коттеджи, продолжают держать свои, хоть и маленькие огородики, парники, теплички… И ладно если бы все они относились к этому как к хобби, но ведь нет – для многих это как работа! И понимают, что купить в магазине дешевле будет, но находят себе оправдания: своё ведь вкуснее, да и как это — на своей земле жить и без огородика?!
Вот — хвала этим славным людям! Купаться в бочках вместе с одеждой нам пришлось два раза: первый – чтоб смыть с себя кровь и наскоро перевязать раны; второй – чтоб снова смыть с себя кровь и грязь, в которой мы изгваздались как черти, стараясь побыстрее собрать трофеи с убитых нами заражённых.
Маньяк, правда, пытался воззвать к рассудку, мол, бросить всё и валить отсюда надо, пока ещё кто-нибудь не припёрся на шум, который мы устроили, и не застал нас, как говориться, со спущенными штанами. Но моя жаба, придавив меня лёгким движением лапы, от возмущения раздулась до размеров мамонта и чуть лично не набила Маньяку морду! В общем, своим спичем Маньяк добился лишь того, что, пока я не набил магазины винтовки патронами и не рассовал их по карманам разгрузки, трупы заражённых он потрошил один.
Он ещё бурчал что–то о своих особых отношениях со стяжательством и что жадность рейдера погубит, но у меня было чёткое ощущение, что ничего сегодня нам в этом посёлке не угрожает. А когда я сказал об этом ощущении Маньяку, ему этого, как ни странно, хватило, и бурчать он тут же перестал.
Ощущения ощущениями, но на ночь мы забились в самый глухой подвал в противоположном от места схватки конце посёлка, предварительно совершив налёт на местный минимаркет, а утром, с первыми лучами солнца, по холодку мы убрались из оставшегося безымянным посёлка.   
*** 
Убегая от орды, мы двигались прямиком к нашей цели, хотя изначально маршрут предполагался с сильным крюком, который позволил бы нам пройти по более безопасным местам. Этот путь я проложил, поговорив с рейдерами в Норе, хотя Маньяк предлагал пойти по той дороге, которую он знает – напрямик! Стикс в итоге всё решил по–своему, и к вечеру третьего дня мы уже стояли у подножья небольшой горы, или даже, точнее будет сказать, большого холма, на котором и расположилось поселение с названием Горка.
— Шли мы, шли и наконец пришли! – Выдохнул я.
— Ага, — согласился Маньяк. – Чего–то так долго получилось, что я уже забывать начал, нафига мы вообще сюда припёрлись!
 — Так я тебе напомню, пока мы ещё не внутри посёлка, – пожал я плечами. – Пришли мы сюда с целью осмотреться, узнать, что тут делается и чем тут люди живут. Ну-у, вдруг тут живётся лучше, чем в Роке или Норе? Ребята мы простые… То есть для установления дружеских контактов можем с кем-нибудь напиться, ну или кому-нибудь в морду дать! Но мочить никого просто так не станем, не беспредельщики же какие! В общем, свои парни.
— Лады! – Согласно вздохнул в ответ свой парень Маньяк.
Мне, конечно, говорили, что Горка та ещё дыра, но я не думал, что всё настолько плохо. Посёлок стоял на вершине лысой горы, или скорее даже большого холма – на гордое звание горы этот пупырь не тянет, горка – по–другому и не скажешь. Основными точками поселения являлись местная администрация (двухэтажное здание из красного кирпича) и кабак (тоже местами двухэтажный, с кучей пристроек, сляпанный из чего попало). В том же незамысловатом стиле «да ладно, и так сойдёт» были выполнены и окружающие их халупы: были среди них и добротного вида срубы с шиферными крышами, но в основном местная архитектура пестрела разнообразными поделками из деревянных щитов; а венцом всего этого великолепия являлись железные контейнеры с натянутыми между ними тентами.  Контейнеры с облупившейся краской и пятнами ржавчины и разномастные тенты в багровом свете заходящего солнца смотрелись особенно апокалиптично!
Не нарушали общего стиля и заграждения на склонах холма – тоже собрание из чего попало и местами ржавые. И вишенкой на торте являлись дозорные вышки с установленными на них пулемётами. Три вышки! Именно три! Видимо, чтоб не портить симметрией картину общего хаоса!

Ситуация с благами цивилизации в этом райском местечке также оставляла желать лучшего: удобства на улице, водоснабжение – один колодец и одна водокачка, электрификация — у кого что есть, например, в трактире и администрации были небольшие бензиновые генераторы.  Уличное освещение природное: по ночам – луна и звёзды, днём – солнышко! 
Ещё к уличному освещению можно отнести прожекторы на вышках, но включаются они только если часовой заподозрит где–то что–то подозрительное и решит подсветить это место. И вместе с лучом прожектора наводится и пулемёт, так что не хотелось бы, чтоб мне так дорогу подсвечивали – на фиг, своими силами обойдёмся.
Несмотря на весьма сомнительные достоинства данного поселения, народу в нём скопилось преизрядно! Местные халупы отнюдь не пустовали, а сумрачный зал кабака, пропахший табачным дымом, горелым маслом и застарелым потом, так и вообще оказался забить чуть ли не под завязку!
Комната для нас Маньяком всё же нашлась. Правда, по размеру она напоминала больше чулан для швабр, впрочем, какие тут могут быть швабры – полы в этом заведении хорошо если раз в месяц метлой подметали. А из мебели здесь имелся один единственный стул.
— Слыш, хозяин, да ты совсем охренел?! – Вежливо выразил я своё неудовольствие предоставленными апартаментами. – Ты бы нас ещё в шкаф поселил?!
— Других мест нет! – раздражённо и устало ответил мужик, показывающий нам, где мы будем жить. 
Мужик выглядел помятым и уставшим, а на его сероватом лице с красными от недосыпа глазами застыло выражение человека, третий день страдающего от зубной боли, – мне даже стало жаль его, и я решил больше не спорить. А тот продолжал: — Могу палатку дать, на улице поставишь! Но не гарантирую, что на неё ночью никто не нассыт, или не упадёт какое-нибудь пьяное тело.
— Ладно, — махнул я рукой, — здесь останемся. 
— Да по нынешним меркам вообще шикарное помещение! – Прорекламировал нам чулан серолицый. – Вдвоём поместитесь, я вам спальники дам. А с «ляльками» можете и по очереди «покувыркаться»!
Видел я местных «лялек» — пока проходили через общий зал, заметил жриц любви за работой! Ну что сказать… симпатичнее самок гиппопотама, конечно, но ненамного! Не могу представить, что со мной нужно сделать, чтоб я сам, без принуждения и специальных психотропных препаратов, захотел заняться сексом с этими… хм… с позволения сказать, женщинами.
Отдельного стола в общем зале для нас, конечно же, не нашлось. Зато нашлось место за одним из общих длинных столов, по бокам от которого стояли лавки – такой набор мебели вообще поражает своей вместительностью, вот стояли бы здесь стулья, и за этот стол никак бы не поместилось больше шести человек, а сейчас нас тут сидело уже десять. В тесноте, как говорится, да не в обиде! 
Мы поприветствовали всех, представились, попросили принести всем по чарке вкусной водки — выпить за знакомство. После чего нас простили за то, что мы стеснили и так плотно сидящую компанию, и уже считали почти за своих. Так слово за слово, кто откуда идёт, где был, чего видел, чего слышал. Ещё пара тостов за вещи, за которые грех не выпить, и застолье начало удаваться: разговор потёк рекой, смех стал громче, а шутки скабрёзнее.

Возвращаясь из туалета типа «сортир орлиный насест», который я нашёл исключительно по запаху (поселение освещалось лишь луной), я услышал из совсем уж непроглядной темени, что залегла рядом со стеной, приглушенный голос:
— Скил! – Я замер, положа руку на кобуру с пистолетом. Голос смутно знакомый, но где его слышал, не помню. – Скил, это я Историк.
— О! Здорова! – Я узнал голос слегка странноватого снайпера из Норы, с которым мы недавно вместе охотились на элитника. – А ты чего, скрываешься от кого–то?
— Нет, но лучше если никто здесь не будет знать, что мы знакомы и разговаривали. Сейчас объясню. Только не шуми, и давай отойдём в сторонку. 
Историк привёл меня в совсем уж тёмную подворотню, хотя, казалось бы, куда уж темней – небо, похоже, заволокло тучами, свет луны и звёзд не пробивался, а других источников света не было, в общем, темень полнейшая.
— Ну, рассказывай! — Поторопил я Историка.
— Ага, — кивнул тот, — с чего бы начать...
— Начни с начала!
— Ага, — снова кивнул Историк, пару секунд помолчал и начал: — В общем, я ещё в своём прежнем мире всерьёз увлекался историей: ну, знаешь, на раскопки там ездил, и с экспедициями, и сам, так сказать, в частном порядке. В основном времён Великой войны, второй мировой. Ну и ещё на раскопки времён расселения из Новгорода ездил, как–то городище скифское раскапывали… Но в основном, конечно, Великой войны, ведь это самое интересное! Ведь такое судьбоносное событие — и произошло меньше века назад! Ведь в тот переломный для истории момент…
Голос Историка приобрёл характерные интонации человека увлечённого, севшего на любимого конька! Обычно в таком состоянии эти самые увлечённые люди способны часами говорить на соответствующие темы. Это в мои планы совсем не входило, и я решительно прервал Историка:
— Стоп, стоп, стоп! Я, конечно, очень рад, что после предложения начать с начала ты не начал свой рассказ со слов «в начале была только тьма, и правили ей титаны»! Но всё же можно как–то ближе к теме!
— Да, извини, — Историк вздохнул и начал уже нормальным тоном. — В общем, неподалеку отсюда есть кластер, с которым загружается старое поле битвы. Ну и я и ещё некоторые любители из Норы ходим туда на раскопы, когда время есть. И не только для развлечения: патроны там есть в нормальном состоянии — для ксеров пойдут; вот длинное ружьё откопать можно — оно хоть и устарело во многом, но можно его до ума довести, а калибр у него что надо.
Рассказ, конечно, интересный, вот только почему Историк прячется по подворотням — понятнее не становилось. И я решил ещё раз одёрнуть этого словоохотливого юношу:
— Историк! Давай к теме!
— Да, сейчас. В общем, мы с Ризоном и ещё двумя рейдерами, Капутом и Птицем, капали тут недалеко, потом разделились. Там так вышло… у нас продукты заканчивались, да и вообще уже уходить пора было, но я там нашёл кое-что интересное – сам ведь знаешь, кластеры не всегда одинаковые прилетают. Ну и я решил ещё покопать, а пожевать и откопанной тушёнки можно – что ей сделается? Военных времён тушёнка — её на совесть делали! Главное, чтоб банка не проржавела. А Ризон решил уходить, заладил, как у него водится, «резон мне тут подозрительные консервы жрать» да «резон мне с этой истории, если я в тот мир уже никогда не вернусь» ... В общем, я и Птиц на раскопе остались – у нас там место обжитое, довольно безопасно, хоть в этих краях и развелось немерено тварей в последнее время. А Ризон и Капут сюда в Горку подались, должны были нас здесь три дня ждать, а потом, если что, по обстоятельствам. Но мы пришли сюда через день, и никто нас тут уже не ждал. Я почуял неладное, порасспрашивал местных. В общем, по слухам, Ризон с Капутом с какими–то рейдерами из местных ушли на следующее утро, как сюда заявились.
— Местные рассказали, что вроде как ушли с какими–то местными? Что за муть?! – Начал путаться я в повествовании Историка.
— Ой, Скил! – махнул рукой Историк. – Ну что значит местные? Настоящим–то местным откуда здесь взяться? Кто в такой клоаке постоянно жить станет? Просто примелькавшиеся здесь рейдеры! Здесь полно всякого сброда отирается!
— Понятно. Так, и что ты дальше собираешься делать?
— Завтра со сранья надо в Нору возвращаться – я ведь человек не совсем вольный, сам понимаешь, наверное…
— Понимаю! – Кивнул я. – А почему ты думаешь, что, придя в Нору, ты не встретишь там Ризона? А я его здесь искать буду?
— Не принято у нас так себя вести – сказал буду ждать три дня, а сам свалил в неизвестном направлении, и весточки не оставив. Да ты и не ищи его особо – ты не должен, да и не безопасно это, скорее всего. Я тебе рассказываю это всё… хм, скорее для, так сказать, передачи местной атмосферы. Такой дополнительный штрих! Ну а про то, что тут заражённых стало пруд пруди, я думаю, ты уже в курсе?
— В курсе.
— Ну и местная власть, какая бы она тут не была, сменилась на непонятных личностей…
— Ага, и об этом слышал! Ладно, Историк! Спасибо за информацию, я пойду, а то как бы меня сотрапезники искать не пошли.
— Давай, Скил! Береги себя!
Мда! Всё любопытственней и любопытственней! Надо прислушиваться и присматриваться, и на водочку налегать поменьше, а то уже в голове неслабо шумит. И, как часто это случается, когда дело касается того, что пить всё же надо, но поменьше, получилось… как получилось.
В общем, идея хорошая! Исполнение — полное дерьмо!

Глава 24

Лучи солнца не припекали, а лишь ласково грели, перемежаясь с барашками небольших плывущих по небу облаков. Лишь безмозглые птички нарушали своим чириканьем тишину и покой этого дня. Нет, я подозреваю, что и эти комки перьев орали вполне себе благодушно и не слишком громко, но в мой больной после вчерашнего мозг это их так называемое пение и щебет врезались словно раскалённые гвозди!
После разговора с Историком я подумал о том, что с водкой надо быть поосмотрительней — да и вообще надо быть поосмотрительней! Хорошая была идея, но что–то пошло не так! Нет, мы собирались наладить дружеские отношения с, так сказать, местной тусовкой, и так, принюхаться, что тут и как — и нам это удалось… вроде удалось.
Помню, были сначала пьяные разговоры о жизни, то есть ни о чём, потом какие–то байки, после пьяный угар – кто–то о чём–то спорил, кто–то о чём–то смеялся, кто–то с кем–то братался… После были даже разговоры о высоком! — о сущности Стикса и тайной подоплёке всего происходящего вокруг. А тут и споры, и крики, а вот уже и до драки дошло... Там я всё уже плохо помню, но мы с Маньяком приняли в ней бурное участие – костяшки пальцев содраны, и скула слева болит.
А потом, я помню, что устраивался спать на улице под каким–то кустом и пытался свить себе гнездо из какой–то большой тряпки. Наутро эта тряпка оказалась содранным с машины тентом, но как я его сдирал, не помню, и никто не помнит, а значит, не было такого и тент я нашёл под кустом! Где меня, в свою очередь, наутро нашёл Маньяк.
А сегодня мы — не с первыми лучами солнца, конечно, скорее просто в первой половине дня, — но таки вышли в рейд! Насчёт него мы, оказывается, успели вчера во время пьянки договориться с местными рейдерами, Тьмой и Чубом. Когда мне об этом рассказывали, я и действительно начал что–то такое вспоминать.
Впрочем, по большей части переговорами и договорённостями, по–видимому, руководил Маньяк. Что, в общем–то, не удивительно: человек он весёлый, к людям относится хорошо (пока они не покажут себя с худшей стороны), да и на алкоголь он сильнее меня будет. Нет, я, конечно, тоже выпить не дурак. Но накрывает меня как–то резко: поначалу всё ровно, а потом как истребитель, вошедший в пике, — Ррраз! — и уже носом в землю; а Маньяк напивается как подводная лодка, медленно опускающаяся на дно.
Конечно, если бы наутро оказалось, что мы вписались в какой-нибудь явный блудняк, я бы попытался всё переиграть: лучше уж чуть подмочить свою репутацию, чем пойти с гнилыми людьми, или на гнилое дело. Но парни, вроде, нормальные: прикинуты по местным стандартам, не супер, но вполне добротно – у каждого клевец, арбалет (небольшой, но бегуну хватит) и калаш с несколькими запасными магазинами в разгрузке; ведут себя спокойно, взгляды ровные. В общем, нормальные мужики! Хоть и пришибленные слегка после вчерашнего. Впрочем, как и мы. 
Да и причина, по которой мы им понадобились, вполне понятна и ясна. У мужиков есть неподалёку хлебное место – раньше они его вдвоём окучивали, но в последнее время, как выразился Тьма, «в секторе началась нездоровая движуха, вдвоём идти как–то стремает, а серьёзную команду собирать – овчинка выделки не стоит». Вот они и позвали нас для усиления, мол, парни мы крепкие и вообще внушаем! Не знаю, что именно мы внушаем, мне бы ребята вроде нас с Маньяком разве что опасения внушили, но со стороны, видимо, виднее. 
Конечно, идти в рейд с непроверенными людьми, да ещё и с похмелья… С одной стороны – решение довольно опрометчивое; с другой – чтобы люди были проверенные, их нужно проверить, и делать это нужно не в обжитом, хоть и паршивом стабе, а на стандартных кластерах, в рейде! Тем более что дело не представляется особо опасным или сложным: просто прийти на свежеперезагрузившийся кластер и обнести оружейный магазин.
Как нам рассказал Тьма, магазин хоть и оружейный, но цель не самая лакомая: оружие в Улье, конечно, ценится, но особо ценным считается оружие с хорошей пробивной способностью, то есть стрелковое вооружение, желательно, калибром покрупнее. А в этом магазине такого не водится. Есть в наличии пара наименований автоматических винтовок и карабинов, предназначенных для охоты на особо крупную дичь, но этого мало, да и охотничьи карабины — это всё же не боевое орудие. 
А преимущественно магазин торговал гладкоствольными ружьями и пистолетами, что и не удивительно – зачем гражданскому населению оружие для ведения боевых действий? Правильно! Оно ему, населению, не надо! А ещё больше не надо властям, чтоб у простых или не очень простых обывателей водилось такое оружие: а ну как беспорядки какие-нибудь придумают – революцию или переворот устроят? Нет, как говориться, «нам такой хоккей не нужен»! Все, конечно, понимают, что если за дело возьмутся серьёзные люди, то и оружие найдется практически любое, но зачем лишний раз облегчать задачу своим врагам?
В общем, серьёзного оружия, по словам наших новых приятелей, в магазине не было, но кое-что прихватить на продажу можно. Да и расходники, на которые спрос стабильный, там имелись: патроны (даже пистолетные), капсюли, гильзы, порох — в том числе и охотничий. Да, что ни говори, наличие иммунных с даром ксеров сильно меняет баланс цен в Улье!
— Кластер три дня назад на перезагрузку пошёл, но вряд ли нашу полянку кто–то почистить успел, – говорил Тьма, когда мы ещё шли по стабу недалеко от поселения. – Вся эта муть с мертвяками, тьма, у многих отбила желание небольшими компаниями прогуливаться. Да и большими лишний раз стараются не лезть никуда, тут ведь, тьма, всё не слава богу! Пойдёшь большой бандой — так без машин и смысла нет, а с ними шума много, а тут мертвяков неслабых развелось! А малой группой — есть большой риск нарваться, налетит спереди лотерейщик, тьма, а сзади топтун. И хана! Тьма, да недавно такое и было! Один только из четырёх и вернулся, и тот в жопу раненый!
Как Тьма получил своё имя, любой поймёт через полчаса общения с ним: слово тьма, похоже, заменяло у него ругательство, и в свою речь он вставлял его к месту и не к месту.
Над происхождением имени второго нашего компаньона тоже долго гадать не приходилось: голову его украшал настоящий чуб — хвост длинных волос, торчащий из макушки, а по бокам и сзади череп гладко выбрит. Насколько я помню, такие причёски любили носить запорожские казаки.
— Ну, те ребята нам не чета были! – продолжал Тьма. – Ни о чём тела! Они и в рейд отправились потому, что выбора не было – все спораны свои пробухали.
— Да! – Согласился с товарищем Чуб. — Стикс таких не любит, кто без тормозов и без понятия всякого!
Надо отметить, что наши спутники часто упоминают Стикс не как название мира, в котором мы находимся, а как что–то вроде высшего разума, этим миром управляющего. Впрочем, мы с Маньяком грешим тем же самым. Отчасти на этом фоне мы и сошлись с этими рейдерами.
Дело обстояло примерно так. Когда все уже изрядно набрались и начались разговоры о высоких материях, Маньяк выразил мысль, что всё вокруг происходит не просто так – есть в этом какой–то смысл, какой–то замысел, и нам нужно его понять, и нужно подмечать, что мы делаем правильно, а что нет. Полностью, кстати, его слова поддерживаю! На что один из присутствующих рейдеров ему ответил на очень нецензурном языке! Если попытаться передать смысл диалога без матов, мужик сказал, что происходящее вокруг дерьмо, и в этом весь замысел, Стикс дерьмо, а Маньяк нехороший человек с извращенной сексуальной ориентацией!
Маньяк, судя по виду, собирался дать по зубам своему оппоненту (я в философских диспутах такие аргументы не приветствую, но и Маньяка во многом понимаю), но тут в разговор вмешался Чуб.  Говорил он ещё более нецензурно и витиевато, но по смыслу что–то вроде: не богохульствуй, недостойный человек с извращенными сексуальными и гастрономическими предпочтениями, потому как из-за таких как ты, несознательных плодов противоестественной и порочной связи человека с животными, мы до сих пор и не построили наше светлое будущее!
После присутствующие разделились на два лагеря: наш — менее многочисленный, но определённо с лучшей физической подготовкой, — и мужика, считающего всё происходящее в Улье дерьмом; а посыпавшиеся с разных сторон реплики быстро переросли в массовую драку! Собственно, как–то в процессе драки мы и сблизились, если это можно так назвать. Просто когда дерёшься с кем–то плечом к плечу, даже если это не бой насмерть, а обычная кабацкая потасовка, это как–то сближает…
Когда мы вышли за пределы стаба, разговоры прекратились. Не то чтобы рейдеры, передвигаясь по стандартным кластерам пешком, сохраняли режим полного молчания (вполголоса беседовать иногда можно, а в глухих лесных кластерах можно и в полный), но мы сейчас двигались по местности, где в последнее время плотность заражённых сильно увеличилась. Потому и разговоров не было, и держались мы настороже. Чуб и Тьма перевесили автоматы на шею и рук с них не убирали, и я последовал их примеру, хотя при неожиданном нападении заражённых мне привычнее использовать свой дар Улья, да и эффективнее он автоматной пули — даже если и не пробьёт броню нормально развитой твари, то оглушит, если бить в голову. И можно, не целясь, попасть в уязвимую точку, в глаз, например, – достаточно быстро зафиксировать эту точку взглядом. А из винтовки, чтоб попасть с двадцати метров в глаз, мне придётся тщательно прицеливаться! И да, ещё придётся уговорить зараженного постоять минуту смирно и не дёргаться, с этим, я думаю, могут возникнуть проблемы!
Маньяк тоже по–своему был готов к неприятностям, хотя, не знай я его так хорошо, ни в жизнь бы так не подумал! Идёт, по кошачий мягко ступая, улыбается чему–то своему, и вообще, кажется, погружён в свои размышления, а то и мечтания, но томагавки держит в руках, а реакция у него отменная. Да и то верно – с его стрелковыми навыками пистолет-пулемёт у него только для солидности, а топоры в его руках в ближнем бою оружие страшное! И метает он их с такой силой, что бегун, поймавший грудью такой подарок, приземляется на спину, лишь отлетев на метр назад!
Скорость передвижения человека на пешем марше по пересечённой местности не превышает четырёх километров в час. Рейдеры Улья, конечно, уже не совсем люди (сильнее, быстрее, выносливее), но наша скорость была ещё меньше. Ведь мы старались избегать открытых пространств и двигались по кустам, оврагам и буеракам. А попробуй двигаться по кустам, не поднимая шума. То есть не наступая на сухие ветки и не шелестя кустами по одежде. Не так уж и сложно, если уметь, но делать это быстро просто невозможно! 
Однако, войдя в город, нашу и без того не самую высокую скорость мы ещё снизили. В городе было неспокойно и как–то неправильно. Нет, понятно, что в городе, попавшем в Улей три дня назад, не может быть тишины и покоя: где–то что–то догорает, кто–то что–то ломает, кто–то кого–то догоняет, а кто–то кого–то уже с хрустом и чавканьем жрёт. Вот только стрельбы не слышно, но это как раз нормально – просто все стрелки уже своё отстреляли.
А через полчаса я понял, что меня так насторожило – в городе практически нет низших заражённых!  Не встречается медляков и бегунов, бредущих куда-нибудь по своим делам или небольшими стайками тупо стоящих на перекрёстках. А ведь в недавно загрузившемся кластере, на котором расположен город, их должно быть много! А если их нет, значит, их кто–то проредил! Сделать это могла либо сильная тварь, или, скорее, группа сильных тварей; либо сильная группа рейдеров, неведомо для чего устроившая зачистку кластера. 

Конечно, и в первом, и во втором варианте есть свои допущения: вариант с группой рейдеров даже более сомнителен – зараженные в городе есть, просто более или менее развитые, то есть рейдеры должны были в быстром темпе зачистить город после перезагрузки, а потом свалить отсюда, после чего сюда набежали спидеры, лотерейщики и топтуны. Может, конечно, и такое быть, Улей велик и многообразен, но этот вариант кажется очень уж сомнительным. Ещё и мотивы такого поведения гипотетических рейдеров абсолютно непонятны.
Вариант с группой развитых монстров выглядит более реальным, но тоже оставляет кучу вопросов. Во-первых, откуда они тут взялись? Ну, с этим не так сложно – прибежали! Одному Стиксу точно известны принципы миграций заражённых. И то, что раньше такого вроде не происходило, ничего не значит – всё когда-нибудь бывает в первый раз, или это явление настолько редкое, как пришествие кометы, а век рейдера, как правило, не долог, несмотря на гипотетическое бессмертие. Во-вторых, это ж какие они должны быть голодные и как их должно быть много?! Ведь стадо медляков — это не стадо коров, которых так любят вари Стикса. То есть, понятно, что заражённые всегда голодны, но своих более слабых собратьев они поедают от бескормицы и с небольшой охотой, а тут умяли их целую толпу!
Есть и ещё один вариант: медляки просто ушли куда–то. Все просто взяли и ушли! Вариант фантастический и не выдерживает никакой критики, но мы уже не раз за последнее время видели, как заражённые топают к одной им ведомой цели. 
Кроме того, масла в огонь моей паранойи подливало и то, что зараженные в городе всё же были, и было их, по–видимому, немало! Первого лотерейщика мы встретили вскоре после того, как пришли в город: тварь кого–то увлечённо объедала и ей было не до нас. Ну и мы её трогать не стали и предпочли обойти, ведь совсем без шума мы с ней не справимся, а охотиться сейчас ни у кого из нас, мягко говоря, настроения не было.
Двух её собратьев с такими же неравномерно раздувшимися гипертрофированными мышцами увидели буквально через пару кварталов. К счастью, они и не думали прятаться и находились на хорошо просматриваемом перекрёстке, и мы их заметили издали, а они нас не почуяли. Но лотерейщик — это не простой бегун, которого можно аккуратно обойти метрах в пятидесяти, чтоб он ничего не заметил; у лотерейщика и слух лучше, и обоняние. Такую тварь лучше обходить за квартал, не меньше.
Попетляв ещё по городу, мы, наконец, встретили первого бегуна! И в тот момент, когда мы его увидели, он во все лопатки удирал от твари, несущейся за ним неуклюжей подпрыгивающей рысью. Как бы несуразно не смотрелась манера передвижения топтуна, бегуна он догнал быстро! Фигуры участников этого забега скрылись от нас за углом дома, а потом оттуда донеслись звуки возни, приглушенное урчание, хрипы и смачный хруст ломающихся костей и разрываемой плоти.
В общем, к цели мы добирались, как диверсионная группа в тылу врага, да ещё и по минному полю, но нам удалось-таки не нарваться на неприятности! Магазин оказался не тронут, и мы быстро и без всяких хлопот его обчистили. Что не удивительно – мародёрствовать нам всем не впервой, тем более что Тьма и Чуб занимаются конкретно этим магазином не в первый раз.
Но вечно везти не может, и не успели мы отойти от дверей магазина, как нас атаковали с разных сторон – лотерейщик и топтун! Твари напали с разных сторон одновременно! Ни я, ни Чуб, ни Тьма ещё не успели ничего сделать, а томагавк Маньяка уже летел в лотерейщика.
Я шагнул в сторону топтуна, оставляя за спиной вскидывающих автоматы к плечу Чуба и Тьму. Зафиксировал взглядом то место, где у твари должна находиться переносица (от человеческого лица в этой морде осталось очень мало, потому гарантировать, что она находится именно там, я не возьмусь) — это должна быть одна из самых слабозащищённых точек на морде твари, и активировал дар Улья. Раздался хруст, топтун навзничь завалился на асфальт и в конвульсиях заскреб ногами, оставляя едва заметные царапины на дорожном покрытии. Тварь готова! Один удар! Росту, однако, не зря я кормлю свой дар горошинами, на что уходит львиная часть моих денег!
А наши новые спутники, обладают крепкими нервами – поняли, что мы собираемся расправиться с напавшими заражёнными, не поднимая шума, взяли на прицел каждый свою тварь, но не стреляют, ждут! Но как там дела у Маньяка?
Дела у Маньяка оказались на подъёме, как и сам Маньяк!  Оглянувшись, я застал своего друга в прыжке вперёд и вверх — таким прыжком он как–то при мне уже перепрыгивал лотерейщика. На этот раз траектория полёта Маньяка оказалась немного другой, и его тело, находясь над заражённым, было вытянуто параллельно земле. Лотерейщик красоту кульбита не оценил и даже попытался достать пролетающего над его головой человека лапами, но двигался он очень медленно в сравнении с Маньяком – этот парень в рывке набирал такую скорость, что, казалось, размазывался в воздухе!
В полёте Маньяк ударил вторым томагавком (первый, который Маньяк кинул в самом начале боя, сейчас лежал в стороне) лотерейщика в затылок и, кувыркнувшись через голову, закончил прыжок, встав на ноги.
— Как–то он дёрнулся вперёд – удар смазанным получился, — пояснил Маньяк, кивнув в сторону лежащего топора. – Пришлось так добивать
— Ловко вы их! – Прокомментировал наши действия Чуб.
— Я же говорил, мужики не промах! – подтвердил Тьма и вытащив из ножен на поясе нож пошёл к топтуну. – Ну, тьма, поглядим, что Стикс нам послал.
— Тьма! — Окликнул я рейдера, протягивая ему пластиковый пакет, которые всегда носил в боковом кармане рюкзака. – Быстро сгребай всё из мешка и валим отсюда!
Сам я с таким же мешком рванул к телу лотерейщика. Чувство беспокойства, преследующее меня, с тех пор, как мы вошли в город, после боя не только не ослабло, но и многократно усилилось! Теперь я ощущал уже буквально на физическом уровне – надо отсюда валить! Та самая «нездоровая движуха», о которой говорил Тьма, здесь сейчас и происходит! Совсем не здоровая! Я бы и трофеи с заражённых собирать не стал, но тут времени больше уйдёт на то, чтоб объяснить, почему этого делать не надо, чем на то, чтобы сделать….
Не успел я ещё выпотрошить споровый мешок убитого Маньяком лотерейщика, как к нам пожаловал ещё один его собрат. На этот раз встречать его уверенной походкой вышли Тьма с Чубом, и мы вмешиваться не стали.
Когда, до несущегося к нам на всех парах заражённого оставалось метров десять, Чуб вытянул вперёд левую руку и тварь сильно замедлилась. Будто муха, попавшая в густой кисель. Тьма без всяких изысков обошёл лотерейщика и всадил ему клевец в затылок.
— Не так эффектно, как у вас, но тоже кое-что можем! – Усмехнулся Тьма.
Это он нас сейчас позёрами назвал?! Да и по фиг! Чувство беспокойства ещё усилились! Внутренний голос уже просто орал: «сваливай отсюда, дурень!!!» 
— Всё! Хрен с ним! Валим отсюда, срочно!!! Мне сам Стикс подсказывает! – С такими аргументами спорить никто нестал.
— Тьма! Туда, в подъезд! – сказал Тьма, указывая направление.
Сквозь низкое мутное окно подъезда мы разглядели, как к месту нашего недавнего боя прибежал ещё топтун в сопровождении двух лотерейщиков. Следом за ними почти сразу подтянулись ещё пара тварей. Вовремя, однако, мы свалили!
Заражённые принялись крутиться вокруг входа в магазин, обнюхивая асфальт. Они явно встают на наш след, так что долго сидеть в подъезде мы не стали. Максимально бесшумно поднялись на чердак и, перейдя по нему до конца дома, спустились по пожарной лестнице, закреплённой на торцевой стене. Это должно немного сбить тварей со следа.
Дальнейшее перемещение по городу обошлось без особых приключений: всех встречных заражённых успешно обошли, новых противников не встретили, а тварей, вставших на наш след, похоже, всерьёз озадачил заблокированный нами люк, через который мы попали на чердак. Однако всё эти манёвры времени заняли преизрядно, и за пределы городского кластера мы попали лишь в сумерках.
— В Горку мы сегодня вернуться не успеем. Ну и хрен с ней! – Сказал Тьма, когда мы укрылись в небольшом перелеске. – У нас тут неподалёку есть лёжка на одном тройнике. Давайте, тьма, туда двинем? Там, правда, может из наших кто сидит уже, ну да подвинутся – типа в тесноте, да не в обиде!
— Из ваших? – заинтересовался я.
— Да! Тьма! Мы ж с Чубом не сами по себе… есть и ещё группы. Мы, тьма, как бы состоим в одной организации… Ну об этом давайте отдельно поговорим.
Возражений не последовало, и мы двинулись к лёжке рейдеров. Добрались уже почти в полной темноте. Лёжка оказалась хорошо замаскированной землянкой, и в ней действительно оказались рейдеры: четыре неизвестных мне мужика…
И Резон! Собственной персоной!

Глава 25

— Скил?! – Ризон явно не ожидал меня здесь увидеть.
— Ризон?! – Меня эта встреча удивила не меньше.
— Ты его знаешь? – спросил Тьма. Непонятно, то ли у меня, то ли у Ризона.
У меня чуть было не вырвалось что-нибудь наподобие «а я уж думал, тебя и в живых–то нет! Мне тут Историк рассказал…». Но я вовремя осёкся. Историку не нравилось происходящее в этом стабе, вроде люди уходят куда–то с местными и теряются… И вообще он не хотел, чтоб факт нашего с ним разговора был достоянием общественности. Может, как-нибудь наедине удастся спросить у Ризона, что случилось. А может, и не стоит спрашивать…
Главное, чтоб Маньяк не ляпнул сейчас что-нибудь в духе «а мы думали, тебя уже заражённые в овраге доедают!» Ему–то я, конечно, пересказал разговор с Историком. Сразу как вернулся в кабак, оттащил Маньяка в сторонку и всё рассказал. Его ведь всё это тоже напрямую касается.
— Да! – Кивнул я. – Охотились вместе.
— Не просто охотились! – Усмехнулся Ризон. – На элитку вместе ходили!
— И как? Успешно? – Спросил один из незнакомых мне рейдеров.
— Конечно, успешно! – Заржал другой. – Смотри, оба живы! Значит, Стикс их любит! Другие встречу с этитой не переживают.
 — Более чем! – Ответил Ризон, не обращая внимания на реплики последнего.  – Нам тогда нормально фортонуло, элитка молодая была, а хабара с неё взяли, как с матёрой! Да и целы тогда все остались, а с элитой, сами понимаете, не всегда так бывает. Хотя и в тот раз тварь одного порвала бы, а следом меня! — Ризон засмеялся, — Если бы Скил в этот момент на неё с кулаками не попёр! Элитник так удивился, что аж замер на пару секунд! Ну тут ему один из наших снайперов пулю в споровый мешок и засадил!
— Ох! Складно врёшь! – покачал головой один из так и не представленных нам рейдеров. – Элитник прямо так удобно встал, да ещё и голову нагнул в нужном ракурсе!
—  Да резон мне врать?! – Возмутился Ризон — Историк стрелял из своей дуры! Калибр четырнадцать с половиной и сердечник специальный! Тут можно и не подставляться особо! Человека эта хрень при удачном попадании пополам рвёт, сам видел! 
-Скил, ты что, и правда на элиту с голыми руками ходишь? – С улыбкой спросил Тьма.
— Ну, не совсем с голыми… умение у меня полезное. Ну ты видел!
— И что, элиту пробивает?!
— Нет, но озадачить на пару секунд может! Но тогда элитка молодая была – матёрая, наверно, даже не почешется. Хотя и дар у меня тогда был горазда слабее.
— Ладно! Мы тут уже байки травим, а ещё и не все познакомились. Этот, самый весёлый — Шок; там в углу – Молчун, рыжий — Хлебовоз; азиата Косым кличут. А это Скил и Маньяк!
Мы с рейдерами пожали друг другу руки, и Шок тут же спросил, глядя на Тьму:
— Они уже с нами?
— Пока нет! – Тьма поморщился, вопрос ему явно не понравился. – Они кандидаты.
— Хотелось бы знать, кандидаты куда? – Спросил я. Нас уже в какие–то кандидаты записали?! Уау–то… неожиданно!
— Ага! – Маньяк с усмешкой поддержал мой вопрос: — Если кандидаты в местное правительство, думу там какую, то я подумаю! А если в покойники, так меня этим лет пять пугали! Только последний год что–то не слышу. Запарились, наверное, одно и то же говорить!
— Да… ну, тьма! В общем … эээ… — Тьма подбирал слова, чтобы начать объяснения. – Я говорил, что мы с Чубом не сами по себе, а являемся… эээ… состоим в одной организации…
А это он вовремя поправился! А то тут, в Улье, народ всё больше попроще, и, если скажешь, что являешься членом чего-либо, кто-нибудь обязательно спросит, кто является её мозгом.
Тьма выдержал небольшую паузу, наблюдая за нашей реакцией на его слова, видимо. И только он набрал воздуха в грудь, чтоб продолжить, как его перебил Ризон:
— Тьма! Давай лучше я! Ну резон тебе напрягаться, слова подбирать… А мы со Скилом знаем друг друга, общий язык найдём! Мы сейчас на воздух выйдем, пошепчемся, так оно проще будет!
— Да чего ты меня уговариваешь? Не вопрос! Идите. Нашим легче!
Мы с Ризоном начали пробираться к выходу, а Тьма, посмотрев на Маньяка, спросил:
— А ты не идёшь с ними?
-Ну, тут вопрос о вступлении куда–то, а это вопрос стратегический! – Ответил Маньяк, который спокойно сидел, привалившись спиной к стене, оттирал какой–то тряпицей свои томагавки и никуда идти, кажется, не собирался – А стратегическими вопросами у нас обычно Скил занимается! А мне он потом всё расскажет, уже обмозгованное и с выводами!
Он что, обиделся, что его с собой не позвали?! Вроде как мы с Ризоном всё вдвоём обсудим, и лишние уши нам не нужны. Странно! Не замечал за Маньяком какой-либо щепетильности к своей персоне. Нужно будет обсудить с ним этот момент.
-Неужели не интересно?! – Удивился такому поведению Маньяка Чуб.
— Интересно, но я терпеливый! – Маньяк осклабился. – И везде умею видеть свои плюсы! Если пойду – тоже буду в курсе событий, и мне придётся думать. А это очень трудоёмкий процесс! А если не пойду – останусь в счастливом неведенье! А если там совсем какая–то хрень, Скил мне об этом скажет! 
— Хм! – Усмехнулся Тьма. – Тьма, тоже по–своему верная позиция!
— Лентяй! – Деланно вздохнул я, пожав плечами. – Поднимай жопу! Пойдём на воздух, послушаешь.
— Начальник всегда прав! – Не своим, унылым голосом проговорил Маньяк, скорчив скорбную физиономию. Похоже, опять цитирует кого–то, кого я не знаю. Потом встал и отправился за нами. 
Недалеко от землянки обнаружился хорошо замаскированный кустами окоп — с бруствером и довольно просторный. Из него простреливается обширная открытая территория стандартного кластера – отличная позиция для огневой точки! Видимо, не я один такой умный, потому его тут и выкопали.
В опустившейся на Улей ночи даже негромкие голоса могут услышать издали, поэтому для разговора мы забрались в окоп, поместившись там почти с комфортом. Это, конечно, не гарантирует, что нас никто не услышит, но все же из ямы звуки будут распространяться хуже. 
— Эх! С чего бы начать… — Чуть растерянно начал Ризон. Такая манера, мягко говоря, не свойственна категоричному в суждениях и упрямому рейдеру. Ну, по крайней мере, насколько я его знаю. 
Я уж было думал вновь предложить собеседнику начать с начала, как недавно уже предлагал другому рейдеру из Норы (хотя можно ли теперь говорить, что Ризон из Норы – это вопрос), но Ризон быстро собрался с мыслями и заговорил, хоть и приглушенным голосом, (мы, всё же, находились на небольшом тройнике в окружении стандартных кластеров), но с присущим ему напором:
— Ты знаешь, Скил, что я до недавнего времени обретался в Норе. Ну и, так сказать, порт приписки у меня был Нора… Ну, то есть, работал я на Холода. В Норе хоть и любят заливать о том, что все мы не военная организация с жесткой иерархией, а скорее клуб по интересам… Ну, типа кружок охотников на монстров! Я думаю, ты не хуже меня понимаешь, что всё это полная туфта!
— Ну, да! Власть над таким крупным поселением всё равно должна быть! – Кивнул я, хоть и не во всём поддерживал мысли Ризона.
— Вот и я о том! – по–своему понял мои слова собеседник. – Верховодит Холод. И в шоколаде он и его ближники, типа Хирурга. Нет, я против Хирурга ничего не имею! Он мужик вообще нормальный, хоть и жёсткий!
— Да уж, — я мысленно усмехнулся, вспомнив свои первые дни в мире Улья. Когда моей неокрепшей психике новичка явилась картина, как «нормальный» мужик Хирург сдирает кожу с живого человека! Сейчас–то я понимаю, что это был не совсем человек, то был мур, и поступок и вправду хоть и жесткий, но нормальный. Сам я для получения информации вряд ли смог бы такое повторить, но не из жалости к жертве пыток, а скорее из-за брезгливости к самой процедуре дознания. А если на чистоту – нервишки бы у меня, скорее всего, не выдержали! Но если бы сильно припекло, то я бы попробовал, это точно. Скил уже не тот юноша с глупостями в голове.
Ризон тем временем продолжал:
— Короче, я не в обиде ни на кого! Ну да, я завидую, но не со злом! В общем, я не хочу, чтоб им стало хуже, но сравниваю и понимаю, что сам хочу жить лучше!
— Это понятно! – Кивнул я. – Все хотят жить лучше.
— Я в Улье без малого уже год и дерьма хлебнуть успел! И знаете, чего я понял?
— Чего? – Маньяк, опять явно кривляясь, разинув рот и сделав преувеличенно глупую и заинтригованную морду, подался к Ризону. Как будто тот сейчас откроет ему страшную тайну, вроде того, что Светка из второго Б целовалась с Сашкой из второго А. 
Но Ризон его клоунаду проигнорировал и продолжил, обращаясь по большей части ко мне:
— Устраиваться в этом мире надо! Во что бы то ни стало пробиваться! по–другому тут не протянешь!
— Понятно, — снова кивнул я.
— А вот я — простой боец! Стреляю нормально, не ссыкло, но и особенного ничего нет! И с дарами Улья не повезло: не ксер, не сенс, и даже не ментат. И вот как мне подняться?!
Я в ответ лишь пожал плечами и решил направить разговор в более продуктивную сторону.
— Ризон, ты, кажется, хотел рассказать про какую–то организацию…
— Ну да, я к тому и подвожу! Просто чтоб вам понятны были причины, почему я здесь. В общем, в Норе я кое-как устроился, но пробиться там вариантов нет – поляна уже поделена! Да и в других местах, в Роке в том же…А тут я сходил с народом в небольшую вылазку… А что? Народ вроде нормальный, дело не особо хлопотное… Да как и вы сегодня! И, в общем, мне предложили присоединиться к одной…эээ… — Ризон замялся, подбирая слова.
— Организации! – Подсказал я.
— Ну да, организации или группировке! Люди, короче, нормальные… в смысле, не муры там какие… нет, долбанутых, конечно, тоже хватает, ну так у нас в Улье их везде хватает! А главное, у этой группировки есть планы, как выбить себе место под солнцем. И средства эти планы осуществить! И вот резон мне продолжать, вечно рискуя шкурой, без всяких видимых перспектив работать на Нору, когда тут можно попробовать подняться? Не в верхушку, конечно, ну да я в короли никогда не лез, а вот сколотить свою бригаду можно попробовать!
Я так понял, Ризон агитирует меня и Маньяка пойти к нему в эту его бригаду… Ну, может быть. Вот только интересно, как и где эта организация, под патронажем которой и будет бригада Ризона, собирается себе место под солнцем выбивать. Этот вопрос я и озвучил Ризону:
— А что за планы и средства, Ризон, расскажи толком. И ещё, название–то у этой твоей организации есть?
— Я всего рассказать не могу, пока вы к нам не присоединились. – Поморщился Ризон. – В общих чертах скажу как: чтоб занять место под солнцем, придётся оттуда кого–то подвинуть… Это Улей, здесь по–другому не бывает: хочешь нормально устроиться, не бойся руки запачкать! – Тут Ризон понял, что прозвучало это довольно двусмысленно, и уточнил: — Но с мурами ничего общего!
Многое, конечно, Ризон не договаривал, а многое просто и не знал – он всё ж в эту таинственную организацию совсем недавно вступил. А в остальном… кое-что начинает проясняться…
— Что до названия…- Ризон снова поморщился. – Оно есть… Дети Улья!
— Ммм… — Многозначительно протянул Маньяк.
— Что–то похожее я слышал! –Скривился я. – Только там Дети Стикса, вроде, были…
— Ага! – Подтвердил Маньяк. – В простонародье кил динги. Секта! А это что, дочернее предприятие?
— Да нет, мужики, вы не так поняли! – Замахал руками Ризон. – Там совсем хана! Человеческие жертвоприношения всякие и всё такое… А тут нормальная…
— Организация! – подсказал Маньяк.
— Ну да! – Кивнул Ризон, явно расстроенный нашей реакцией и направлению, в которое свернул разговор. – Есть придурки всякие, вроде Шока или Молчуна, которые повернуты на том, что Стикс — это сверхразум, и он тут всем управляет! Ну так я же говорю – шибанутых везде хватает! Но в основном у нас собрались нормальные рейдеры, которые просто хотят лучшей жизни и готовы за это драться! Это не секта! Присоединяйтесь! У Детей Улья реально есть сила!
— Ладно, Ризон, завязывай агитацию! Нам что, прямо сейчас надо дать окончательный ответ? Или можно походить какое–то время в кандидатах, посмотреть на людей, подумать…
— Конечно, можно! Да и нет у нас таких полномочий — кого–то принимать, вот завтра доберёмся до базы, там другие люди с вами поговорят.
— Хорошо. Тогда ты иди, мы ещё пошепчемся недолго.
Ризон ушёл, а мы с Маньяком остались переваривать информацию. 
Очень интересно поговорил! Прямо не знаю, что и сказать… С одной стороны, дело явно попахивает не то сектой, не то бандой. С другой стороны, мы ж собирались сюда разведать обстановку: чем тут народ живёт и что тут происходит. А вещи, похоже, происходят интересные, и происходят они как раз в этой не то секте, не то банде! 
Да и есть, на самом деле, рациональный смысл в словах Ризона: ведь и действительно, надо устраиваться в этом мире! Правда, есть и другое! Я не хотел бы устраиваться в этом мире за чужой счёт (ну, конечно, если это не будет счёт каких-нибудь муров или внешников). А ведь дело, я чувствую, идёт как раз к такому способу налаживания своей жизни…
В общем, надо над этим всем подумать! Опять же, дилемма! С одной стороны, не вписаться бы в какой-нибудь блудняк! Мало информации: что за люди, с какими целями объединяются, кто этим руководит и какие условия, так сказать, для рядового состава. А с другой стороны, суть дела расскажут только «своим», так что, чтоб получить больше информации, надо вступать в эту их «организацию»!
Есть и ещё вариант! Ризон скурвился и нас завтра приведут прямиком на какую-нибудь базу муров, где и разберут на органы! Но это маловероятно – слишком сложно ради этого такой огород городить. Да и свалить мы с Маньяком если что успеем. А не рвануть ли нам прямо сейчас? А то кто их знает… Нет, это бред – надо всё поподробнее разузнать.
— Что думаешь по этому поводу, Маньячелло?
— Пока понятно только то, что ни фига не понятно! – пожал плечами Маньяк. – Надо посмотреть…
— Вот и я думаю, что надо посмотреть… Слушай, — вспомнил я, о чём ещё хотел спросить своего друга, — а чего это было, когда мы сюда с Ризоном собирались? Ты что, обиделся что ли?
— Чего?! – Уставился на меня Маньяк с выражением полного недоумения на лице.
— Ну там типа… Скил всё решает, а моё дело маленькое… акодемьяв я не кончал…
— А! Да я хотел валенком прикинуться… Это у меня хорошо получается!
— Да я заметил! Особенно левым валенком! А зачем?
— Ну ты бы тут с Ризоном пообщался, а я там…  типа задремал бы пока у стеночки, может, и там чего интересного сказали бы… Но ты мой хитрый ход что–то не прочухал!
— Видимо, он был слишком хитрым! Ладно! Предварительно соглашаемся стать кандидатами в детей Улья…
— Как-звучит–то — «кандидат в Детей»! – хохотнул Маньяк. 
— А дальше будем смотреть!

Глава 26

Поднялись мы даже не с первыми лучами солнца, а когда светать только начало. Не то чтоб все уже выспались, скорее уж совсем наоборот, вот только харю плющить считай что на стандартном кластере, не самая лучшая идея. 
Это я в свои первые дни мог позволить себе устроить днёвку на незащищённом чердаке одноэтажного дома. Ну, что сказать, неопытный был, глупый! Сейчас, даже если бы сильно ранен был и вконец измотан, как минимум забрался бы в подпол! А если вспомнить моё состояние на момент приснопамятной днёвки – уковылял бы в лес!
Я, конечно, ни о чём не жалею, удачно тогда всё сложилось: и на глаза не попался ни мурам, ни команде Хирурга (хотя последние вроде нормальные рейдеры, но могли и пристрелить, не разобравшись); и неплохо подогрелся оставшимися после боя трофеями; и даже успел свалить до прихода тварей, которые на шум боя прибежали бы обязательно. Повезло, одним словом!
Рейдеры Улья вообще исключительно везучие люди! Можно ли считать удачей то, что человек угодил в Улей? Конечно же, нет! А если оказался в Улье и стал иммунным? Уже лучше, но всё же выживать в мире, где почти все хотят тебя то сожрать, то разобрать на органы, а то и просто убить, в мире, где идёт непрекращающаяся мясорубка и опасной может быть даже сама земля, по которой ты идёшь… Нерадостная перспектива. Но! Отличное здоровье, регенерация и, главное, бессмертие и неограниченный потенциал развития! На мой вкус, они всё компенсируют. В общем, меня можно счесть психически нездоровым человеком, как, впрочем, многие и делают, но я рад, что оказался в Улье!
Так вот о везении: получить иммунитет к заразе Улья, выжить в безумии первых дней или часов, не зная ничего о новом мире, повстречать адекватных рейдеров, которые расскажут, что здесь да как — всё это требует недюжинной удачи. Так что да, все мы здесь везунчики! 
За завтраком Тьма решил обсудить вопрос дальнейшего перемещения: ходить по Улью пешком лучше незаметно, а там, где пара человек могут пройти, не привлекая внимания, более крупная группа будет хорошо заметна, а нас, между прочим, собралось уже девять человек!
Тьма предлагал разделиться и выдвинуться к точке сбора двумя группами, но Шок от него лишь отмахнулся со словами «Стикс нас прикроет». Как по мне, так себе аргумент! Если даже считать Стикс за местного бога, который присматривает за своими почитателями, коим безусловно является Шок, да и мы в их число попадаем, то даже в моём старом мире была поговорка «на бога надейся, а сам не плошай». 
Тьму аргумент вроде «всё в руках божиих» тоже не устроил, и он попытался ещё что–то вяло возражать, но был Шоком попросту проигнорирован. Видимо, в иерархии организации, кандидатами в которую мы с Маньяком теперь являлись, Шок был гораздо выше, и хоть принятые вышестоящим решения и подлежат обсуждению, решать всё равно ему! Вышестоящему.
Мне хоть и не нравилась идея топать по стандартным кластерам толпой, если не сказать стадом, но я решил не отсвечивать и на дыбы не вставать. Не самое хорошее начало карьеры в новой… хм, организации. Очень мне понравилось такое обтекаемое определение не то секты, не то банды!
А что до тупости решения так идти по Улью – да хрен с ним! Где наша не пропадала? Правильно, везде пропадала! А жизненные обстоятельства иногда заставляют и более безрассудные действия совершать. Одна наша недавняя поездка на неподготовленном к условиям Улья джипе чего стоит.
Точкой сбора оказался обширный, поросший кустами и мелкими деревцами овраг посреди поля. Несмотря на то, что мы дурняком ломились через стандартные кластеры, в том числе и через это поле, никаких неприятностей с нами не случилось! Может, нам просто в очередной раз повезло, но скорее этот Шок просто знает то, чего не знаем мы.
В овраге оказалось довольно людно – человек тридцать, не меньше! И две машины – тяжёлые армейские грузовики. Один, так сказать, грузопассажирский, с кузовом, затянутым тентом. Другой открытый, в его кузове установлен серьёзный пулемёт на вертлюге, что–то вроде ДШК.
— Ну что, все в сборе? – Гаркнул Шок, когда мы спустились на дно оврага.
Ему за всех ответил плотный щекастый мужик с пышными усами:
— Все здесь. Вас только ждали.
— Ну, тогда по коням, джентльмены! – Усмехнулся Шок и махнул нам рукой в сторону машин. – Размещайтесь!
Рейдеры, до того лежащие и сидящие повсюду, загомонили, начали подтягиваться к машинам. Из кустов на краю оврага выбрались ещё пара рейдеров, катящих за собой «Корд» со станком – серьёзно тут у них всё! Мы в кузов забирались одни из последних, Маньяк помог ребятам с «Кордом», без проблем подняв и забросив в машину тяжёлый пулемёт вместе со станком, и я успел заметить, как от края оврага пришли ещё трое рейдеров, вооруженных СВД-винтовками, прозванными вёслами за характерную форму.
Все «гребцы» погрузились в открытый кузов, куда залезли и мы с Маньяком. Усевшись поудобнее, привалившись боком к борту, я пристроил свою псевдо-снайперскую винтовку рядом и успел заметить на себе взгляд Шока, который, опёршись на открытую дверцу, следил за погрузкой с подножки пулемётного Урала. Шок ухмыльнулся и, одобрительно покивав, полез в кабину.
*** 
— Это и есть ваша база? –спросил я у сидящего неподалёку Ризона.
— Одна из них! – Кивнул рейдер и поморщился, поняв, что сболтнул лишнего, но продолжил: — Меня, когда кандидатом был, на другую возили. Там, правда, так себе база: стаб небольшой с двумя сараями гнилыми да несколько палаток стоят.
Ризон, невысокий чернявый мужик, имел явно горские корни, может быть грузин или осетин, и кроме упёртости и любви к спорам обладал горячим нравом, который частенько заставлял его говорить прежде, чем думать. Но сообразительность и дружелюбный, несмотря на горячность, характер в большинстве случаев помогали ему выпутываться из непростых ситуаций, в которые подчас ставил его собственный не в меру длинный язык.
К моему удивлению, одной из баз организации оказался стаб Горка! Точнее, здание его администрации. Становится понятно, на кого тут недавно сменилась власть!
Что там говорили о «нездоровой движухе» в этом секторе? Движухи тут хватало! Машин у администрации собралось немало, на подъезде даже организовался небольшой затор. Красномордый мужик с пивным брюшком пытался выполнять роль регулировщика движения, махал руками и громко орал на водителя поехавшей не в ту сторону «шишиги». Тот пытался сдать назад, но его уже подпёрли ещё два грузовика.
— Ну куда ты прёшь, баран!!! Там для спецтранспорта! – надрывался красномордый. – Туда давай!
Подъезд для спецтранспорта представлял собой вход с торца здания, к которому вплотную прилегал некий короб из натянутого брезента, видимо, поставленный дабы укрыть от посторонних глаз что же за груз прибыл спецтранспортом. Сейчас к этому входу припарковалась фура, въехав задом внутрь короба.
В холе администрации тоже царило оживление, тут и там сновали по своим делам вооружённые люди. Мы с остальными кандидатами (нас оказалось одиннадцать человек) сгрудились в сторонке, у стенки.
И тут, как говорится, вошла она! Девушка с огромными синими глазами, идеальными длинными ногами и копной пышных, чёрных как смоль волос. Её высокую, даже слишком большую, на мой вкус грудь, обтягивал кроткий топик, оставляя на всеобщее обозрение плоский живот. Лицо её прямо-таки лучилось хищной, дикой красотой! Хороша! Слов нет как хороша! 
Появление такой красавицы вызвало в наших рядах понятное оживление: послышались восторженные возгласы, кто–то присвистнул. Но возникший радом с нами Шок с усмешкой одёрнул нас:
— Полегче, обормоты! Что, желание присоединиться к нам резко усилилось? Не раскатывайте губу! Это Анжелика, глава нашего отделения. Смотреть можно, но аккуратно, а то может и прибить! За ней не заржавеет!
Шок рысью подбежал к Анжелике, что–то сказал её, кивком указав в нашу сторону. Та глянула на нас по–хозяйски, ненадолго задержав взгляд на Маньяке, а потом на мне. Я чуть склонил голову на бок и приподнял левую бровь (ну не мог я никак не отреагировать на взгляд такой красотки), а Маньяк осклабился и нагло подмигнул девушке.
Шок тем временем что–то говорил Анжелике, видимо, комментировал ей увиденное. То есть нас. Потом глава нашего отделения Детей Улья грациозно развернулась, волна волос при этом расплескалась ниже лопаток, и неспешно отправилась по своим делам. 
Вид сзади нас тоже ничуть не разочаровал! Так что когда нас вновь с усмешкой окрикнул Шок, мы дружно продолжали пялиться вслед Анжелике. 
— Отомрите, болезные! Сейчас по одному на беседу к нашему ментату, вон в ту дверь, — Шок махнул рукой в направлении нужной нам двери, — Дальше вам расскажут, что делать.
Не то чтобы народ боялся идти к ментату, но некий мандраж присутствовал – мужикам было не очень интересно топтаться в холе, хотелось побыстрее со всем закончить. Ну и в дверь люди заходили, а обратно никто не возвращался, в дверь просто выглядывал парень в камуфляже и с автоматом на плече. И орал на весь холл: «следующий!!!» – звучит и выглядит зловеще, как будто вошедших там расстреливают. Но скорее всего просто за дверью находится не одна комната, где сидит ментат, а несколько, или имеется ещё один выход.
Меня же беседа с ментатом совершенно не беспокоила – обычная, на мой взгляд, процедура, как без этого? Так что я уселся на рюкзак, привалился спиной к стене и расслабился. Маньяк похоже разделял мои настроения и присел рядом. В общем, в очереди к ментату мы оказались последними.
— Следующий! – разнеслось по холлу.
— Ну чё, ты пойдёшь? – Пихнул я плечом сидящего рядом Маньяка.
— Эх! Я бы лучше к Анжелике сходил! – вздохнул тот. – И пусть она меня там допрашивает! С пристрастием!
— Размечтался, одноглазый!
— Иди первым, Скил. А я ещё помечтаю! Даже спрашивать почему одноглазый не стану.
Ментата я прошёл без проблем. Вопросы ожидаемые: кто такой, откуда, где служил, где бывал и так далее. А я парень простой, скрывать мне нечего: не привлекался, не замечен и тому подобное. Был, правда, один скользкий момент, когда усталый ментат спросил с какой целью я пришёл в Горку в частности и в этот регион в целом. Но я ответил чистую правду: «посмотреть, чем тут люди живут и как тут обстановка, может, мне здесь больше понравится, чем там, где я обитал раньше». Ещё меня усиленно расспрашивали о моём пребывании с Спецуре (о том, где бывал, я тоже рассказал максимально честно), но и тут мне скрывать было нечего – я был там просто гостем и попал туда потому, что был ранен в ходе штурма базы муров, где я был пленным и откуда сбегал, когда подоспели бойцы Спецуры. Не бросать же меня было раненым – я ведь вольно или невольно им помог, отвлёк на себя внимание этих уродов, и спецуровцы подошли незамеченными. Отметил и то, что они пришли не меня у муров отбивать, а просто уничтожить базу, местоположения которой им слил Маньяк. В общем наши интересы просто временно совпали. В Спецуре я не состою и об их внутренней «кухне» знаю не много.
От ментата я вышел в другую дверь – комната действительно оказалась проходной, и, пройдя коротким коридорчиком, вошёл в следующее помещение, дверь в которое закрывалась плотно –по краю двери даже имелась резиновая прокладка. Краем сознания я отметил, что подобные двери мне встречались на репетиционной базе, где я однажды бывал с друзьями-музыкантами.
А за дверью меня ожидала интереснейшая компания: Анжелика, прислонившаяся своей замечательной попой к подоконнику, скрестила руки под своей не менее замечательной грудью и смотрела на меня с лёгкой усмешкой; пара бойцов с хмурыми лицами – их руки покоились на висящих на шеях автоматах  так, что пустить оружие в ход они могли в любой момент; парень с постной миной, вооружённый ведром и шваброй; улыбающийся мне Шок и побитый мужик в грязном камуфляже, стоящий в центре комнаты на коленях, руки его были связаны за спиной, голова опущена.
— Подходи, не робей! – Подозвал меня Шок. – Это последняя проверка и заодно гарантия лояльности нашему делу. Убей этого человека! – Шок протянул мне пистолет с глушителем. – Не спрашивай, кто он и за что его убивать. Просто убей! Так надо для Детей Улья!
Ход понятный — повязать нового адепта кровью! Ведь нужно убить не какого–то урода вроде мура, чем в Улье только похвастаться можно, а, возможно, честного рейдера! И это пятно на репутацию, которое обязательно всплывет, например, при разговоре с ментатом, стоит ему задать правильный вопрос. А это весомый аргумент за то, чтоб не кидать организацию, в которую я сейчас вступаю. Не панацея, конечно, но аргумент! И заодно проверка на вшивость и готовность выполнять приказы.
— Давай, Скил! Так надо! – Вкрадчиво проговорил Шок.
Ага! А если я не убью этого бедолагу – сам рискую занять его место! 
Мужик в центре комнаты услышал моё имя и поднял голову. И, несмотря на изрядно помятую физиономию, я узнал его! Лопатник! Не хватало ещё, чтоб он узнал меня и заголосил что–то вроде «Скил! Не убивай меня! Я тебя не со зла подставил! Меня заставили!». Тогда моя гарантия лояльности к организации существенно обесценится. А убить его я когда–то себе обещал! 
Всё эти мысли пронеслись у меня в голове в одно мгновение. А в следующие мгновение я активировал дар улья, делая рукой короткое и резкое движение вперёд!
Лопатник ничего не успел сказать. Голова его разлетелась по комнате осколками костей и кровавыми ошмётками плоти! 

Глава 27

— Скил! – Окликнул меня Шок. – Анжелика на разговор тебя вызывает. Двигай за мной!
 С момента моего вступление в ряды доблестной группировки Дети Улья прошло уже три дня. И за это время ничего толком не происходило. Все кандидаты, проходящие испытание вместе с нами, перешли в ранг рекрутов и были расквартированы здесь же, в здании администрации стаба Горка. Передвигаться мы могли свободно, но стаб нам было предписано до особых распоряжений не покидать. А делать в этом стабе было решительно нечего! Хоть бы какой-нибудь гимнастический зал, или, на худой конец, тренажёрка тут имелась, можно было бы хоть за тренировками время убить! Но нет! Ничего подобного тут не было и в помине. И мы откровенно скучали.
Я пытался было разузнать побольше о группировке, в которую вступил, но все, с кем я общался, либо сами ничего толком не знали, либо держали язык за зубами. Да и не слишком я усердствовал в расспросах, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Из полезного удалось узнать лишь то, что существует как минимум ещё одна перевалочная база нашей организации, где–то неподалёку от шестьдесят девятого километра. Вот только где точно — неизвестно! Да и где этот шестьдесят девятый километр я тоже понятия не имею. Так что ценность информации, мягко говоря, сомнительна. А ещё монстров там как грибов! Ну, так себе аналогия. Сомневаюсь я как–то в том, что простоватый рыжий верзила Хлебовоз имел в виду тот факт, что нас постоянно окружают миллионы микроскопических грибков, вряд ли он вообще об этом знает. Что же касается грибов в привычно-обывательском смысле (съедобных и несъедобных плодов грибниц), так я за всё прожитое в Улье время только раз их и видел в естественной среде обитания, а не в тарелке под соусом!
Да, все мы стали рекрутами – все, кроме Маньяка! И дело не в том, что у него возникли проблемы с прохождением ментата или он отказался убивать незнакомого ему рейдера. Просто не нашлось для него жертвы — не хватило! Шок объяснял, что они, конечно, знали, сколько будет кандидатов, и жертвы были для всех, даже с запасом. Но по дороге двум рейдерам удалось освободиться, они попытались сбежать, подняли бучу, и пришлось их убить. Так что Маньяк всё ещё оставался кандидатом. Но ранг этот всё же больше формальный, да и Маньяка он нисколько не беспокоил. Границ его дружелюбию и наглости не имелось, авторитетов он не признавал. В общем, как всегда: Маньяк балагурил, развлекался, как мог, и чувствовал себя среди местной братии как среди своих! А что эти самые «свои» по этому поводу думали, Маньяка, казалось, совершенно не беспокоит.
Ещё Маньяк кушал. Кушал по шесть раз в день и каждый раз за троих! И при этом ни грамма лишнего веса! И куда в него столько лезет? Не перестаю удивляться. Повара в столовой на второй день даже заявили, что не будут больше бесплатно кормить этого проглота. На что Маньяк печально вздохнул, взял с разноса, с которым собирался идти за следующей порцией, жестяную миску, без видимых усилий смял её в ладонях, скатал в аккуратный шарик и со словами «злые вы какие–то» запулил им в окно раздачи. Больше повара в конфронтацию с Маньяком решили не вступать! 
С того дня, как мы приехали на базу, оживление спало. Нет, не всё замерло: кто–то куда–то уезжал, кто–то откуда–то приезжал, — но основная масса рейдеров сидела на базе и маялась от безделья! Некоторые втихомолку выпивали (пьянство, мягко говоря, не поощрялось руководством), играли в карты, мы с Молчуном играли в шахматы. 
Играл Молчун, кстати, неплохо, но вот собеседник из него — как из рыбы! Не то чтоб совсем никакой! Мой дядя, например, на семейных праздниках, находясь в изрядном подпитии, очень любил поговорить с мамиными аквариумными рыбками! Подходил к ним, стучал пальцем по стеклу и спрашивал: «ну как живёте, караси?» А после рассказывал им о своей жизни. Вуалехвосты на то, что их называли карасями, не обижались, слушали внимательно и с ненужными советами не лезли! Замечательные, в общем–то, собеседники, но диалог с ними строить сложно. Как и с Молчуном. 
В общем, было скучно. Так что вызов на разговор к Анжелике я воспринял как лучи солнца, пробившиеся сквозь затянувшуюся зимнюю хмарь!
— Позже доиграем, – сказал я Молчуну, поднимаясь из-за стола. Тот в ответ молча кивнул и показал на тетрадку, куда скрупулёзно записывал все ходы.
*** 
— Ты, Скил, губу–то закатай! – Как всегда насмешливо посоветовал мне Шок по дороге к нашей предводительнице. Видимо, радость была отчетливо написана у меня на лице. – Анжелика иногда беседует с рейдерами, в основном с бывалыми. Но заметь! Никто даже слухов распускать на пробовал, что у него что–то с ней было! Думаю, ты понимаешь, что это не спроста!
— Да я что? Я ничего! Куда нам, простым рекрутам! Сидим на попе ровно, скучаем, ждём распоряжений. В общем, место своё знаю! Просто на такую красавицу и посмотреть приятно. Да и вообще… хоть какое–то движение!
— Будет вам скоро движение! А насчёт рекрутов ты не бери в голову! Вас с Маньяком это не касается. Стикс вас любит! Вот только последнюю проверку Маньяку всё же нужно пройти.
Доведя меня до двери, Шок удалился по своим делам, а я робко поскрёбся в дверь. Дождавшись одобрительного «входите», я зашёл и нерешительно остановился у двери. 
Анжелика сегодня была одета в более официальном, если не сказать в офисном, стиле: чёрные чуть расклешённые брюки, белая блузка. Впрочем, блузка очень выгодно обтягивала её ладную фигуру, а лишняя расстёгнутая пуговица открывала такие виды, что выглядеть девушка стала даже более сексуально.
Наша прекрасная предводительница сидела за письменным столом внушительных размеров и что–то писала в толстой тетради обычной шариковой ручкой, на углу стола примостился ноутбук, в остальном массивный предмет меблировки был абсолютно пуст.
Несмотря на исходившую от Анжелики сексуальную энергию, которую я ощущал прямо-таки на уровне осязания, относиться к хозяйке кабинета несерьёзно и мечтать о том, как и что я бы стал с ней делать, окажись она в моей власти, даже мысли не возникало.Женщина излучала железобетонную уверенность в себе, внушала уважение и… угрозу. В общем, теперь я понимаю, почему даже слухов о том, что у кого–то с этой красавицей что–то было, никто не распускает, хотя многие мужики любят в компании прихвастнуть своими сексуальными похождениями. Я лично никогда этого не понимал. Было бы чем хвастаться: дело, в общем–то, нехитрое, да и заслуга в том, что всё получилось, принадлежит как минимум двоим. Если, конечно, в половом акте участвовали двое, но о, так сказать, соло восхождениях особо распространяться не принято!
— Проходи, Скил! Садись. – Мне было указано на мягкий кожаный диван, стоящий у стены
Я сел на указанный мне диван, с трудом подавив желание скромно пристроиться в уголок. Под взглядом Анжелики я слегка терялся. Да что там слегка! Чувствовал себя напроказившим первоклассником, приведённым для разбирательств к директору школы.
Она смотрела на меня… хм, как удав на кролика? Нет, скорее, как игривая, чуть проголодавшаяся, кошка смотрит на упитанную мышь, что замерла перед ней и в ужасе не решается шевельнуться, лишь завороженно смотрит своими чёрными бусинками глаз в вертикальные зрачки своей смерти.
Анжелику явно забавляла моя нерешительность и робость. Возможно, ей в голову приходят те же аналогии, что и мне. Поняв, как выгляжу со стороны, я усмехнулся про себя и как–то резко успокоился. Я, опытный рейдер, может, и не ветеран, но бывалый, да и вообще здоровый дядька, не боящийся накоротке сойтись с лотерейщиком, мнусь и робею перед красивой женщиной, хоть и наделённой властью, но силу свою никак пока не проявившей! Да что это со мной?!
Анжелика заметила произошедшую в моём настроении перемену и улыбнулась:
— Справился! А ты… даже интересней, чем я думала! – проворковала она, водя концом шариковой ручки по своим полным губам.
Это что, она на меня своим даром Улья сейчас воздействовала? Вполне может быть! Способность вызывать у окружающих уважение с долей опасения — почему бы и нет? Не самое плохое умение!
Я улыбнулся в ответ Анжелике и начал её разглядывать, без похоти и вожделения, просто любуясь красивой девушкой. 
 — А что, спецуровцы и правда примчались вызволять тебя из лап муров? – спросила Анжелика, переходя на более деловой тон.
—  Нет. Просто наши интересы совпали, как я и сказал ментату. Спецура следит, чтоб в секторе её влияния не плодилась всякая людская погань. Это, насколько я знаю, входит в их союзнические обязательства перед Роком и Норой. А мы с Маньяком невольно узнали, где под боком у Спецуры находится база муров. Я попал в плен, а Маньяк послал весточку спецуровцам. Они меня, грубо говоря, даже не спасали попутно со своими делами, я бы и так ушёл, просто с большими проблемами. – Я пожал плечами. Действительно, когда прибыла кавалерия, мы были не в таком уж и бедственном положении. Нам ничего не мешало собрать в кучу раненого Профа и уковылять из тех неблагополучных мест, пока муры были заняты боем с воображаемым противником, да и потери они понесли немалые. Наше неожиданное нападение с разных сторон (Деда, Профа и Маньяка с внешней и моё с внутренней) принесло свои плоды.
— Но позже ты жил какое–то время в Спецуре?
— Да. Но на положении гостя. Их стаб разделён на две части: одна для гостей, куда может прийти любой честный рейдер…
— Честный рейдер, который может пройти через Дурдом или чёрные кластеры, – задумчиво проговорила Анжелика.
— Другая часть, — продолжил я, — закрытая. Только для проверенных людей. Там я не бывал и ничего особо интересного рассказать не могу. – Пожал я плечами и решился на вопрос: — Наша цель, как я понимаю, захватить Спецуру?
— Откуда такая информация? – Напряглась Анжелика.
— Ну, сложить два и два не сложно. Сначала Ризон, агитируя нас присоединиться к Детям Улья, говорит, что нужно искать себе место под солнцем, а все тёплые места давно поделены, и он, мол, не против кого-нибудь с такого места подвинуть. Потом ментат расспрашивает меня о Спецуре с повышенным интересом, да и ты интересуешься той же темой. А Спецура расположена на очень тёплом месте.
— Да, и правда так себе получилась тайна! – Усмехнулась Анжелика. А потом, недолго о чём–то подумав, подтвердила: — Да, действительно, есть такой план. Но простые бойцы, солдаты и рекруты в него не посвящены, не помню, кто такой Ризон, но, видимо, всё же один из их. Хотя наверняка многие о чём–то догадываются… И как ты к этому относишься?
— Ну, особой любви мы со Спецурой к друг другу не испытываем! – Усмехнулся я. – Впрочем, как и негатива. Ничем обязанным им, как я уже говорил, я себя не считаю. Есть, конечно, у меня там пара знакомых рейдеров. Но… — Я вновь пожал плечами, и Анжелика понимающе усмехнулась. Я на всякий случай говорил чистую правду, всё-таки в мире где есть люди, способные безошибочно распознавать ложь, лучше вообще не врать.
— Что же касается технической стороны вопроса, — продолжил я. – Спецура окружена чёрными кластерами. Технику, без которой их не расковырять, можно провести только через Дурдом, а там постоянные перезагрузки, да ещё и с рассинхроном. Ну, это ты, наверное, и без меня знаешь. Народ у них серьёзный, кадры они подбирают один к одному. Даже с базы после перезагрузки стараются спасти всех, кому повезло на иммунитет. То есть зачищают её, как только местные вояки теряют разум, чтоб не устраивать войну с кадровыми военными. Многие бойцы Спецуры — это спасенные ими с базы подготовки спецназа иммунные.
— Хм. Вот этого не знала! – подняла красиво изогнутую бровь Анжелика. – Но это ничего особо не меняет.
— В общем, я не представляю, как можно захватить Спецуру. Так что ценность представляю не больше, чем обычный солдат Детей Улья! – прибеднился я. – Разве что двери выбивать могу, ну или нетолстую стену проломить.
— Да, я помню, как ты проходил последнее испытание. Впечатляет! И меня это даже как–то… возбуждает. – Анжелика лизнула кончиком языка конец ручки, которой в задумчивости продолжала водить по губам. Тон её приобрёл игривые нотки.
Что я там говорил о том, что не воображаю, что бы я с ней сделал, окажись она в моей власти?! Беру свои слова обратно! Фигню сморозил!
— А Спецуру мы захватим! – Торжествующе улыбнулась наша предводительница.  Как мне показалось, девушке хочется произвести на меня впечатление. 
— У умненькой девочки Анжелики всё продуманно! – Очень игриво продолжила моя собеседница. Она была явно очень довольна собой. – Мы для этого и собираем сейчас побольше рекрутов. А ещё у нас есть люди, способные управлять даже самым сильным зверьём Стикса! И тварей мы тоже собираем.
 — И много таких собралось?! – воскликнул я удивлённо. Вопрос естественный и вырвался сам собой.
— Орда! – Небрежно ответила Анжелика. – Не все, конечно, сильные, и мелочи хватает, но пара десятков элитников есть! Мы, конечно, и мелочью не брезгуем – нужно же чем–то тварей посильнее кормить.
Картина начала проясняться: становиться понятны странные перемещения заражённых, которые я заметил в последнее время. Да и захват Спецуры становится вполне осуществимым: элитник ведь не танк – через черноту пройдёт без всякого для себя урона.  Дела!
Анжелика продолжала что–то говорить, но, поражённый такими новостями, я не услышал начала фразы:
— … ваша ценность не в том. Вы интересные ребята. Я о вас слышала, и это уже не мало. И, как говорит наш одиозный Шок, Стикс вас любит! Маньяк так и вообще претендует на звание легендарной личности. Ему пророчили смерть в ближайшее время все, с самого начала его появления в Улье. Однако большинство тех, кто это делал, мертвы, а Маньяк жив! Да и ты мне интересен!
Девушка встала из-за стола, потянулась, подняв вверх руки. И мысли о новостях начали отходить на второй план…
— Что, Скил, ты думал, я буду тебя допрашивать с пристрастием? – Анжелика с кошачьей грацией неспешно подошла ко мне. – Не буду, пожалуй, тебя разочаровывать. Буду допрашивать! – томно проговорила она, забираясь ко мне колени и глядя мне в глаза. – С пристрастием!
У моего лица оказалась её грудь. От нашей предводительницы исходил лёгкий цветочный аромат и просто неописуемый запах желания и страсти. Я поначалу впал в ступор и ничего не делал, но Анжелика с игривым смешком наклонилась ко мне и и страсно поцеловала. Затем она выпрямилась, через голову сняла блузку и откинула её на пол. Следом полетел лифчик. 
Я вышел из оцепенения и со вздохом застонал. Мои руки начали ласкать её большую, но, несмотря на размер, упругую грудь, а когда я добрался языком до затвердевших сосков, вздох-стон повторила и Анжелика. Какой замечательный допрос. Отличный просто! И вопросов никто не задаёт.
Дыхание девушки стало глубоким и частым.  Я, продолжая ласкать языком её грудь, обхватил ладонями упругие ягодицы, прижимая девушку к себе. Ближе! Ближе! Ещё! 
Напряжение росло. Я подхватил Анжелику на руки и встал. Сделав пару шагов, я бережно опустил её на стол. Стащил с себя куртку и футболку, избавил её от остатков гардероба. Начал целовать её длинные стройные ноги, от колен продвигаясь по внутренней части бедра. 
— Иди ко мне! – она потянула меня на себя, и я послушался, быстро избавившись от штанов и трусов.
 Через несколько минут Анжелика хрипловато выдохнула, упираясь мне в грудь ладонью:
— Возьми меня сзади!
Я поднялся и на руках перенёс её на диван. Она встала на колени, оперлась руками на его спинку и прогнулась. Я не заставил себя ждать, взяв ее за бёдра, начал двигаться быстрее и резче. Анжелика, запрокинув голову, застонала.
— Возьми меня за волосы! – Я выполнил и эту просьбу, и её стоны стали громче.
Вскоре по телу Анжелики прокатилась волна дрожи. Я ещё увеличил темп, и через несколько мгновений сладостные спазмы прошлись и по моему телу. Я облегчённо выдохнул, отступая от девушки и валясь на диван. И она, удовлетворённо вздохнув, легла ко мне на колени.
Я, опустошённый, с идиотской улыбкой на лице, гладил роскошные волосы Анжелики и созерцал письменный стол. Мебель непоколебимо выдержала нелёгкие испытания, выпавшие на её долю, будто специально для этого здесь и стояла, и в мою голову пришёл идиотский вопрос, который я, не подумав, тут же и озвучил:
— А ты всех так, с пристрастием, допрашиваешь? – только договорив это, я понял, что именно ляпнул, и что сейчас, скорее всего, как минимум получу по морде!
Однако Анжелика безо всякой обиды или агрессии усмехнулась:
— Дурак. У меня мужика уже… четыре месяца не было! А это, по меркам Улья, целая жизнь! Так что, считай, ты у меня вообще первый!
Я прикусил язык, решив больше в ближайшее время рот не раскрывать. И так хорошо! 

Глава 28

— Ну что, мужчины, поехали прокатимся! – В присущей ему насмешливой манере отдал приказ Шок. – Трем, я сам баранку покручу. Скил, давай со мной в кабину. Остальные в кузов. Ну чего ты на меня так смотришь, Трем? Только не говори, что влюбился, — моя тонкая ранимая душевная организация этого не выдержит. Лезь со всеми в кузов!
То, что мы собирались покататься по Улью в одну машину, меня уже не удивляло. Да, так не делается, десяток раз, наверное, это говорил и не меньше сотни раз слышал это сам. Даже модернизированный под стиль Улья грузовик с крупнокалиберным пулемётом в кузове не является гарантией безопасности. А в случае, если машина одна, такая её модель становится скорее причиной повышенной опасности. Но люди всё равно регулярно разъезжают по Улью на одной машине, без всякого прикрытия. Просто обстоятельства часто бывают сильнее правил. Ну а то, что в нашей группировке есть люди, способные управлять даже самыми сильными из заражённых, является очень сильным обстоятельством.
Короче, выезд, хоть и проводился он таким макаром, меня нисколько не беспокоил. Скорее наоборот радовал – хоть какое–то движение! Надоело сидеть на одном месте и маяться дурью. А от тварей, которые и являются основной опасностью, при такой манере передвижения, я уверен, нас прикроют!
Маньяк, Ризон, Тьма, Чуб, Трем и ещё один незнакомый мне рейдер погрузились в кузов, а мы с Шоком с комфортом устроились в кабине. Даже с музыкой! Правда, из магнитолы негромко доносился какой–то незатейливый американский рэпчик, я бы предпочёл ему, пусть и такой же незатейливый, американский рок, но и так сойдёт. На вкус и цвет, как известно, все фломастеры разные.
— Трем крестник мой, – проговорил Шок, лавируя между ухабами раздолбанной дороги стаба. – Водила от бога! И массой природа не обделила, и силой, даже Дар Стикс ему на силу подарил. Но вот с нервами у него беда! Не трус, но вспыльчивый, в бою ведёт себя как полнейший псих! Без мозгов совсем. Да и так туповат, к сожалению.
Шок глубоко вздохнул и продолжил:
— Я поэтому его из кабины и убрал – не надо ему слушать, о чём я с тобой поговорить хочу.
Ну, я чего–то подобного, собственно, и ожидал. Не зря же Шок, один из отцов-командиров нашей банд… простите, организации, решил сам сесть за руль и в кабину с собой посадил только меня. Хотя места тут для двоих пассажиров.
— Да, я так и понял, что у тебя ко мне разговор имеется.
Шок кивнул, не отрывая взгляда то дороги, и продолжил:
— Анжелика сказала, что ты наш, то есть тебе можно доверять.
Ага! Я в армии сразу стал дедом. Меня, честно говоря, даже как–то покоробило то, что Анжелика так сразу со мной откровенничать начала. Вот так сразу! Первому встречному. Ну ладно, после ментата и убийства незнакомого человека по приказу, может, и не первому встречному, но всё равно – на доверенное лицо, как мне кажется, я никак не тянул. Может, конечно, она хотела выговориться… Хотя вряд ли, она ведь не хранила в одиночестве какую–то страшную тайну, есть и другие люди, посвящённые в планы по захвату Спецуры. Может, хотела произвести на меня впечатление. Ну тут мне, пожалуй, не мешало бы воображаемую корону на голове поправить – кто я такой, чтоб на меня впечатление производить? В общем, не понятно… Ну да случилось как случилось. Чужая душа — всегда потёмки, а если это ещё и женская душа — так и вообще тьма, по которой тараканы размерами с динозавра шастают.
 — Дело в твоём друге, в Маньяке. Я уже говорил, что Стикс вас любит! Но Маньяка он одарил по–особому. Стикс ко всем своим обитателям приложил своя длань, никого не оставил, но с Маньяком случай особый. – Я поднял брови и вопросительно уставился на Шока, но тот продолжал следить за дорогой и взгляда моего не оценил. – О его случае многие знают, он, так сказать, широко известен в узких кругах, знаем и мы. И то, что он к нам присоединился, ещё одна наша удача.
— Я не совсем понимаю… Мой друг, конечно, личность незаурядная, но в чём его особенность? Как Стикс его отметил?
— Он гораздо ближе к настоящим зверям Улья, чем остальные иммунные. Даже ближе, чем наши помощники из братской… хм, организации, которые могут этими зверями управлять. Он тебе не рассказывал?
— Нет.
— Значит, не хочет, чтоб ты об этом знал.
— Или я просто не спрашивал. А Маньяк с присущей ему лёгкостью характера просто не придал этому значения. Ну, ближе и ближе – фигня какая!
— Тоже может быть! – Хмыкнул Шок. – Короче, нам может потребоваться твоя помощь с Маньяком, – сказал Шок и замолчал, видимо, ожидая моей реакции.
— И в чём помощь? – Не стал тянуть паузу я.
— В том, чтобы он стал нашим.
— Так он же и так с нами?
— Ещё не совсем! Мы сейчас едем за небольшой группой наших братьев по вере. Они не принадлежат к Детям Улья, но помогут нам в предстоящем деле. Это помощь от наших союзников. Не спрашивай каких, узнаешь со временем. Эта группа вчера встретилась с нашими дозорными, которые подготовили жертву для Маньяка. Вот мы и едем, чтоб убить сразу двух зайцев: и гостей встретим, и Маньяк пройдёт посвящение.
Шок иногда казался вполне нормальным мужиком, но вот в такие моменты он напоминал какого–то проповедника новой религии, фанатика… В общем, опасно с ним говорить, не понятно, как такой человек может отреагировать на те или иные слова. И я решил по возможности помалкивать и слушать, а говорить только по необходимости. А про особенности Маньяка я лучше спрошу у самого Маньяка.
— А вот с посвящением у Маньяка могут возникнуть проблемы, – продолжил Шок. – Он, понимаешь, слывёт рейдером честным, ровным по понятиям большинства рейдеров Улья. А тут ему придётся поступиться некоторыми правилами, которых он придерживался долгое время. Я думал, и у тебя будут с этим проблемы, но ты решился на удивление быстро. Короче, помоги ему, поддержи, подтолкни в нужный момент. Понимаешь?
— Понимаю, – ответил я. – Хорошо.
Наш грузовик въехал на небольшую поляну в светлой сосновой рощице. Здесь ждали явно нас. Четверо бойцов, одеты на манер Улья, по здешней, так сказать, моде. Трое вооружены автоматами, у четвёртого видна лишь кобура с пистолетом, и держится он особняком.
Около растущей отдельно у самого края поляны большой сосны сидел побитый человек в местами рваном, грязном камуфляжном костюме. Это, видимо, и есть будущая жертва Маньяка. Руки его были связаны за спиной, а сам он привязан к стволу дерева.
— Как добрались? – Поинтересовался Шок у встречающих нас, когда мы выгрузились из машины.
— Нормально, — ответили ему, — да и чего нам с Коком опасаться. – Рейдер, вооружённый одним пистолетом, который, по–видимому, и есть этот самый Кок, недобро ухмыльнулся.
— Лазер бдит? – Спросил Шок у одного из рейдеров.
— Да! Вон залез на болшой сосна! Грозит оттуда всем своим веслом. – Коверкая язык, изображая кавказский акцент, ответил ему рейдер, кивком указав на ту самую сосну, к которой был привязан предназначенный в жертву человек.
— А вы тут, смотрю, по–домашнему совсем устроились, – кивнул Шок в сторону расстеленной на траве у края поляны скатерти, на которой была расставлена нехитрая снедь.
— Ну да! – Ответил ему тот же рейдер из братской по вере организации. – Ваш боец, как там его… Лазер — за дальними подступами присматривает, а рядом Кок любого почует, а зверьё так и в сторону завернёт.
— Лазер — это ещё один мой крестник. – Сказал мне с усмешкой Шок. – И Лазером я его окрестил потому, что лазить он любит! Снайпером хочет стать хорошим, но пока больше хочет, чем получается. Но перспективы есть! Ну что, давайте с делами закончим. Перекусим да поедем, – это уже обращаясь к окружающим. – Маньяк, подойди. Пришло время и тебе пройти последнее испытание! Формальность, конечно, но так надо! Трем, подтащи-ка этого… — Он указал на связанного человека, – ну, на середину поляны, что ли…
Трем отвязал пленного от дерева, подтащил на середину полны и оставил там стоящим на коленях, а сам отошёл в сторону. Избитый мужик хотел было подняться, но сил на это у него не хватило, и он лишь глубоко и часто дышал и ненавидяще смотрел на нас.
Рядом с Шоком остались стоять только я, Маньяк, трое рейдеров, присланных помочь Детям Улья в захвате Спецуры, да ещё подошёл Ризон. Остальные уселись вокруг расстеленной на траве скатерти и как ни в чём не бывало принялись галдеть и закусывать.
— Убей его, – сказал Шок, протягивая Маньяку пистолет с глушителем, тот же, что несколько дней назад протягивал мне.
— Это надо, Маньяк! – Попытался приободрить мрачного и сосредоточенного Маньяка Ризон. – Мы все это сделали.
Маньяк молча взял протянутый рукоятью к нему пистолет и посмотрел мне в глаза, и я увидел в них вопрос и мрачную решимость.
— Давайте, твари! – хриплый голос приговорённого был полон ненависти. – Я честным стронгом жил, им и умру! А вы хуже муров… в аду вам, сукам, гореть!
Я поводил глазами из стороны в сторону и сказал, отступая на шаг назад:
-Давай, Маньяк, действуй!
И Маньяк выстрелил! Выстрелил в лицо стоящему слева от него Ризону!
Мой друг понял меня правильно. Убить придурка, по своему скудоумию или подлости подставившего тебя (это я Лопатника имею ввиду), — это одно. А вот просто завалить левого рейдера, чтоб доказать свою лояльность (которой, кстати, и в помине не было) какой–то не то секте, не то банде — это не про нас. Не знаю даже, как бы мы выкручивались, попадись мне тогда не Лопатник, или найдись жертва для Маньяка, но случилось так, как случилось, чего уж об этом.
Маньяк быстро отшагнул назад, становясь между двумя рейдерами, пришедшими на помощь Детям Улья, молниеносным движением пальцами свободной левой руки вырвал Коку кадык вместе с частью гортани и швырнул окровавленный кусок в лицо Шоку.
От действий Маньяка, занявших меньше секунды времени, в шоке пребывал не только рейдер с одноимённым прозвищем – в ступор впали все! Маньяк, пользуясь этим, навёл пистолет на Шока, который пятился от него, пытаясь стереть с лица кровь Кока. Выстрелил… И промахнулся! Промазал с расстояния в три метра! Вот уж действительно феноменальная косорукость в обращении с огнестрельным оружием!
Мало того, что Маньяк не попал в Шока, он чуть не подстрелил меня! Пуля мерзко просвистела в каких–то сантиметрах от моего уха. Я запоздало шарахнулся в сторону. Маньяк с рыком бросил ствол вслед за куском вырванной плоти и — о чудо! — на этот раз попал, судя по стуку, точно в лоб Шоку.
Люди вокруг начали выходить из ступора: рейдеры, сидевшие у скатерти, повыскакивали, и я, охватив взглядом их плотную группу, активировал дар Улья. Людей снесло словно бумажные куклы резким порывом ветра, и они, пролетев метра три, свалились кучей друг на друга. Из кучи тут же донеслись стоны и маты – что ж, я и не рассчитывал всех сразу убить этим ударом, просто выиграл время, и потянулся в пристёгнутый к поясу подсумок, в котором у меня было две гранаты. 
Тем временем, рейдеры, между которыми стоял Маньяк, вскинули автоматы, собираясь нашпиговать моего друга пулями. Они, конечно, отшатнулись от Маньяка, когда тот начал кидаться оружием и кусками плоти, но всё равно стояли слишком близко. А Маньяк двигался гораздо быстрее, чем кто-либо виденный мной в Улье. Он успел выхватить топоры, пристёгнутые у него на бёдрах, и, выполнив какое–то танцевальное движение (полуоборот вокруг своей оси с разведёнными в стороны руками с зажатыми в них томагавками), снёс так и не успевшим навести на него оружие рейдерам солидные части черепов.
Тут же Маньяк сделал рывок к Шоку — и очень вовремя! Трем пришёл в себя — уже и до его не очень быстро соображающих мозгов дошло, что происходит. Он яростно взревел и выдал длинную очередь, стреляя от бедра. Пули прошили невезучего мужика, предназначавшегося в жертву Маньяку, — он так и стоял на коленях посреди поляны, хоть бы на землю завалился. Две пули достались Коку, который продолжал стоять, булькая разорванным горлом и пытаясь зажать его руками, через которые, несмотря на его потуги, ручьями текла кровь. Опытный рейдер – давно, видимо, жил в Улье, и живучести у него хватало, но пули, пробившие его грудь, помогли пирующей на этой поляне смерти собрать свою жатву.
Не рвани Маньяк к Шоку, и ему бы досталось. А потом я приголубил Трема даром Улья в голову. Выстрелы стихли, грохнул взрыв от брошенной мной в сбитых с ног рейдеров гранаты.
Шок напоследок смог удивить: он успел выставить вперёд руку, и несущегося к нему Маньяка пробила судорога как от удара током. Но топор уже летел в голову Шока и, с мерзким хрустом прорубив плоть и кости лица, прервал действие дара нашего недолгого командира.
Дары Улья – вещь великая, а удача, или, как говорил ныне покойный Шок, любовь Стикса — ещё лучше. Несмотря на разорвавшуюся рядом РГД-5, один из сбитых мной рейдеров поднимался на ноги, и я не заметил на нём никаких повреждений. Тоже, видимо, какой–то дар Улья.  Ещё кто–то из кучи тел зашевелился, проявляя явные признаки жизни. Маньяк встряхнулся, словно пёс, вылезший из воды, и рванул с топорами на перевес к недобитым противникам.
Как только он сорвался с места, раздался хлёсткий звук выстрела, и в метре от того места, где Маньяк стоял только что, от попадания пули взметнулся фонтанчик земли. Я совсем забыл о Лазере, засевшем в кроне сосны!
Чёрт! Сквозь густую крону дерева засевшего там снайпера не было видно, а стрелять в ветви наугад можно долго. А он нас видит и вряд ли спустит нам стрельбу по его укрытию – хорошая у него позиция. Я метнут последнюю остававшуюся у меня гранату к стволу дерева и крикнул:
— Маньяк! Снайпер на дереве!
Мой друг уже добил шевелящегося подранка и того рейдера, что вставал невредимым. На мой крик он отреагировал без промедления и прыжком ушёл за ближайший ствол дерева. Я тоже прыгнул за дерево и залёг в яму за его стволом, к сожалению, не слишком глубокую.
Грохнул взрыв…  И тишина… Осколки гранаты, скорее всего, не достали засевшего на дереве лазера – так, испугом отделался. Он всё же в ветках сидит, на приличной высоте, а граната наступательная. У Ф-1, так же распространённой, как и брошенная мной РГД-5, дури, конечно побольше, но и её не факт что хватило бы. В общем, как там Лазер себя чувствует, не понятно. Во всяком случае с сосны ничего, кроме хвои и пары шишек, не падало.
Раздался частый звук шагов, потом сухой щелчок выстрела из винтовки, и рядом со мной в яму плюхнулся Маньяк. Когда мой резвый друг бежит на максимальной скорости, звуки его шагов практически сливаются в однородный шум, и подстрелить его у Снайпера не получилось. Но стало предельно ясно – жив наш Лазер и здоров, наверно! И что с ним делать?
— Ты меня чуть не пристрелил, скотина! – Высказал я Маньяку. Свист дружественной пули до сих пор стоял в ушах. — И как ты тогда в элитника попасть умудрился?!
— Ну там пулемёт на вертлюге был… Повезло, короче, – пожал плечами маньяк. – Ну я же не специально! И вообще, Скил, тебе не кажется, что сейчас не самая подходящая обстановка для выяснения отношений? Давай ты мне попозже по морде дашь, надо чего–то делать с этим маугли на пальме.
— Ветки густые, обстреливать там его бесполезно, не видно ни фига. Скорее он нас подстрелит. Первый раз вижу такую густую сосну!
— Ну, может, это не из твоего мира сосна. Сосноель какая-нибудь.
— Слушай, дендролог, у тебя идеи что со снайпером делать есть?
— Ну не знаю… Может, ты долбанёшь своим даром по какому-нибудь дереву, он услышит, отвлечётся, а мы рванём отсюда? 
— Ага, может, услышит! Ты прям как чукча из того анекдота. – Усмехнулся я, некстати вспомнив один анекдот.
— Расскажешь? – Тут же спросил Маньяк.
— Ага! Точно! Для выяснения отношений, значит, не время, а для анекдотов самое оно!
— Ну а чё, надо же как–то время скоротать? В ожидании пока наш фрукт созреет и с дерева свалится. Идея отвлечь его как-нибудь и рвать отсюда когти тебе, насколько я понял, не нравится?
— Сосняк не такой уж и частый, а он на высоте. Можем и не сбежать. Да и хвост такой за собой оставлять не хочется. Но подолбить по дереву можно попробовать! Ты сейчас рви к машине на максимальной скорости, укроешься за ней. А я попробую свалить дерево. Если не получится, в машине есть канистра с бензином – будем костёр под деревом разжигать.
Поджигать дерево мне категорически не хотелось: я и так опасался, что на шум, который мы тут устроили, пожалует кто-нибудь из обитателей Улья, а тут мы ещё и костры жечь начнём! К счастью, идея сработала: Маньяк рванул к машине, прозвучал ожидаемый выстрел; я высунулся из укрытия и ударил даром по стволу сосны, на которой засел Лазер; от неё полетели щепки и солидного куска ствола не стало. Дерево сотряслось, и я не стал прятаться назад – Лазеру сейчас не до того, чтоб в меня целится, его там неслабо качать должно.
Ещё пара ударов, и злополучная сосна со скрипом валится на землю, а из её кроны доносятся маты. Как только дерево коснулось ветками земли, Маньяк с радостным гиканьем кинулся в крону. А через пару секунд оттуда донеслись звуки удара топора. Хриплое сипенье и ещё пара ударов топором. Неприятно влажно чавкнувших удара.
Что поделать – мой друг всё же маньяк! 

Глава 29

— Валить отсюда надо, Скил, – глубокомысленно заметил Маньяк, оглядев картину побоища.
Картина и в самом деле не очень жизнеутверждающая, повсюду видны следы боя: вон поваленная мною огромная сосна и потрепанные соседние деревья, с которых она при падении посбивала кучи веток; вон на стволах деревьев следы от попадания осколков разорвавшейся гранаты – их хоть и немного, но всё же; но самым главным были, конечно, тут и там валяющиеся трупы.
А ещё запах… На лесной полянке стоял густой кислый запах сгоревшего пороха и взорвавшихся гранат, смешанный с железистым запахом крови. Такой коктейль для заражённых как запах лучших французских духов для утончённых светских дам. И то, что они здесь ещё не появились – заражённые, конечно, а не дамы — можно объяснить только тем, что Кок, при жизни обладавший способностью контролировать тварей, отогнал из округи ближайших. Но теперь Кок мертв, и вряд ли заражённые и дальше будут исполнять его приказы. 
То, что у Кока был дар подчинять себе заражённых, можно было понять из разговоров рейдеров. Да и как ещё три бойца могут существенно помочь в захвате хорошо укреплённого и удобно расположенного стаба? Да и в то, что у Детей Улья есть человек, способный контролировать целую орду заражённых, включая, между прочим, пару десятков элитников, верится с трудом. Нет, такие люди наверняка где–то есть — Улей велик и многообразен, но как–то это слишком круто для наших региональных разборок. А вот в существования нескольких людей с подобным даром я поверить, пожалуй, готов.
Получаем следующее: в некой банде с сектантскими замашками появляется человек, способный контролировать какое–то количество тварей. Они усиливаются, им хочется отжать себе местечко потеплее! Заручившись поддержкой схожей по духу, но более сильной секто-банды, они решают захватить Спецуру. А что? Спецура расположена очень хорошо, но часть её обороны стоит на том, что вокруг чернота, через которую не может пройти бронетехника (сами спецуровцы проводят её с помощью людей со специальным даром). Люди с подобным даром, конечно, могут найтись и у вероятного противника Спецуры, но можно ведь накрыть прущего по черноте противника из артиллерии — и дело с концом! Артиллерия у Спецуры имеется, а чернота вокруг стаба является не только плохо проходимой местностью, но ещё и отличной следовой полосой.  То, что кто–то сможет вести обстрел стаба с черноты, маловероятно — дары имеют своё ограничение, и силы у их носителей не безграничны. В общем, техникой Спецуру не одолеешь. А вот если с ордой тварей да ударить с разных сторон, да может ещё и человечек с даром проводить технику имеется — и он её под шумок проведёт… Короче, захват вполне реален! И вот к нашей банде-секте приходит помощь от — как там Шок, покойничек, говорил? — братской по вере организации в виде людей с даром контролировать зараженных. Помогают им, скажем, в расчёте на будущие дивиденды… или ради мира во всём мире – это не так и важно. 
Вот такая у меня версия событий – не без огрехов, конечно, но вполне рабочая, на мой взгляд. Впрочем, не о том я сейчас думаю.
— Слушай, Маньяк! Понятно, что нам сваливать надо, но нельзя же тут так всё оставлять… на базе скоро чухнут, что группа пропала, на связь не выходит, придут сюда… Может найтись у них человек с каким-нибудь даром следопыта. А там встанут нам на след, догонят — и хана!
— Да тут и без дара всё понятно! И даже кто кого воевал – глянь хоть на труп Трема без башки и характерное пятно из мозгов и крови за ним. Знакомый почерк?
— Да… Надо как-нибудь замести следы. Понятно, что распутают, но всё же время выиграем.
— Не спорю! Есть идеи, как это сделать? —  Голос Маньяка звучал бодро, хорошо так звучал, с готовностью действовать. – Если трупы по кустам прятать будем, скорее потеряем время, чем выиграем.
Я чуть поразмыслил, и у меня родился такой план:
— Так, Маньячелло! Давай сделаем следующие: трупы грузим в грузовик — он ведь у нас на ходу?
— Да вроде должен быть, он же в стороне от наших разборок стоит.
— Ага, значит, трупы грузим в грузовик и на нём же уезжаем. А здесь попробуем устроить лесной пожар. Вон, — я указал рукой в сторону поваленной сосны, — дров мы уже наломали.
— Что опять в одну машину через стандартные кластеры поедем?
 — Ну да, а чё, нам не впервой!  Потом от машины, конечно, избавимся, но пока прокатимся с ветерком.
— Если пожар устраивать будем, может, и трупы собирать не надо? Так сгорят?
— Не, лучше собрать – трупы горят плохо, и, если их на месте оставить, могут до конца и не сгореть, а это след. А если их на погребальный костёр стаскивать, так всё равно таскать — уж лучше тогда в машину.
И вновь мы нарушаем правила Улья. Мало того, что едем, как сказал Маньяк, в одну машину через стандартные кластеры, так ещё и с помощью канистры бензина целую рощу запалили, хотя костры в Улье разводить не принято! Да ещё, в придачу, в кузове у нас лежат трупы, лежат и благоухают запахом крови на всю округу. Это, впрочем, не так существенно, ведь твари и так слышат нас за версту, если не больше: машина ревёт двигателем, подвывает кордоном, а при переключении передач коробка издаёт такой треск, что я начинаю опасаться, как бы не встали мы посреди какого-нибудь поля. В общем, водилой Трем может и был от бога, а вот механик из него, похоже, был как из газеты одеяло.
Есть одно обстоятельство, нас оправдывающее: тварей сильнее кусача со всех окрестностей Дети Улья, скорее всего, всех собрали в одном или нескольких местах, а слабые заражённые нам на грузовике с пулемётом не страшны. 
Есть, конечно, ещё и всякие людские твари, но и их рядом с разведшими бурную деятельность сектантами должно резко поубавиться. Ну кроме, разве что, самих сектантов, которые вот-вот сядут нам на хвост. Но тут нам машина как раз в помощь!

Машина гудела, скрипела, взрёвывала двигателем, но со своей работой справлялась – резво несла нас по изрядно разбитой дороге. А я сидел за рулём и радовался! Радовался, надо сказать, какой–то абсолютно идиотской радостью. Это как в детстве на качелях, когда ты пытаешься сделать на них «солнышко». Только нет такого детского восторга, но зато есть какая–то злость, лихость, драйв! И чувство опасности только подогревало мои настроения. Нам на след скоро должны встать Дести Улья – ну что ж, вот и проверим, кого Стикс больше любит! Шум машины может привлечь развитых заражённых (хотя в окрестностях Горки их не должно быть, но ведь Улей велик и непредсказуем) — вот только я и опасался боя с сильными тварями, и одновременно предвкушал его! Сойтись накоротке с настоящим монстром, начать манёвр уклонения чуть раньше, чем тварь ударит, поразить её в уязвимую точку, замедлить, а потом и убить – вот это настоящая победа! И Маньяк такие мои взгляды на жизнь полностью поддерживает.  Видимо, мы с ним действительно нашли друг друга!

Нам везло: ехали мы долго, никаких приключений с нами не случилось. Я успокоился и начал прикидывать, куда бы поудачнее спрятать машину, когда Маньяк, ехавший в кузове стоя за пулемётом, постучал по крыше кабины, чтоб привлечь моё внимание. Хотя постучал – слабо сказано, вернее сказать, начал барабанить по крыше. Видимо, случилось что–то, и я ударил по тормозам.

— Стой, Скил! Стой! – я опустил стекло, и в окне тут же показалось лицо Маньяка.

— Уже стою! – Констатировал я факт и вопросительно уставился на встревоженного друга.

— Там впереди кластер вот-вот на перезагрузку пойдёт. Чувствуешь, кислым пахнет? И марево вон видно.

Марево в сгущающихся сумерках я не разглядел, зато увидел границу кластера, где асфальтированная дорога, хоть и изрядно разбитая, переходит в серо-коричневую ленту грунтовки. Сомневаться в словах Маньяка не было никаких причин, да и привык я уже, что мой друг в Улье живёт гораздо дольше, а потому и видит дальше меня и запахи чувствует лучше.

В общем, если Маньяк говорит, что кластер впереди собирается обновляться, значит, так оно и есть. И тут в голову мне пришла идея куда спрятать машину.

— Маньяк, у тебя есть кирпич?

— Ага! Всегда с собой полные карманы кирпичей таскаю! – Саркастично ответил Маньяк.

— Блин! Ну, может, в кузове что-нибудь похожее есть?

— Да тут всё трупами завалено. А тебе зачем? Если ты печку строить собрался, то, может, отложим это дело? А если кинуть в кого хочешь, так давай я вон голову Чубу оторву – ей, наверное, удобнее будет?

— Я придумал, куда машину с трупами спрятать! Педаль газа прижмём чем-нибудь, отправим её на перезагружавшийся кластер — и всё, концы в воду!

— А, ну тема так–то… — Маньяк почесал в затылке. – Только педаль прижимать не обязательно, на передаче и так поедет, а вот руль заблокировать надо! У нас тут стволов лишних куча – давай ими подопрём.

— Ага, — кивнул я, — давай так и с педалью сделаем на всякий случай.

Так мы и сделали. И наше транспортное средство с грузом, подвывая, отправилось в самостоятельное плаванье. Скорее всего, недолгое.

Глава 30

Наш грузовик успешно преодолел границу кластера, немного, правда, съехав с дороги, проехал ещё метров пятьдесят, всё сильнее забирая влево, и врезался в одиноко стоящее дерево, как будто специально в него целился. Вокруг были холмистые пустоши, мы поэтому и не сомневались, что наш план удастся, – даже если машина без управления съедет с дороги, застрять ей просто негде.
Были у меня опасения, что кластер перезагрузится раньше, чем наш беспилотный транспорт пересечёт его границу. И особенно они усилились, когда Маньяк в последний момент, когда грузовик уже был готов к отправке, вдруг решил утащить с собой крупнокалиберный пулемёт, установленный в кузове, и никакие увещевания на Маньяка, в котором вдруг проснулась рачительность, совершенно не действовали.
— Маньечелло! Ну на фига тебе эта дура?! Это же вроде ДШК советский, он же весит килограмм пятьдесят!
— Не совсем ДШК и совсем не советский. Ну да, где–то так и весит.
— Ну вот! Ты что, собираешься его да Спецуры на себе переть? Мы, если ты забыл, вообще–то торопимся!
— Ну и упру, делов–то! Только не до Спецуры, прикопаем по дороге на тройнике каком-нибудь, – упёрся Маньяк. И продолжил назидательно, не прекращая возиться с пулемётом, что–то там не получалось у него с демонтажем оружия. – Лучше иметь в запасе пулемёт, когда он тебе не нужен, чем не иметь в запасе пулемёта, когда он тебе нужен!
— И откуда в тебе вдруг такая евреестость взялась?! – Поразился я и воззвал к последнему доводу: — А как же твоя война с внутренней жабой?
— А жаба тут не при чём! Это мой внутренний хомяк!
— Не человек, а зверинец!
— Что ж сразу зверинец! Так, живой уголок!
— Не успеем к перезагрузке, живой уголок, попрёшь на себе всю машину с содержимым на тройник прикапывать, чтоб следов не оставлять!
— Да я всё уже! – ответил Маньяк, спрыгивая на землю из кузова с пулемётом на плечах, и кивнул на машину. – Заряжай!
И вот наш грузовик заволокло туманом перезагрузки, а когда туман спал, от него не осталось никаких следов.

*** 

Тройник, на котором можно было бы прикопать лишний груз, всё никак не попадался, но и никаких неприятностей не случалось. Нам везло, и мы просто шли вперёд. Я предлагал Маньяку бросить этот пулемёт в каких-нибудь кустах, мы и без него идём не пустыми: кроме необходимого набора вещей, без которого ни один нормальный рейдер из стаба не выйдет, мы несём с собой запас патронов, собранных с уничтоженной нами группы Детей Улья. Мы хоть и спешили убраться подальше из злополучной рощицы, но обшарить тело на предмет ценностей вроде споранов или горошин, которые большинство рейдеров всегда носят при себе, да освободить его разгрузку от боеприпасов – дела пары минут максимум, на этом много времени не выиграешь.
Однако Маньяк упорствовал, и я сдался. В конце концов, пулемёт тащить не мне, а если хочется человеку переть на горбу лишних пятьдесят килограммов железа, за которые можно выручить не больше десятка горошин, пусть прёт!  И вот мы просто шли, шли и шли, не встречая на своём пути никаких серьёзных препятствий.
Я часто говорю, что нам везло, и вообще многое списываю на действия древнегреческой богини Фортуны. Может сложиться впечатление, будто мы с Маньяком оба с золотыми ложками во рту родились.  Однако это не совсем так. 
Во-первых, наше так называемое везение — это зачастую результат хладнокровно просчитанных действий. Например, если за кружечкой пива в баре рассказать кому–то, что мы убили двух лотерейщиков и топтуна без огнестрельного оружия, вердикт будет однозначным – нам повезло. Ну и не объяснять же всем, что, для того, чтоб убить топтуна, когда я его заметил раньше, чем он меня ударил, мне нужно просто поймать его взглядом. Тяжёлый у меня в последнее время взгляд! А с лотерейщиком и без дара, с одним топором справиться несложно – тварь тупая, действует предсказуемо и не такая уж и быстрая, как принято считать. А Маньяк лотерейщика, я думаю, и голыми руками задушить может. А то, что я быстрее, и дар у меня неплохо развит – так то не удача постаралась, я над этим усиленно работал.
Или то, что нам удалось уйти от орды – повезло? Ну, какая–то доля везения здесь, конечно, присутствовала, но ведь и мы всё сделали правильно. Мы не ломанулись бежать прочь, как поступили бы многие, а нашли машину. Причём не принялись вскрывать первую попавшуюся, а нашли хороший внедорожник, который был точно на ходу
А во-вторых, очень важна точка зрения на происходящее. Нам повезло, и мы ушли от орды; нас обстреляли из крупнокалиберного пулемёта, но мне повезло, и пуля только разодрала мне бок, и так далее. Нам везёт! С другой стороны, нам не повезло, и мы нарвались на орду; нам не повезло, и нас обстреляли из крупнокалиберного пулемёта; мне не повезло — и пулей мне разорвало бок. И вот уже получается, что нам не везёт! А разница только в точке зрения!
Вообще можно по–разному смотреть на вещи: можно думать, что всё могло быть и лучше – ведь у многих оно, это самое всё, и правда лучше, и считать, что тебе не везёт; а можно помнить о том, что всегда всё может быть и гораздо хуже, таких примеров вокруг тоже немало, и считать, что ты счастливчик! Это личный выбор каждого. Я же для себя решил, что главное меру знать и в том, и в другом, чтоб не быть ни вечно недовольным нытиком, ни оптимистично-восторженным идиотом.
Когда в делах мне сопутствует успех, и продолжительное время не случается совсем уж никаких неприятностей, меня обуревают смешенные чувства. Это и радость от того, что всё хорошо, и в то же время опасения, что в расплату за такое счастье скоро настанет какая-нибудь задница. И она настала!
— Стоять, мля! Руки подняли! – Раздалось из кустов, что густо разрослись по сторонам узкой грунтовой дороги, по которой мы с Маньяком шли.
— Не дёргайтесь, а то быстро в вас лишних дырок наделаем! — Это уже с другой стороны.
Плохо дело! Кто–то заметил нас и устроил засаду, и обложили нас с разных сторон. Дёргаться пока и правда не стоило – может, это и нормальные рейдеры, просто расспросить нас решили, кто мы и откуда. В Улье ведь надёжнее человека сначала обезоружить, а уж потом с ним беседы вести. Слишком уж много тут нервных, которые сначала стреляют, а потом спрашивают. Хотя это, конечно, вряд ли. Мы с Маньяком подняли руки и замерли.
— Жмых, собери-ка у этих клоунов лишние железки. – Из кустов выбрался мелкий тип и боязливо засеменил к нам. Послали на разведку кого не жалко, а то вдруг мы всё-таки дёргаться начнём.
Суетился он вроде много, но приближался при этом медленно, с явной опаской, что и неудивительно: весь какой–то сморщенный, хлипкий совсем, ещё и горбится – Маньяк такого если по голове ударит, убьёт наверняка. Но мы стояли смирно.
— Жмых, мля! Шевели батонами! Вон какие люди к нам пожаловали, да ещё с подарками! – Видимо, убедившись, что дёргаться мы не будем, из тех же кустов выбрались ещё двое. Один держал нас на прицеле, а другой, едва выбрался на дорогу, пошёл вальяжно так, вразвалочку. Он и отдавал приказы Жмыху, видимо, он у них за главаря. И такая довольная и презрительная у него при этом рожа, что в неё так и хочется вмазать!
— Ага! Прямо деды Морозы! – с другой стороны дороги показалась ещё одна довольная рожа. 
— А мы тут с пацанами как раз переезжать собрались, а то неспокойно здесь становится, и тут вы! – Продолжил главарь глумливо. – Так что вы не очкуйте, мы вас валить не будем! Вещички, теперь уже наши, — раздались смешки, — нам поможете перетащить, и мы вас отпустим!
Ну вот: цели обозначены, из кустов, кажется, выбрались все и приближаются к нам – пара начинать дёргаться!
Я переступил с ноги на ногу, как будто нервно переминаясь, толкнув при этом локтем Маньяка в поднятую руку. Маньяк понял меня верно, и мы синхронно прыгнули в разные стороны. Я — ударяя в полёте даром Улья по приближающейся троице, а Маньяк — сграбастав за грудки Жмыха, который только собрался снять у него с шеи пистолет-пулемёт, и прикрываясь им, как щитом. 
По небольшим группам людей мой дар работает как удар взрывной волной – всё же неплохо я поднял его жемчужиной и регулярным приёмом раствора горошин. Трое рейдеров отлетели, и тот из них, что держал нас на прицеле, хоть и успел выстрелить, но куда–то в небо – видимо, палец конвульсивно сжался на спусковом крючке.
А вот со стороны, куда прыгнул Маньяк, раздалась длинная очередь. Большинство пуль, как и бывает в таких случаях, ушли «в молоко», но некоторые своей цели всё же достигли. Голос Жмых, который по–поросячьи завизжал, когда Маньяк схватил его, затих – его друзья без жалости пустили в расход не слишком ценного члена шайки. Маньяк захрипел и вставать не спешил – досталось и ему.
Я заметил дульные вспышки в кустах, откуда стреляли в Маньяка, и выпустил туда пару коротких очередей – раздался крик. Я добавил ещё, ориентируясь на звук – крик резко оборвался. Похоже, всё. Зашевелилась контуженная моим даром троица. Я сделал рывок к ним – новых выстрелов не последовало. Проигнорировать меня, несущегося по дороге, не могли, так что можно надеяться, что свалившиеся на нашу голову уроды закончились. Быстро пройдясь прикладом по головам контуженых, я отправил их в дальнейший нокаут и поспешил к Маньяку.

Глава 31

Маньяк был плох. Дышал часто, прерывисто и неглубоко. Я ножом срезал с него одежду и полил на Маньяка живчиком из фляги, смывая кровь и дезинфицируя раны. Две пули вошли в бок на десять и двадцать сантиметров выше печени.
— Что, брат, хреново? – слабым хриплым голосом спросил Маньяк.
— Хреново, – кивнул я. – Пули из автомата — это не дробь, глубоко засели, да и вошли сбоку. Я даже и думать не буду, как их вытаскивать, я этого точно не сделаю. К знахарю тебя надо.
— Это до Норы меня переть придётся. Сдохну по дороге.
— Сразу не сдох – и дальше не сдохнешь. Главное, чтоб на запах свежей крови заражённые не прибежали, а то могут нас обоих схорчить. В общем, двигаться надо! Пойду с нашими новыми друзьями, и с мёртвыми, и с ещё живыми разберусь, и ходу отсюда.
Тщательно перевязав Маньяка, я быстро обшарил муров, скидывая всё, что мне понравится, в вещмешок, снятый со Жмыха.  Патроны, спораны и горох меня сейчас не слишком интересовали, их я собирал скорее по привычке. Я надеялся найти у этих уродов спек. Это ведь не только стимулятор, но и первоклассный наркотик, у подобной публики он должен высоко цениться. И, действительно, нашёл. Во внутреннем кармане куртки главаря этой шайки обнаружился металлический футляр от сигары, в который был упакован шприц. Правда, спек был каким–то бледным и с сероватым оттенком.
С главаря же я снял куртку – он, вроде, поздоровее будет, на Маньяка должна подойти. А одежду Маньяка, окровавленную и разрезанную, лучше выбросить.
Пока освобождал толстого урода от куртки, и он, и его пока живые друзья начали подавать признаки жизни. Вот ведь крепкие у них головы! Ведь не прошло и получаса с того момента, как я приложил их по этим головам прикладом. И бил я от души, в полную силу. Но я уже решил, как поступить с пленными, так что пусть приходят в себя – крепость их голов мне сейчас даже на руку.
Стянув им руки найденными у них же пластиковыми хомутами, пока они не совсем оклемались, я подбодрил их пинками и окриками:
— Лежать! Мордой в землю! Не верти башкой! Уткнул харю в землю! – когда мои требования были выполнены, я быстро сходил за остатками окровавленной одежды Маньяка и ещё одним хомутом притянул её к заведённым за спину рукам одного из пленных.
— Так, детишки, вы же сами назвали меня Дедом Морозом.  Сейчас мы с вами будем играть в новогодняя игру! Вы будете от меня убегать прямо по дороге, никуда не сворачивая и не оглядываясь. Кто оглянется – умрёт. Кто решит свернуть – умрёт! Чтоб бегать вам было интересней, я поубавлю вам прыти, – с этими словами я рубанул каждого топором по ноге ниже колена, повдоль, оставляя на икре глубокую кровоточащую рану. Раздались сдавленные ругательства, но, что примечательно, повернуться ко мне никто не попробовал, видимо, пинки по лицам и почкам сделали своё дело. – Я дам вам сорок секунд форы, а потом отправлюсь за вами. Кого догоню – умрёт. Кто убежит, тот получит главный приз – жизнь! Вы как раз лежите головами в правильном направлении, на счёт три — поднимаемся и бежим. Раз. Два. Три! Подорвались, уроды!!!
Троица с матами и стонами неуклюже поднялась и, прихрамывая, поспешила по дороге. Я выбрал точку за их ногами и ударил по земле даром Улья. В спины убегающим полетели комья земли и камни.
— Быстрее, уроды! – подбодрил их я и подошёл к Маньяку.
— Ты что, реально за ними бегать будешь? – спросил Маньяк.
— Ага, сейчас всё брошу и побегу! – С сарказмом ответил я. – Делать мне, что ли, нечего? Они свою функцию выполняют, вон за ними даже пятнышки крови на земле остаются. Если кто из заражённых сюда придёт, то за ними отправится, а не за нами. Да и погоню из сектантов, может, запутает. — Говоря всё это, я одел Маньяка в трофейную куртку и принялся навьючивать на себя всё наши пожитки так, чтоб ещё и раненого товарища на плечи погрузить.
Маньяк зашипел от боли, когда я взваливал его на плечи, а я крякнул от натуги:
— Ну и разжился же ты, Маньячелло, на сектантских… харчах! Пулемёт ещё этот… твой… долбаный… — Даже ругаться приходилось с паузами и сдавленно, мне бы сейчас ни один, даже самый отчаянный шерп не позавидовал, а сам я казался себе грузчиком, что в одно лицо по лестнице тащит на спине рояль на двадцатый этаж.
— Да брось ты его на хрен! – просипел Маньяк.
— Здесь нельзя… это след… надо оттащить подальше…
*** 
Через сорок минут, добредя до небольшой лесной полянки, я аккуратно положил Маньяка на землю и рухнул рядом, дыша как загнанная лошадь. Вряд ли мне удалось пройти много, ходьба по пересечённой местности — по лесу, в данном случае — да ещё и с таким грузом, быстрой просто не может быть. За последние минут десять лес сменился со смешенного на еловый, кустов стало меньше, трава под ногами исчезла, и мне не приходилось продираться через заросли, но мох, расстилавшийся мягким ковром под ногами, глубоко проминался при каждом шаге, и идти стало ещё тяжелей. В результате я совсем выбился из сил.
Отдышавшись немного, я срезал ножом большой пласт мха и положил злосчастный пулемёт в получившееся углубление. Проверил повязки Маньяка — те пропитались кровью. Срезав их, бросил туда же к пулемёту. Кровь из ран Маньяка почти перестала сочиться и это настораживало – у моего друга, конечно, даже по меркам Улья отличная регенерация, но не до такой же степени! Видимо, кровь, уходит внутрь, и это плохо.
— Слушай, Маньяк, я у тех уродов с дороги спек нашёл. Только он стрёмный какой–то, — я показал Маньяку найденный у главаря шайки шприц, — бледный какой–то и сероватый.
— А! Разбадяженный! – Откликнулся Маньяк, едва глянув на шприц в моей руке. – Янтарь ведь штука дорогая, поэтому совсем конченные… — Маньяк закашлялся и сплюнул кровью в ту же ямку, где лежал пулемёт и окровавленные повязки. – Короче, спек делают из обычной чёрной паутины, которая даже в бегунах есть, но те, кто таким ширяются, совсем недолго живут. А это смесь нормального спека и той чёрной дряни, типа серединный вариант. 
— Тебе такой лучше не ставить?
— Ну, почему… лучше такой, чем никакого, регенерацию всё равно поднимет.
— Как скажешь! – Я поставил Маньяку разбадяженный спек, и через пять минут он вырубился. А я, прикрыв мхом ямку с пулемётом и окровавленными бинтами, опять принялся нагружать на себя поклажу.
Без тяжеленного пулемёта идти было куда легче, но всё же со всем скарбом и Маньяком на плечах прогулку лёгкой назвать сложно. Поэтому, когда закатное солнце окрасило лес вокруг в красные тона и я, изрядно вымотанный, набрёл на небольшой стаб, я не раздумывая остановился там на ночь.
Маньяк не приходил в себя ни вечером, ни на следующее утро, когда я, наскоро позавтракав, начал собираться в дорогу, но выглядел приемлемо: бледноват, но дышит ровно, помирать, в общем, не собирается. Да если бы и собрался, я, к сожалению, сейчас могу помочь своему другу лишь одним – постараться как можно быстрее доставить его к знахарю.
Прикопав на стабе все патроны, собранные с убитых нами муров и сектантов, я, чуть подумав, присовокупил к ним «Бизон» Маньяка и патроны к нему —  машинка небольшая, но тоже что–то весит, да и от огнестрельного оружия в руках Маньяка, по–моему, больше вреда, чем пользы.
Шагать по лесу без всякой дороги или тропы под ногами, отмахиваясь одной рукой от стай кровососущей и прочей мелкой живности, которая, непонятно за каким лешим, так и норовит залезть тебе в глаза; другой рукой придерживая у себя на плечах очень нелёгкого Маньяка – то ещё удовольствие! Так что появлению на своём пути хоженой торной тропы я обрадовался, как неожиданной премии в размере месячного оклада в день отъезда любимой тёщи. Дело пошло легче, скорость моя чуть увеличилась, но только чуть. Надо бы как–то ускориться – волокуши какие-нибудь соорудить, что ли?
Маньяк пришёл в себя к вечеру, когда тропа вывела меня на опушку леса, за которой невдалеке виднелась небольшая деревня, и тут же с усмешкой запротестовал, поняв, что я делаю:
— Эй, брат! Меня ещё рано хоронить, я ещё жив! – Я пристроил Маньяка у дерева и, когда он пришёл в себя, как раз обкладывал его срезанными пластами мха.
— Знаешь, анекдот такой есть.
Пациент: Доктор, доктор, а куда мы едем?
Доктор, бодро так: В морг!
Пациент: Доктор, так я ж ещё не умер!
Доктор: Так мы ещё и не доехали!
— Ага, смешно! – заулыбался Маньяк.
— Я тебя маскирую, чтоб не почуял никто, пока я в деревню схожу. Ты есть хочешь?
— Не хочу, но надо, – поморщился Маньяк. – И живца ещё надо.
В первый раз на моей памяти Маньяк не хочет есть. Беда! Я протянул ему фляжку с живчиком.
— Держи, Маньячелло! Я сейчас тебе ещё три банки тушенки открою, это всё, что у нас осталось. Ты пока порубай, а я в деревню метнусь – надо припасы пополнить. Пистолет тебе оставляю, – я протянул Маньяку оружие. – Если что, стреляй, я рядом. Только не застрелись случайно!

Глава 32

— Это уже заявка на серьёзного садовода!  — Усмехнулся Маньяк при виде меня, вооруженного садовой тачкой зелёного цвета с оранжевой надписью «счастливый сад» на борту. Голос у моего друга был слабым, хоть парень и пытался бодриться.
Моя вылазка в посёлок обошлась без приключений: встретил лишь пару спидеров, которых без проблем сбил с ног даром Улья и добил топором. Удалось пополнить запасы провианта — хвала запасливости дачников и садоводов, продуктов длительного хранения в посёлке, оказавшимся дачным, было вдосталь. И, что не маловажно, на первом же осмотренном мной участке я наткнулся на эту садовую тачку. 
Садовая тачка, конечно, не полноценная ручная телега, на которой весь вес груза ложиться на несущую ось (или оси, в зависимости от конструкции), но всё же с помощью этого нехитрого приспособления даже не самый сильный человек способен передвигать груз массой килограммов сто-сто пятьдесят. В общем, теперь наше с раненым Маньяком перемещение должно пойти куда как веселее.
— Пожалуйте в транспорт, ваше Маньячество! – Сказал я, аккуратно загружая Маньяка в тачку.
— Вот всегда мечтал на такой штуке покататься, а никто не катал!
— Мечты сбываются! Я ещё грабли думал для тебя прихватить, но нужных размеров не нашлось. Большой личности – большие грабли! Ты же, Маньяк, личность большая?
— Огромная. А на фига мне грабли?
— Грабли, Маньяк, чтобы грабить! Не думал в грабители податься? Мне, когда в детстве к деду в деревню приезжал, всё время не давал покоя этот загадочный садовый инструмент – ведь грабли и грабители слова явно однокоренные? Даже думал как-нибудь при случае опробовать эту грозную палку с зубами в бою – может, тут тайна какая–то скрыта, и с граблями проще грабежами заниматься? Короче, очень мне грабли нравились! Пока однажды на них не наступил. После удара черенком по лбу тёплые чувства к граблям как–то схлынули.
— Вот люди в детстве космонавтами стать мечтают, а мы с тобой? Один мечтал на тачке покататься, другой — граблями подраться! 
*** 
С тачкой двигаться стало гораздо легче, но вот состояние моего друга совсем не радовало. Я уже привык к тому, что в Улье, если иммунный был ранен, но выжил в течение пары часов, то он уже не умрёт, ведь быстрая регенерация позволяет даже потерянные конечности со временем отращивать, а у Маньяка эта регенерация вообще бешенная. Тем не менее, Маньяку явно стало хуже.
Весь вчерашний день он ехал в тачке, периодически кривясь от боли, когда его транспортное средство особо сильно трясло на попавшейся под колесо кочке или выступающем из земли корне, и на его болезненно бледном лице иногда выступала испарина. А сегодня он и вовсе начал впадать в забытье. Не засыпать, а просто отключаться, иногда на полуслове, прямо во время разговора. Видимо, застрявшие у него в лёгких пули нанесли гораздо больше ущерба, чем я предполагал 
— Слушай, брат, мне что–то совсем хреново, – сказал Маньяк, когда под вечер мы остановились на опушке леса, чтобы перекусить и попить живчика. – До Норы я могу и не доехать.
— Что ты предлагаешь?
— Тащи меня к Химику. Помнишь, мы железку переходили, когда в Горку шли?
— Ага. Ты говорил, кажется, что если по ней пойти, она выведет к стабу Химика.
— Да, так и есть. Приведёт в само поселение. Оно в железнодорожном тоннеле начинается. Знахаря у этих придурков, конечно, нет, — слово придурки прозвучало с какой–то особенной теплотой и доброй усмешкой, — но медики среди них точно есть. Помогут, чем смогут.
— А если медиков будет недостаточно? – Мне идея доверять своего друга медицинским работником неизвестной квалификации не очень понравилась. Я сам закончил два курса меда, так что меня тоже в некоторой степени можно считать медиком, однако я понятия не имею, чем можно помочь Маньяку без специально оборудованной операционной и квалифицированных специалистов, из него ведь глубоко засевшие пули извлекать нужно, а не насморк лечить. Я бы предпочёл доверить лечение Маньяка хорошему знахарю — по слухам, самые сильные из иммунных, обладающих этим даром, способны чуть ли не мёртвых воскрешать.
— А если будет недостаточно, — Маньяк по привычке попробовал пожать плечами и тут же скривился от боли. – Если будет недостаточно, они помогут с транспортировкой моей тушки в Нору. Если даже у них не окажется транспорта, четыре человека с носилками по пересечённой местности будут быстрее идти, чем один с тачкой.
Наутро мне не удалось разбудить Маньяка – парень что–то мычал, болезненно кривился, но в себя не приходил. Я аккуратно приподнял ему голову и влил в рот живчика. Маньяк сделал глоток живительного раствора. Ну хоть так, и то хлеб!
Я вздохнул и погрузил тело своего бесчувственного друга в тачку, намереваясь сегодня во что бы то ни стало доставить Маньяка к Химику. Если этот хамоватый, нагловатый и временами сумасбродный тип умрёт, я останусь один. Меломан, Дед, Проф и даже Лена не в счёт – они не заменят разделяющего твои взгляды на жизнь, понимающего тебя не то что с полуслова, а просто с полувзгляда, верного боевого товарища.
Хоть ориентироваться в тусклом свете звёзд было непросто, глубокой ночью я вышел к насыпи железной дороги, ведущей к стабу Химика. Я чертовски устал, но не прекращал движения, пока меня не окликнули откуда–то из леса, темнеющего по сторонам от насыпи:
— А куда это ты прёшь, мил человек? Да ещё и ночью. И кто ты, собственно, такой?
— А сам–то ты кто? – Не очень вежливо поинтересовался я.
— Ну, считай, что я дозорный. Периметр тут охраняю. Я о тебе уже сообщил куда надо, и, кстати, ты у меня на прицеле, так что дёргаться не советую.
— И не собирался! Я Скил, вольный рейдер. Иду в стаб к Химику. У меня на руках раненый, его зовут Маньяк. Он говорил, что знает Химика, и тот не откажет ему в помощи.
— Да, я, кажется, что–то слышал о Маньяке, – голос дозорного стал задумчивым. – Ладно, двигай дальше, тебя встретят. Я сообщу о раненом.
Не прошло и пяти минут, как меня встретили четыре вооружённых бойца, чуть взъерошенных, видимо, поднятых с постели и от того хмурых. Враждебности они не проявляли, но огнестрельное оружие попросили сдать, и я, хоть и с неохотой, отдал им винтовку и пистолет. А ещё минут через пять прибежали два человека с носилками. Они аккуратно переложили Маньяка из тачки и бегом же утащили его. 
Стаб Химика был похож на Нору, только в очень уменьшенном масштабе: главный вход начинался с прорезавшего гору тоннеля, оба портала которого были серьёзно укреплены – бетонные стены, в которых виднелись огневые точки, массивные железные ворота; из тоннеля в глубь горы уходили несколько коридоров с кучей ответвлений, причём, пока меня вели по ним, я заметил лестницы, идущие вверх и вниз. Представив объём работы, проделанной что здесь, что в Норе, можно только поразиться тому, как могут заморочиться люди! В общем, стаб Химика напомнил мне муравейник: есть такие муравьи, которые предпочитают не делать кучу из палочек и ещё какого–то мусора, а копать себе норы в земле.
Меня провели в небольшой кабинет, где за письменным столом сидел взлохмаченный тощий парень в кроссовках, синих джинсах и коричневом свитере с изображенным на груди красным оленем.
При моём появлении парень встал и протянул мне руку со словами:
— Привет, я Химик. А ты друг Маньяка?
— Да, — ответил я, пожимая протянутую мне руку, – я Скил, крестник Деда. 
Я нарочно обозначил, чьим крестником являюсь, ведь Стаб Химика это, вроде как, отделение Норы, а Дед в Норе личность известная. Это может добавить здешним обитателям доверия ко мне. Хотя, похоже, ко мне тут и так неплохо относятся.
— Ну а я крестник Маньяка, – улыбнулся Химик.
Да-а! Становится понятно, почему Маньяк так уверен, что в Стабе Химика ему помогут. Хотя, надо отметить, парень вообще создаёт хорошее впечатление. Вот только не очень он похож на главу хоть, так сказать, вассального, но всё же отдельного стаба. Ну или может я чего–то не понимаю.
— Да, как там Маньяк? – Спохватился я, нарушая возникшую паузу.
— Идём, спросим, — сказал Химик, энергичной походкой направившись в коридор. – Мясник должен был его уже осмотреть.
— Мясник? Звучит как–то не очень воодушевляюще, – пробормотал я.
— Мясник — это наш главный врач. Он в прошлом мире был крупным кардиохирургом. Работал с очень сложными случаями, отличный специалист! Он работает над исследованием анатомии заражённых, оттуда и прозвище такое, сам понимаешь, специфика работы располагает. А так очень душеный человек!
Немного попетляв по тускло освещённым бетонным коридорам, мы вышли в очень чистый и светлый холл с растениями в кадках и кожаным диванчиком у стенки. Химик постучал костяшками пальцев в деревянную двустворчатую дверь с красными крестами, и спустя пару секунд оттуда вышел грузный мужчина солидного вида в белом халате.
— Добрый день, – мужчина поздоровался, стягивая резиновые перчатки и протягивая мне руку.
-Добрый, – Отозвался я: — Как он?
— Ситуация не слишком сложная: одна пуля пробила лёгкие, а другая задела ребро по касательной и ушла в брюшную полость, открылось внутреннее кровотечение. Другой человек при столь обширных повреждениях без срочной помощи скорее всего уже умер бы, но Маньяк обладает очень хорошей даже по меркам Улья регенерацией. Но её всё же недостаточно, чтобы сразу справляется и с полученными повреждениями, и с поступающей в брюшную полость кровью. Требуется хирургическое вмешательство.
— Если вы уверенны в успехе операции, действуйте, уважаемый Мясник! – сказал Химик. Обращение уважаемый Мясник и на вы звучит забавно, но мне сейчас не до шуток.
— Да, уверен, – кивнул Мясник. – Пациента, собственно, уже готовят к операции.
Уважаемый Мясник нас покинул, а я вспомнил ещё об одном деле: Химику, как ближайшему соседу Горки, неплохо было бы знать о том, что там происходит.
— Химик, — окликнул я парня. – У меня ещё есть к тебе разговор. Давай присядем… вот на диванчик, что ли, а то я с пяти часов на ногах. За нами может быть погоня, даже, скорее всего, она есть. – И я рассказал Химику все, что с нами в последнее время происходило.
— Даааа. Дела! – Задумчиво проговорил Химик, когда я закончил свой рассказ. – Ну, погони за вами, скорее всего, нет. Или сектанты не разобрались в произошедшем, или сбились со следа, иначе вас бы уже нагнали, все же с раненым Маньяком на руках ты не мог быстро двигаться. Очень, кстати, была удачная идея таким образом спрятать грузовик, — Химик улыбнулся. – Вот прямой связи с Норой у меня, к сожалению, нет. Между нами есть небольшой чёрный кластер: кластер небольшой, а помехи от него немалые – радиосигнал не проходит, а установить проводную связь, как ты понимаешь, не представляется возможным. Так что общаемся по старинке — письма с гонцами передаём! А нам нужно как можно скорее оповестить Холода об угрозе, а он уже решит, как быстро связаться со Спецурой и Роком! – Химик немного помолчал, о чём–то задумавшись, и продолжил: — Ну, ладно! Утром решим этот вопрос. А по поводу погони ты не переживай, если к нам и нагрянут гости с дурными намерениями, нам есть чем их встретить – разнообразных сюрпризов у нас имеется множество.
Химик предлагал мне пойти спать, но я решил посидеть здесь на диванчике и дождаться результатов операции. Мне очень надо было знать прогноз, когда Маньяк придёт в норму, да и просто беспокоился я за жизнь друга – вдруг что–то пойдёт не так? Хотя не представляю, чем в таком случае я смогу помочь. В общем, я был уверен, что не смогу просто спокойно взять и уснуть, но диван оказался таким мягким и удобным, а я так устал…
А проснулся я лишь утром, когда по холлу начали ходить люди. Видимо, меня, уснувшего на диванчике, деликатно решили не будить. Поймав первого попавшегося человека, миловидного вида, кстати, девушку в белом халате, что для Улья редкость (и миловидная девушка, и белый халат), я узнал, где можно найти Мясника, и обнаружил его по искомому адресу — у него в кабинете.
— Операцию мы провели, всё в порядке, – ответил Мясник на мой вопрос о делах Маньяка. – Но на восстановление потребуется время.
— Я понимаю. А сколько времени потребуется? Примерно…
— Учитывая скорость регенерации Маньяка и то, что Химик сказал в средствах не стесняться и поднять пациента на ноги в кратчайшие сроки, недели две.
— Понятно… Спасибо, – поблагодарил я доктора и отправился искать Химика.
Вновь пришлось заниматься отловом людей – не уверен, что смог бы повторить наш с Химиком вчерашний путь и вернуться в кабинет к Химику. Опять поймал ту же девушку и обратился к ней за помощью:
— Девушка! Простите, не знаю, как вас зовут, – виновато и, как мне кажется, обаятельно заулыбался я. – Мне снова нужна ваша помощь.
— Нина, – Улыбнулась мне в ответ рыженькая симпатяга и протянула руку для рукопожатия.
— Скил, – представился я, взял её за тонкие пальчики, склонился и галантно поцеловал. Мы поулыбались друг другу, и я изложил свою проблему: — Теперь мне нужно встретится с Химиком, но я здесь ничего не знаю и сам его не найду.
— Он сейчас, должно быть, в столовой, завтракает. Пойдёмте, Скил, я вас провожу.
Химик действительно завтракал, и я не преминул к нему присоединиться. Утолив первый голод, я поинтересовался у своего сотрапезника:
— Как там дела с доставкой новостей о сектантах к Холоду?
— Неважно, – вздохнул Химик. – Наши машины только вчера к ним ушли, а их у нас всего три, фура и два пикапа. А людей с особыми способностями к перемещению у нас нет. Придётся посылать группу простых рейдеров. Я как раз после завтрака думал заняться этим вопросом.
— Не надо посылать простых рейдеров, – решился я. – Я сам лучше схожу, у меня быстрее получится. Мясник сказал, что Маньяк будет недели две лежать, смысла мне здесь торчать особо нет, всё равно я ему ничем не помогу. Так что я сам всё расскажу Холоду.

Глава 33

Чувство неприкрытой спины не отпускало меня всю дорогу до Норы. Очень неприятное ощущение, как будто спину тебе сверлит чей–то недобрый взгляд и кто–то уже готов броситься на тебя или спустить курок. Это чувство то ослабевало, становясь лёгким, почти незаметным, как будто ты вышел из дома и не можешь вспомнить, выключил ли свет в туалете; а то наваливалось, заставляя ускорять и без того быстрый темп ходьбы и даже совершать манёвры вроде стремительного прыжка в сторону за какое-нибудь дерево с разворотом в полёте. До последнего, конечно, доходили нечасто, но и полностью эта мания преследования меня не оставляла.
Я всё же очень привык к тому, что рядом Маньяк. Временами сумасбродный и склонный к некоторому раздолбайству, но всё же надёжный друг и опытный рейдер, слуху и чутью которого иные развитые заражённые могут позавидовать. А сейчас я вновь вынужден полагаться только на себя. И хоть путь от стаба Химика до Норы лежит преимущественно через глухие таёжные кластеры, где шанс встретить заражённых, мягко говоря, невелик, чувствовал я себя не очень комфортно.
До Норы оставалось не больше пары часов ходу, когда со мной снова случился острый приступ паранойи. Вот сейчас я точно чувствовал на своей спине чей–то взгляд! Я ускорил шаг, почти переходя на бег. Вот сейчас кто–то бросится мне на спину! Сейчас! Я прыжком ухожу за ствол огромной ели, разворачиваясь в полёте, одним движением скидываю с плеч рюкзак и выхватываю из кобуры пистолет. Замираю на полусогнутых ногах, в любой момент готовый прыгнуть в сторону, ударить даром Улья или открыть огонь из своей карманной пушки. Я весь обратился в слух! Ни шороха…
И вдруг!
— Ты, паря, это… Наган–то спрячь! Пальнёшь ещо, ежели не поранисся, так патрон дорогой зазря изведёшь.
— Дед!!! – Этот ехидный просторечный говорок ни с чем не спутаешь. – Я ж чуть не обделался! Нельзя же так пугать!
— А мы тут с Профом на охоту собрались. – сказал Дед, выходя из-за ели и улыбаясь в бороду. – Идём спокойненько… И тут слышу, ломиться кто–то через лес, как пьяный красный комиссар к бабам в баню! – А я–то полагал, что двигаюсь практически бесшумно! Ну да кто его знает, как там пьяные комиссары к бабам в баню ломиться должны, я, в отличие от Деда, этих комисаров в живую не видел.
— Ломится, пыхтит, кустами трыщыт! – Продолжал Дед ломать мои иллюзии о моей бесшумности. – Куды торопишься–то так, гониться за тобой кто?
— Рад вас видеть в добром здравии, Скил! – К нам присоединился ещё помолодевший Проф. В первую нашу встречу я оценил его возраст как хорошо за пятьдесят; когда видел его в последний раз в Спецуре, пятьдесят ему можно было дать с большим натягом; а сейчас он стал выглядеть ещё моложе – морщинки на лице разгладились, седина из пышных усов ушла почти полностью.
— Я тоже очень рад вас видеть! – Я пожал старикам-разбойникам руки. – Проф, я, что, и правда так громко хожу?
— Если бы ни мой дар сенса, я, признаться, не заметил бы вас, пока не наткнулся бы в упор! – немного реабилитировал моё самомнение Проф. – Но Дед, действительно, точно указал направление, с которого вы идёте, задолго до того, как вы попали в радиус действия моего умения.
— Так ты и правда спешишь куда–то, Скил, я верно подметил? – Уже серьёзно спросил Дед.
— Верно, Дед. Спешу! И за мной действительно может быть погоня. Хотя последнее сомнительно. Спешу я сначала к Холоду, а потом в Спецуру. Ну, давайте сядем куда-нибудь, я вам по порядку всё расскажу.
Старики-разбойники внимательно меня выслушали, лишь иногда что–то уточняя, да Дед ещё грозился «етить» в разные места то сектантов, то заражённых, то муров, в чём я его полностью поддерживаю!
— Так значится, молодчики! – Объявил Дед по окончании моего рассказа. – Вы к Холоду идите, а в Спецуру я пойду – надо тамошним головорезам поскорее рассказать, чего этити сектанты, етить их в душу, удумали!
— Да, — поддержал его Проф, — Холод, конечно, снарядит ради такого дела и транспорт, и конвой до Спецуры, но потом нужно будет ещё черноту пройти. В общем, это займёт не меньше двух, а то и трёх дней.
— А я, если сейчас пойду, — сказал Дед, — к утру там буду!
 На том и порешили. Дед растворился в подлеске, и через секунду уже ничто не напоминало о его присутствии, а мы с Профом отправились в Нору.
До Норы добрались без всяких проблем, и так же без всяких проблем нашли главу стаба. Я ещё раз начал пересказывать свою историю, но Холод прервал меня, когда речь зашла о сектантах, вызвал по внутреннему телефону Хирурга и предложил нам выпить кофе, пока мы ожидаем безопасника Норы. И вообще, вопреки своему имени, принял нас очень тепло.
Выслушав меня, нормальный мужик Хирург, способный содрать с живого человека кожу (причём без всяких эмоций – не со зла, а просто для пользы дела), сразу предложил план действий:
— Хрен, конечно, им что удастся с захватом Спецуры, там всё же профессиональные воины, а не какие-нибудь ландухи сидят. Но дело серьёзное. Нам на хрен не надо, чтоб рядом с нами такие кадры как эти сектанты обитали.  И ещё сдаётся мне, что поддерживают эту банду килдинги: Дети Стикса, Дети Улья – есть похожие моменты, правда? И вот килдинги — это уже весьма серьёзно. В общем, нужно собрать объединённые силы и превентивно выжечь эту погань.
— Хорошо, – кивнул Холод. — В Спецуру с новостями пошёл Дед — тут лучшего варианта и не придумаешь. Я думаю, Генерал придёт к тому же мнению, что и мы. Ну, пока будем ждать от него вестей. Я сейчас отправлю людей в Рок – пусть тоже подтягиваются. Ты, Хирург, поднимай наши силы. И ещё разведку бы в сторону Горки надо отправить, ну, ты сам решишь, кого лучше, пусть посмотрят там как да что, и связь с ними чтоб была обязательно прямая! Так, что ещё? А ты, Скил… эм… иди в баню! – Я опешил от такого поворота, но Холод продолжил:
— Нет, серьёзно! Баня горячая, сам с утра ходил… ну, после вчерашнего. Так–то я не настолько фанат бани, чтоб по утрам в неё ходить… 
Да, с похмела сходить в баню — это один из лучших способов прийти в норму, если, конечно, здоровье крепкое, но вот никаких следов похмелья я у Холода не увидел. Может, потому и не увидел, кстати.
А Холод продолжал:
— Сходишь в баньку, жильём мы тебя обеспечим, всем необходимым тоже. Ну и о твоей роли во всём этом не забудем. В курсе событий, если что, я тебя буду держать.
Через два дня вернулся Дед. Вернулся и сразу же ушёл — Холод отправил его к разведчикам, что и неудивительно, ведь Дед ещё в своём родном мире успел побывать на двух мировых войнах, и в Улье живёт уже очень долго, а это и опыт, и дары Улья.  В общем, такой человек целой разведроты стоит, а в некоторых аспектах так и превосходит её.
Нора тем временем готовилась, стягивала силы. Становилось весьма многолюдно: одни рейдеры таскали какие–то ящики, суетились, бегали с какими–то распоряжениями, другие, как и я, сидели по кабакам и ждали новостей. Народ, кстати, хоть и выпивал, лишнего никто себе не позволял – в стабе царило напряжение. 
Компанию мне в основном составляли Проф, Историк, Бурят и Хищник. Мне ещё пару раз пришлось пересказать историю наших с Маньяком последних приключений. Клоп, который присоединился к нашей засевшей в трактире компании, выслушав мой рассказ, помрачнел. У него как–то заострились скулы, а и без того узкие глаза азиата превратились в две злые щёлочки. Он встал из-за стола, крепко пожал мне руку и сказал:
— Хорошо, что вы убили Ризона! Если бы я его встретил, мне было бы тяжело это сделать.
После чего он залпом выпил стоящий на нашем столе графинчик водки и молча вышел из трактира.
— Дружили они с Ризоном! – Пояснил Бурят реакцию Клопа. – Собачились, порой чуть не до драк, спорили вечно, но дружили.
Только ещё через четыре дня, когда мы по обыкновению убивали время за столиком в трактире, ко мне пришёл Хирург с долгожданными новостями:
— Разведка докладывает, что сектанты зашевелились. Собираются атаковать. Ну а мы их встретим! – Хирург усмехнулся. – Собираемся на Большой Стройке, это два кластера на северо-востоке отсюда, куда загружаются две стройплощадки. Местные знают где это, – он мотнул головой в сторону сидящего сбоку от меня Историка, тот кивком подтвердил своё знание местной географии. – Можешь присоединиться к нашим бойцам, хотя, я смотрю, ты это уже сделал. 
К Большой Стройке нас подвези на одном из грузовиков, что везли к точке сбора бойцов Норы. Но по дороге я уговорил своих спутников заглянуть в стаб Химика, проведать Маньяка. Да и уговаривать–то, собственно, не пришлось — от стаба Химика до Большой стройка всего несколько километров, крюк небольшой. Но машину нам, конечно, для этого заворачивать никто не дал, у них свои задачи и приказы, это вам не кот чихнул! А мы, если нам надо, можем пройтись пешечком. Ну мы и прошлись! 
Путешествовать в компании сенса, кваза с крупнокалиберным пулемётом, снайпера с тяжёлой винтовкой, да ещё и с такой знатной зверюгой как Хищник – одно удовольствие. Есть что предъявить и серьёзному заражённому, и компании каких-нибудь отморозков. И мне в очередной раз пришли в голову мысли о том, что надо бы нам с Маньяком присоединиться к какой-нибудь команде рейдеров или собрать свою. Мотаться по Улью вдвоём, конечно, здорово, но слишком небезопасно. Хорошо бы, конечно, организовать какое-нибудь дело в стабе, чтоб не приходилось постоянно добывать хлеб насущный на стандартных кластерах. Ну и база чтоб какая-никакая имелась, дом…. Но вот что это может быть за дело — пока ума не приложу! Театр, в самом деле, открыть, что ли?
Дети Улья наш с Маньяком след, похоже, потеряли, ну или не разобрались в случившемся, во всяком случае, к стабу Химика никто не пришёл, и нас там встретили тишина и покой. А вот сам Химик при нашем появлении ощутимо напрягся. А когда я справился у него о самочувствии Маньяка, поджал губы и сказал:
— Маньяк сейчас внизу, в кузнице. Пойдёмте, я вас провожу, – потом снял трубку внутреннего телефона, набрал короткий номер и, дождавшись ответа, проговорил: — Мясник, пришёл Скил, срочно подойдите в кузницу! – Затем вышел из кабинета, и мы последовали за ним. Ох, что–то не нравится мне всё это!
По дороге к нам присоединился Мясник, я кивком поприветствовал его, и он растерянно кивнул мне в ответ. В самой кузнице (просторном помещении с кучей разнообразных слесарных станков, гидравлическим молотом и даже настоящим горном) нас встретил огромный кваз.
Эти ребята вообще особой красотой не отличаются, но тут совсем уж страховидный вариант. Набор солидных клыков в широкой пасти; широкие лапы, пальцы которых оканчиваются мощными когтями, — в них кваз как–то умудряется держать молот; волосы отсутствуют, зато на голове, кроме пластинок биологической брони, имеются костяные шипы; шипы и пластины также есть и на теле, прикрытом кое-как скроенным одеянием из толстого возового брезента... Бурят, внешне похожий на топтуна, на фоне этого кваза смотрится небольшим и вполне милым парнем. Какой тут топтун, этот персонаж больше на рубера похож, только размером меньше!
Химик с Мясником остановились впереди и чуть в стороне от нас. Воцарилось неловкое молчание. Химик взъерошил волосы на своей и без того взъерошенной голове, глубоко вздохнул и, словно бросаясь в омут, заявил, указывая рукой на кваза:
— Вот так теперь выглядит Маньяк!
— Ну, здорово, брат! –низким, каким–то булькающим голосом проговорил Маньяк и оскалил свои жуткие клыки. 

Глава 34

— Вы чё сделали?! – Я в полном обалдении переводил взгляд с чудовища, в которое превратился мой друг, на застывших в растерянности и некотором испуге Химика и Мясника, и моё удивление постепенно сменялось гневом. – Чё за херню вы сделали с моим другом, я вас спрашиваю?! – те в ответ мямлили что–то невнятное. – Химик! Да я вас сейчас обоих по стене размажу!!!
— И ведь размажет! – Пробулькал Маньяк. Он явно наслаждался видом струхнувших Химика и Мясника.
— Мы хотели, как лучше, чтоб Маньяк побыстрее поднялся… — Оправдывался Химик.
— Ага, хотели, как лучше – получилось как всегда! – Процитировал Историк известного политического деятеля.
— Мы раньше успешно использовали эту методику лечения! – поддержал оправдания Химика Мясник. – Никогда такого не было!
— Никогда такого не было — и вот опять! – Ввернул Историк ещё одну цитату. 
— Вы, учёные, очень увлечённые ребята! – Ухмыльнулся Бурят. – У вас ведь вечно что–то не так идёт!
— То пожары, то потопы! – Поддакнул Историк. – Я уже молчу про то, как после вашего очередного эксперимента вся Нора тухлятиной так смердела, что там дышать было невозможно! Всем стабом две недели, как цыгане, по окрестным кустам жили. Вы хоть понимаете, как сильно подгадили человеку?
— Конечно, мы всё понимаем и постараемся возместить… ну, чем сможем… — проговорил Химик.
— Мда! Возместить… – махнул рукой Историк.
— Ладно! – прогудел Маньяк. – Они и в самом деле не так уж и виноваты. Хотя… Надо же было так… — Маньяк тяжело вздохнул и махнул когтистой лапой: — Ладно! Пойдём пожрём чего-нибудь. За столом оно как–то приятнее разговаривать.
Мы переместились в столовую, где Маньяку тут же принесли целый таз отбивных слабой прожарки. Не обделили едой и нас. Мясник, ограничившийся только чаем, продолжил оправдываться:
— У нас в стабе нет знахаря, но оборудованы палата реанимации и операционная. Для скорейшего выздоровления мы иногда внутривенно вводим пациентам препарат, созданный на основе раствора споранов и горошин.
— Но вы ведь не можете не знать о том, что у разных иммунных разная реакция на приём гороха, – Сказал я, вспомнив о том, с какой осторожностью и с какими паузами Маньяк принимал раствор горошин. — В смысле, один человек может и пять горошин в день употребить, а другому уже после второй становится плохо.
— Да, конечно! – Закивал Мясник. – Но мы следили за состоянием Маньяка. У нас хорошее диагностическое оборудование и прекрасная лаборатория. И анализы, и все приборы показывали, что процессы регенерации резко ускорились, да это даже невооружённым взглядом было видно! И никаких следов отравления не было! Но потом столь же стремительно начались изменения. Мне никогда даже слышать не приходилось о столь стремительном превращении в кваза!
— Ага! – Усмехнулся Маньяк. – Я уже на третий день, как ты меня сюда приволок, очухался. Жрать ещё ни разу в жизни так не хотел! Чуть лаборанта не схарчил! Два дня потом жрал, засыпал, просыпался и снова жрал!
— Да, наша столовая переживает нелёгкие времена! – Усмехнулся Химик.
— Вон как я их выдрессировал! – Маньяк с усмешкой ткнул когтистым пальцем в тазик с отбивными.
Не так уж Мясник с Химиком, получается, и виноваты, о том, что для лечения рейдеров используют раствор горошин, я и раньше слышал. А о том, что Маньяк очень аккуратен в приёме горошин, они могли и не знать. Маньяк как–то обмолвился, что ему допинг в виде горошин принимать надо аккуратно, иначе велик риск стать квазом, а то и вовсе переродится в заражённого, а жемчуг ему так и вовсе противопоказан. Да, не так уж и виноваты, но сообщать об этом я им не собираюсь – пусть будут должны, лишним не будет.
Пообедали, я рассказал Маньяку о последних новостях, и рейдеры из Норы стали собираться в путь:
— Ну ладно, мы всё же не совсем вольные птицы, нам к точке сбора выдвигаться пора, – со вздохом проговорил Историк. – Скил, Маньяк, вы с нами? 
— Собираемся у Большой Стройки? – Уточнил Маньяк.
— Да, – кивнул Историк. – Знаешь, где это?
— Знаю, – кивнул в ответ Маньяк своей шипастой башкой. – У нас тут ещё дела кое-какие, закончим и подтянемся. Скил, пойдём проводим ребят.
— Пойдём.
Когда мы с охотниками из Норы отдалились от входного портала метров на сто, Бурят с усмешкой спросил Маньяка:
— Ну что, Маньяк, силушки–то много добавилось?
— Да я слабаком и не был! – Прогудел Маньяк.
— Так что, может, поборемся? – Задорно усмехнулся Бурят. И как у него вообще получается задорно ухмыляться, с его то рожей! – Русский, давай бороться!
— А давай! – Ответил усмешкой Маньяк.
Бурят скинул свои вещи на землю, расставил руки в стороны и на полусогнутых начал приближаться к Маньяку, широко расставляя при этом ноги. Маньяк же только шипастую голову чуть набок склонил и оскалился. Это жуткое выражение морды, насколько я понял, означало улыбку. А когда Бурят подошёл вплотную, Маньяк взял его одной рукой за предплечье, другой за широкий кожаный пояс, и, не обращая никакого внимания на попытки Бурята высвободиться из захвата, просто поднял его, а затем аккуратно положил спиной на землю и отступил на шаг.
— Да как так?! – Воскликнул Бурят вскакивая и отступая назад на несколько шагов. – Ещё раз!
На этот раз Бурят рванул на Маньяка, низко пригнувшись и выставив вперёд руки, собираясь сходу сбить того с ног. Двигался Бурят быстро, но и Маньяк не стал стоять на месте. Но вместо того, чтоб уйти в сторону от несущегося на него массивного противника, как это сделал бы я, Маньяк рванул навстречу. 
Чуть размазавшийся от скорости силуэт Маньяка мелькнул в воздухе, послышался звук удара, из груди Бурята вместе с воздухом вылетает невнятное «кхё», и он отлетает на несколько метров, словно футбольный мяч, попавший навстречу грузовому локомотиву.
— И силы добавилось, и веса! – Довольно прогудел Маньяк. Хищник вздыбил шерсть и зашипел на него, явно не одобряя такое обращение со своим напарником. – Спокойно, парень! – Маньяк поднял вверх когтистые лапы. – Ты победил! Сразу сдаюсь!
— И сколько же ты сейчас весишь? – Бурят, которого после падения ещё метр проволокло по земле, встал и принялся отряхиваться.
— Вчера триста двадцать был, сегодня уже может и больше – я ещё молодой, росту! – Маньяк снова довольно загудел. – Хотя сейчас уже не так скоро, а первые дни, как в себя пришёл, так одежду мне два раза менять пришлось – рвалась прямо на мне. Видели бы вы морды местных умников – так, мол, не бывает, магия какая–то!
— Ага, — усмехнулся я, — колдунство страшное! А то, что люди взглядом предметы воспламеняют, бегают со скоростью гоночного мотоцикла, пули в воздухе останавливают, руками выделяют из предметов химические элементы — уже никого не удивляет?
— Да, — усмехнулся Историк, – в Улье всё бывает. Ладно, идти надо. Скил, не задерживайтесь сильно, а то всё веселье пропустите, всё-таки объединённые силы трёх стабов… большая буча намечается!
— Мы недолго! – Ответил Маньяк. – Увидимся.
Проф, Бурят, Историк и Хищник ушли, а Маньяк как–то приглушенно прогудел:
— Тут такое дело, брат… Давай присядем, что ли… — Мы сели на заржавленный рельс. —  В общем, у меня, конечно, и силы добавилось, и массы… То, что огнестрельным оружием теперь пользоваться не могу, — Маньяк поднял вверх широченную ладонь, пальцы которой были увенчаны солидными когтями, — да это фигня, в общем–то… И того, что свои могут не признать во мне человека и грохнуть, тоже не опасаюсь – мне тут местные «кулибины» обещали броник сварганить, сегодня закончить должны. Ну а что? Грузоподъёмность–то у меня ого-го сейчас! Короче, в таком прикиде сразу понятно будет, что кваз. Тут другое… Я ведь того мозгляка, когда очнулся, и правда сожрать хотел! Хорошо, что двигаться толком не мог, слаб совсем был. Ну и Химик с Мясником ожидали, что я, как в себя приду, сразу жрать захочу – подготовились. Да и валить меня сразу не стали, докричаться до меня пытались… И докричались! Хоть и не сразу… Другие бы завалили – разума в моих действиях не наблюдалось.
— Ну ладно, — я пожал плечами, – нормально же всё закончилось.
— В том и дело, что не закончилось. Я и потом начал ловить себя на мысли, что людей рассматриваю и с гастрономической точки зрения! Там медсестричка — симпатичная такая… рыженькая…
— Нина? 
— Ага, она. Что, уже успел познакомиться?
— Ага. На следующий день, как тебя притащил.
— Могёшь, уважаю! – Одобрительно покачал головой Маньяк.
— Да не было у нас с ней пока ничего такого… — Зачем–то начал оправдываться я.
— Вот нравится мне твоё «пока»! Ладно. В общем, я на её ножки и на задницу, туго халатиком обтянутую, смотрел не с желанием халатик снять и проверить, как оно там в натуральном виде выглядит. А с желанием сожрать! Вот прямо картины перед глазами были, как я зубами впиваюсь в неё и рву! И какое это будет наслаждение! – Маньяк глухо рыкнул-выдохнул и продолжил: — Я пробовал от мяса отказаться – веганом стал! Но только на день. Ещё хуже стало…Меня предупреждали… Знахарь один — очень мощный дядька. Что у меня есть большой риск стать разумной тварью, то есть сохранить личность частично, но переродиться в заражённого. Так ты это… брат, если заметишь за мной что–то – одёргивай меня! А если совсем хана будет… Вали!
— Понял тебя, брат! – Кивнул я. – Ну ты не унывай! Закончим эту хрень с сектантами, рванём к пеклу! Если сами белый жемчуг добыть не сможем, заработаем и купим! Я слышал, что на западе, в развитых стабах, белый жемчуг — не чудо великое, как у нас, а просто товар. Очень дорогой, но товар! А значит, его можно купить.
— Спасибо, брат, – глухо прогудел Маньяк. А потом добавил уже как–то бодрее: — Пожал бы твою мужественную руку, но, боюсь, поломаю! Хлипковат ты пока!

Глава 35

Броник Маньяку сделали на загляденье! Под словом «броник» люди, как правило, подразумевают бронежилет, а тут настоящие доспехи! Они не были, конечно, похожи на рыцарские, что блестят на солнце подобно начищенному чайнику, но чем–то напоминали доспехи воинов древней Японии: кираса, наплечники, наручи и набедренники, усиленные бронепластинами и обтянутые чёрной армированной тканью. Всё честь по чести! 
Вооружился Маньяк большой заточенной железкой (не то очень большой фальчион, не то гигантских размеров мачете) и чем–то, напоминающим копьё. Эдакий заточенный с одной стороны лом длинной два метра и толщиной сантиметров десять.
— И сколько эта хрень весит? — Спросил я, неопределённо махнув рукой в сторону Маньяка.
— Доспехи семьдесят четыре килограмма, копьё двадцать пять, тесак пятнадцать, – ответил Маньяк.
— Мда… — Помотал я головой.
— Меня сейчас такой вес не напрягает, — пожал плечами кваз. – Так же, как если бы я до своего оквазения носил кожаную куртку, перочинный ножик и палку. Должна же как–то компенсироваться моя частично утраченная божественная красота?
— Да ладно, ты и сейчас парень хоть куда! — С сарказмом воскликнул я. – Все девки твои, кого догонишь!
— А догнать я много смогу! – Оскалил клыки Маньяк… улыбнулся, то есть.
— Вот только с дистанционным оружием у тебя сейчас как–то не очень….
— Ну, в дальнейшем, я думаю, можно будет какую-нибудь пушку под меня переделать. А пока… Во! Снарядов у миномётчиков попрошу –швыряться во вражин буду!
— Тоже тема! – не стал спорить я.
— Кстати, насчёт дистанционного оружия! – Активизировался стоящий рядом с нами Химик. – Есть у нас одна разработка… Идёмте в лабораторию, покажу.
— Эм… Суповой термос…- С сомнением проговорил я.
Предмет, с гордостью продемонстрированный нам Химиком, представлял собой что–то вроде полулитровой банки, вставленной в футляр, обтянутый такой же армированной тканью, что и броня Маньяка. Мне это напоминало только термосную банку, в которой мой отец носил на службу обеды. Правда, тут банка была выполнена из более тонкого стекла и после поворота крышки на сорок пять градусов вынималась из футляра, оставаясь при этом закрытой.
— Здесь смесь из очень активных кислот, – пояснил Химик. – Когда мы пытались разработать малогабаритный огнемёт…
— Ага, — перебил Маньяк, — вы тогда, насколько я помню, устроили знатный пожар! Тогда как раз у Холода и появилась идея отселить вас из Норы.
— Да… — Чуть смутился Химик, но тут же продолжил: — В общем, мы подумали, почему бы не поражать противника кислотой! Ведь это может оказаться эффективно как против бронетехники, так и против хорошо защищённых развитых заражённых! Наши тесты показали, что эта смесь прекрасно действует и на металлы, и на биологическую броню заражённых.
— А вы в курсе, что биологическая броня у тварей работает, пока они живы, а после их смерти превращается в практически обычную кость? – Поинтересовался я.
— Да, конечно, — закивал Химик, – мы проводили тесты на живом кусаче, нам удалось отловить раненого. Для чистоты эксперимента мы даже сперва позволили ему залечить свои раны! Кислота действует превосходно! Быстро и эффективно!
— На живом кусаче… — Покачал головой Маньяк. – И эти люди называют меня маньяком!
— Правда мы не проводили тесты на более развитых заражённых… Но может, вам представится случай… — Химик как–то сник и проговорил со вздохом: — И мы так и не придумали способ доставки кислоты на достаточное расстояние… Она ведь разъедает всё, кроме стекла. Вот только такой снаряд, — Химик снова показал нам «термосную банку», – если уронить его на землю, скорее всего, не разобьётся, но если на более жёсткую поверхность, бетон, например, то разобьется наверняка, стекло здесь обычное. А вот внешняя оболочка выполнена из титано-алюминиевого сплава, со слоем кивлара и армированной ткани. Внутренняя часть контейнера мягкая. Прямое попадание пули снаряд, конечно, не выдержит, но сотрясений не боится, на него можно падать или ходить по нему, даже Маньяку.
Глядя на наше скептическое отношение к своей разработке, Химик как–то совсем погруснел, и я решил его немного приободрить: 
— Мы возьмём пару штук таких. Может, и представится возможность попробовать в деле! А если эта кислота сможет воздействовать на элиту… А ещё, знаешь, Химик, меня зацепило слово «снаряд». Может быть, вашу разработку можно применять в артиллерии? Подумай над этим.
Химик, чуть приободрившись, кивнул.
— Вот есть ещё такая штука, правда, в единственном экземпляре, – он протянул мне странного вида гранату шарообразной формы, из которой выступали лишь конец стержня запала с кольцом чеки и предохранительная скоба. – Это что–то вроде плазменной гранаты, она нам от внешников досталась. Их было две. Мы пытались их исследовать, чтоб понять принцип действия и наладить производство таких. Но механизм оказался слишком сложным для нас… произошёл несчастный случай, погибли замечательные люди… В общем, работы по этому направлению было решено прекратить. Радиус действия гранаты всего два метра, но температура в этом радиусе создаётся очень высокая. Сгорает всё: сталь, камень, не выдерживают даже самые жаростойкие материалы.

*** 
— Эй, добры молодцы! – Окликнули нас кусты, густо разросшиеся на вершине холма, мимо которого пробегала ведущая к Большой Стройке тропа. – Кто такие, куда путь держим?
— Маньяк, – глухо пробулькал мой изменённый друг, никак не могу привыкнуть к его новому голосу.
— Скил, – в свою очередь представился я. – Хирург сказал, что в сельском клубе «Большая Стройка» дискотека будет. Городские приедут, морды им бить идём!
— А, вы из Норы, ополченцы, – отозвались кусты. – Двигайте к северной окраине, там недостроенная пятиэтажка, рядом с ней оранжевый экскаватор стоит. В пятиэтажке полевой штаб. Подойдёте там к Хирургу – он вашим братом руководит. Он вам и назначит, где и кому морды бить.
— Лады, спасибо.
— Не за что. Бывайте!
Подходя к указанной дозорным недостроенной пятиэтажке, я заметил человека, приближающегося к ней с другой стороны. Человек бежал, казалось, легко и не спеша, но каждый его шаг был длинной в несколько метров, так что скорость получалась приличная. Добежав до обрывистого склона холма, он оттолкнулся и сделал прыжок и вовсе метров на пятнадцать- двадцать, после чего мягко приземлился и продолжил свой прыгающий бег.
— Красиво бежит! – Ткнул я Маньяка и кивком указал на фигурку человека, до которой было ещё не меньше трёхсот метров.
— Это Чёрный! – Воскликнул Маньяк, присмотревшись. – Подождём его.
— Скил, а я смотрю, ты идёшь! – Сказал подбежавший Чёрный, который от такого способа передвижения не то что не вспотел, но даже и не запыхался. – А меня там просили передать, что в Роке тебя очень ждут. – И тут он так лукаво заулыбался, что я сразу понял, о ком идёт речь. 
В груди сладко заныло, а перед глазами как в живую встало красивое лицо с умными внимательными глазами.
— Лена… — Выдохнул я.
— Она! – подтвердил Чёрный.
— Поплыл, боец! – Тычок Маньяка вырвал меня из наплывающих сладостных грёз. – Ну, здорово, Чёрный. Не признал? – Оскалил клыки в улыбке Маньяк, протягивая Чёрному для рукопожатия свою когтистую лапу.
— Эээ… — растерялся Чёрный.
— Так теперь у нас Маньяк выглядит, – прояснил ситуацию я.
— Эвоно как тебя, парень… — Поражённо протянул Чёрный, глубоко вздохнул и неожиданно перекрестился. – Ну да все под богом ходим!
***  
Наша позиция находится на небольшой высоте природного происхождения, проще говоря, на горке, и позади основных сил, так что вид на Большую Стройку у нас отличный. Мы в ожидании противника лежим за бруствером на карематах: Историк читает, я думаю и иногда задрёмываю, и только Маньяку всё неймётся. Опять ему какая–то шлея под хвост попала!
— Чего читаешь, Историк?
— Исторический роман, – ровным голосом ответил Историк, не отрываясь от книги.
— А есть ещё книги? – Не оставил его в покое Маньяк.
— Ну я же не библиотека… — Пожал плечами Историк. – Впрочем, держи, почитай. Может, освоение новых земель от Новгорода к Уралу тебя отвлечёт. А я полежу подумаю, с тобой ведь всё равно никакого чтения.
Хирург направил нас в поддержку Историку. Коль уж мы с ним кореша, так к нему нам и дорога. Историк — снайпер с баааалшим ружьём, ну а мы должны обеспечивать ему прикрытие на случай чего и помогать по мере сил. Проще говоря, патроны подавать! Ну а куда ещё нас, таких красивых? Я, хоть и ношу винтовку с оптическим прицелом, ни разу не снайпер, вот от слова совсем! Нет, для вчерашнего гражданского я стреляю неплохо, отлично даже стреляю! Но вот по меркам профессиональных военных, а тем более людей с соответствующими дарами Улья, стрелок никуда не годный. Про Маньяка и говорить не приходится.
Мы могли бы здорово помочь при штурме какого-нибудь здания или, не знаю, в каком-нибудь бою, проходящем в густом лесу… В общем, там, где необходимы бойцы ближнего боя, а тут намечается полномасштабное сражение с применением бронетехники и даже танков, причём с обеих сторон – силы сектанты собрали немалые.
В основном, силы Детей Улья состояли из огромной орды заражённых. Но имелась у них и бронетехника, и даже несколько танков. Откуда всё это добро – не ясно. Скорее всего, очередная помощь от союзников. Тех же союзников, что снабдили их людьми, способными контролировать тварей.
Сдаётся мне, что Дети Улья — это вообще что–то вроде дочернего предприятия килдингов, решивших подмять этот регион под себя. Правда, не понятно, зачем им такие интриги, ведь могли бы и сами организовать такую же деятельность, только уже под своим именем.
Впрочем, сейчас всё это не так важно – по мнению Историка, который и ввёл нас в курс дела, у сектантов нет никаких шансов. И это не только его мнение, так думают и другие рейдеры, и, что самое главное, так считает штаб наших объединённых войск.
Большая орда заражённых, в которой два, ну пусть даже три десятка элитников, да при поддержке хоть и небольшого количества бронетехники и танков – это серьёзно. Им вполне могла бы удаться внезапная атака на Спецуру, если, конечно, удалось бы провести технику в обход черноты. Если оборона стаба увязает в многочисленных толпах заражённых, элитники при поддержке танков и крупнокалиберных пулеметов подавляют наиболее активные участки обороны – огневые точки всякие… Когда монстры ворвутся на территорию поселения, и вовсе начнётся резня. И всё – стаб захвачен! А уж удержаться в таком месте, как стаб, окружённый чернотой, против сил Рока и Норы — ничего сложного. Ну, это как я всё это вижу.
Сейчас же силы союза трёх стабов развёрнуты и готовы к бою! Нашу основную ударную силу составляют разнообразные бронетранспортёры, вооружённые как минимум пятнадцатимиллиметровыми тяжёлыми пулемётами, и недостатка в них нет – да и откуда ему взяться, недостатку, если рядом со Спецурой есть кластер, с которым они загружаются каждые две недели. Так же много боевых платформ (названия их я не знаю) — подозреваю, что это детище умельцев Спецуры, у них там много чего есть, на то она и Спецура, по слухам, у них есть даже небольшой завод по производству снарядов. 
Боевая платформа — это легкобронированная самоходная колёсная или гусеничная платформа, на которой установлена турель с автоматической пушкой калибром двадцать-двадцать пять миллиметров. Вряд ли такой технике нашлось бы широкое применение в том, старом мире, откуда я родом. Я, во всяком случае, о таком не слышал. А вот в условиях Улья её применение вполне оправдано — её использование не так расточительно, как у того же танка, а огневая мощь вполне солидна. Двадцатимиллиметровые снаряды гораздо серьёзнее любых пуль, от таких даже серьёзная элита просто так не отмахнется, и стоят они гораздо дешевле, чем какие-нибудь танковые калибром в семьдесят пять миллиметров или даже больше, ведь их могут делать некоторые ксеры – им для этого нужны только материалы и большие руки! Такие платформы стоят на вооружении и Норы, и Рока, и, само собой, Спецуры. Так что здесь их сейчас тоже в изрядном количестве.
А ещё у сил союза имеется за горкой батарея орудий, калибром девяносто миллиметров. Орудий всего семь, но это уже полновесная артиллерия! Мощь подарков от такой трудно переоценить. Ну и простых бойцов здесь собралось в изрядном количестве. И все, само собой, вооружены разнообразной стрелковкой, а у кого–то и противотанковые гранатомёты имеются, или винтовки, как у нашего товарища Историка, и это тоже сила немалая.
На что при таком раскладе надеются сектанты — не ясно. Тем не менее, они идут и собираются атаковать. Не знать о нас они просто не могут, есть же и у них какая-никакая разведка, просто не может не быть. Может, настолько плохо представляют масштабы выставленных против них сил? Но надеяться на ошибку противника глупо, скорее уж и у них какие–то козыри в руках припасены. Это, конечно, немного нервирует, но начальство спокойно, а там ребята не глупее меня, небось, сидят, так что сидим где сказано и не дёргаемся.
— Историк, а почему они прутся именно сюда? – Задал я давно интересующий меня вопрос. – Что им другой дороги нет, кроме той, где мы засели?
— Другие дороги есть, но обходить придётся слишком далеко – наши силы без проблем успеют передислоцироваться. А пробираться по лесам такой ораве, да ещё с техникой, нереально – завязнут. Кроме того, в их намеренья, похоже, входит встреча с нашими силами.
— Что–то не особо интересно, – сказал Маньяк, протягивая книгу назад Историку. – Слушай, а кормить людей в нашем войске собираются?
— Ты же недавно четыре банки тушёнки умял!
— Ну, так это когда было… — Вздохнул Маньяк.
— Меньше часа назад! – Ответил Историк, глянув на часы. 
— Я молодой растущий организм! Мне много кушать надо!
— Тихо! — Историк встрепенулся и плотнее прижал гарнитуру рации, находящуюся у него в ухе. – Похоже, началось!
Мы рванули к брустверу. 
Сквозь оптический прицел своей винтовки я увидел, как из-за возвышенности, с другой стороны Большой стройки, появились первые враги. Спидеры дружной толпой пёрли на наши позиции. Наша сторона пока никак не реагировала, а твари всё прибывали. Весь склон огромной котловины, где и располагались кластеры Большой Стройки, превратился в одну сплошную шевелящуюся массу. В толпе спидеров стало всё больше гипертрофированных непропорциональных фигур лотерейщиков. Вот уже показались топтуны со своей подпрыгивающей походкой кузнечика, а команды открыть огонь всё нет. Да они же скоро так доберутся до наших!
За нашими позициями грохнул орудийный залп. Раскатилось гулкое эхо. Я услышал свист летящих снарядов, и тут же по толпе заражённых прокатилась серия взрывов. Я подобное только в фильмах о Второй мировой видел: в воздух взметнулись комья земли, заражённых рвали осколки, а взрывные волны разбрасывали в стороны оглушённые, контуженные, а то и просто изломанные тела.
— Начали! – Крикнул Историк, и через пару секунд рядом со мной оглушительно грохнуло его монструозное ружьё.
Вместе с этим огонь открыли и тяжёлые пулемёты, и все собравшиеся здесь рейдеры подхватили страшную мелодию битвы. Свинцовый шквал обрушился на орду заражённых, пробивая тела, выбивая фонтанчики крови и вырывая клочья плоти. А заражённые всё пёрли и пёрли в лобовую атаку.
— Да сколько же они их сумели притащить?! – Я и не заметил, что воскликнул это вслух, но Историк, несмотря на шум битвы, услышал меня и даже ответил:
— Эти уроды контролируют элиту, элита контролирует руберов и так по цепи!
На наших позициях тоже загрохотали взрывы – у сектантов ведь есть танки, а они тоже могут в какой–то мере выступать в качестве артиллерии. Им ответила наша батарея – снаряды со свистом ушли за линию горизонта.
В этот момент в бой вступили элитники противника — кошмарные твари зашли с правого фланга. По ним тут же открыли огонь боевые платформы, двадцатимиллиметровые снаряды — это уже не пули. Но и элитники не стали бездумно переть толпой подобно своим низшим собратьям – они маневрировали, уклоняясь от очередей скорострельных пушек, и вскоре им удалось ворваться на наши позиции. Сектанты разыграли один из своих козырей!
Отвлечённые атакой элиты, наши силы не сдержали тупого натиска прушей в лоб орды, и оставшиеся всё ещё многочисленные топтуны, лотерейщики и спидеры добрались до мяса. Следом на горизонте показалась вражеская техника и без промедлений открыла огонь из бортового вооружения. Подоспели и бойцы сектантов. 
Начался форменный ад!
Я стрелял, не успевая считать опустевшие магазины, рядом грохотало противотанковое ружьё Историка. Маньяк скалил клыки, глухо рычал и сжимал когтистые лапы – ему сейчас приходилось несладко, не имея никакого дальнобойного орудия, он ничем не мог помочь, и ему оставалось только наблюдать со стороны, как гибнут наши бойцы.
Грохнул близкий взрыв, и львиную долю обзора нам заслонило облако поднявшейся пыли. Здание неподалёку от нас не выдержало прямого попадания снаряда и рухнуло. 
— Твою мать!!! – Выругался историк, временно вынужденный прекратить огонь, пока хоть немного не осядет пыль. – Там были Бурят и Клоп.
В облаке пыли мелькали силуэты заражённых, доносились звуки редких выстрелов и всполохи дульных вспышек.
— Они ещё живы! Надо вытащить их! – Воскликнул Маньяк и рванул в сторону рухнувшего дома.
— Куда ты? Стой, балбес! – Крикнул я, но Маньяк и не подумал останавливаться. — Ааа, мать твою! – Выругался я и рванул следом за Маньяком. Там же сейчас такое твориться! Не оставлять же его там одного.
Навстречу Маньяку выбежала «сладкая парочка» – лотерейщик и топтун. Не успели они ничего сделать, как кваз рывком приблизился, сходу пробив своим кошмарным копьём голову топтуну и разрубив тесаком лотерейщика от ключицы до бедра.
Из облака пыли показалась шипастая морда, оскалила широкую пасть с несколькими рядами острых клыков. Я тут же ударил по ней даром Улья – не пробил, но тварь слегка оглушило. Маньяк оценил новую угрозу и, рывком подлетев к монстру, точным ударом вогнал ему копье в глаз, погрузив своё оружие в череп заражённого не меньше чем на четверть, а это пол метра! Тварь издохла, тело её забилось в конвульсиях. Уже привычная для меня картина.
Нам не пришлось искать Клопа и Бурята – нас к ним привёл Хищник. Сначала кот, используя своё умение, увёл от рейдеров группу спидеров под предводительством лотерейщика. Те послушно погнались за котом, не обращая внимания на то, что Клоп стрелял им в спины из пистолета. А учуяв знакомые запахи, Хищник прибежал к нам, приведя за собой и тёплую компанию.
Лотерейщику я сразу же снёс голову даром Улья, а в спидеров буквально влетел Маньяк. Их тушки разлетелись, встретившись с массивным телом Маньяка, и мой большой друг без проблем добил лежачих.
Хищник призывно мявкнул, мне показалось, даже головой мотнул, мол, следуйте за мной, и побежал, указывая нам дорогу. Буряту прилетело чем–то тяжёлым по голове, и он лежал в обломках здания, но был жив, и видимых повреждений, кроме огромного кровоподтёка на лбу, я у него не заметил. А вод Клопу досталось сильнее: левая рука висела плетью вдоль тела, а правую ногу ему придавило бетонной плитой. Весь в поту и грязи, он часто и прерывисто дышал и, похоже, находился в полуобморочном состоянии.
Маньяк без особых усилий поднял плиту, и я оттащил Клопа. Маньяк аккуратно, чтобы не ранить о свой шипастый загривок собрата кваза, погрузил на себя Бурята, и мы двинулись в обратный путь.
Облако пыли осело, и мы вовремя заметили приближение трёх серьёзно развитых заражённых: может, не руберы, но хорошо отожравшиеся кусачи так уж точно. И тут нам снова помог Хищник — кот завыл сиреной и бросился в сторону, и кусачи увязались за ним.
Бурят пришёл в себя, начал дёргаться и невнятно ругаться, Маньяк тут же спустил пассажира с закорок. Сейчас, если он возьмёт у меня раненого Клопа, можно будет бегом вернутся к укрытию. Но… не тут то было – к нам уже приближалась целая толпа заражённых.
— Бурят, бери Клопа, тащи туда! – Маньяк показал лапой в сторону, где сидел Историк. – Мы их тут задержим малость.
Бурят, ещё не до конца пришедший в себя, только кивнул в ответ, но всё понял правильно, бережно взял на руки низкорослого азиата и потрусил в указанном направлении. А мы принялись задерживать заражённых.
Маньяк работал подобно рубящему мясо блендеру: орудуя тесаком и копьём, используя последнее как палицу, он вертелся волчком, раздавая удары направо и налево. Крушил черепа, отрубал головы и конечности, вспарывал животы. Я следовал за ним чуть сбоку и даром Улья сносил головы наиболее развитым заражённым или опрокидывал группы заражённых послабее.
Но долго продолжаться этот кровавый экшен не мог: наши силы не бесконечны, а при работе в таком режиме их тратится немало. Да и прийти к нам может и кто–то посерьёзнее лотерейщиков и спидеров: появится, скажем, пара руберов, или даже просто один заражëнный посообразительней, который не попрёт буром, а выберет нужный момент для атаки, а там один прыжок – и всë, хана великим героям! Надо уходить, тем более что время для отхода Буряту и Клопу мы выиграли.
— Маньяк, отходим туда! – Я указал рукой в сторону недостроенного здания.
Маньяк меня услышал. Ещё раз крутнулся, нанося удары ближайшим противникам и отбрасывая их, и рванул к зданию. Я ударил даром Улья по массе тварей, сбив с ног трёх спидеров, которые влетели в своих товарищей, что были позади, и тем устроили там настоящую кучу-малу, и последовал за Маньяком.
Поднявшись на недостроенный третий этаж (тут не было даже стен, рабочие успели лишь залить каркас для них), я несколькими ударами своего умения обрушил лестничный пролёт. Точнее, хотел обрушить один пролëт, но следом за ним рухнули и остальные, что и не удивительно, ведь здание и так сильно пострадало: тут и там следы от попадания тяжёлых пуль, вырвавших куски бетона, да ещё, похоже, сюда попала пара зарядов, выпушенных из чего–то вроде РПГ, а тут еще и моими стараниями обрушилась верхняя часть лестницы. Впрочем, так даже лучше, теперь к нам так просто точно не подобраться, а как спустится, мы придумаем – с третьего этажа мы вполне можем просто спрыгнуть. Тех, кто активно развивается, Стикс одаривает не только умениями!
Бой и не думал стихать: отовсюду доносились звуки выстрелов и разрывов гранат, тут и там мелькали уродливые фигуры тварей. А вот залпов нашей артиллерии я что–то давно не слышу! Молчит, впрочем, и её подобие со стороны сектантов. 
Внезапно прогремел особо мощный взрыв, и возвышенность, из-за которой к Большой Стройки приближались силы сектантов, полностью взлетела на воздух. У сил союза тоже были свои заготовки. Непонятно, правда, чего они тянули столько времени.
На поле боя творился хаос: тут и там валялись разорванные туши заражённых, тела бойцов — не понятно, наших или противника, ведь единой формы нет, и те, и другие щеголяют в разнообразном камуфляже. Но больше всего меня поразило несколько единиц бронетехники и танков, буквально порванных и перевёрнутых! Сильно сомневаюсь, что это могло быть результатом взрыва – никаких следов гари, броня боевых машин казалась просто разорванной, словно консервные банки, которые открывал ударами когтей разъярённый медведь. А после я увидел кое-что пострашнее медведя!
По полю боя с бешенной скоростью метался огромный серый шар. Но вот он резко остановился, и стало видно, что это не совсем шар, а что–то вроде гигантского морского ежа, только колючек у него гораздо меньше – всего десятка два, просто двигается это… это существо настолько быстро, что в движении его очертания смазываются.
И остановилось это существо не просто так, а глубоко воткнув свои иглы-конечности в борт бронетранспортёра. Короткое движение игл в разные стороны… и прочная броня рвётся как картон! Существо продолжает движение, и нанизанная на его конечности боевая машина отправляется в полёт, как та же картонная коробка.
— Скреббер… — поражённо выдыхает Маньяк.
— Они такие бывают?! – Мне нечасто доводилось слышать о скребберах, эта тема запретна, ведь очень уж плохая примета вспоминать о них. Но то, что я слышал, совершенно не похоже но то, что я вижу сейчас! Но а что ещё это может быть?!
— Они любые бывают! — Зачарованно смотря на вот уж действительно кошмарную тварь, ответил Маньяк. – Их всех объединяет только одно – они несут смерть всему живому.
— Скреббер… Скреббер на службе у сектантов?! Да это же полный звездец! Нафига им тогда вообще какие–то замуты с заражёнными проводить и всякий сброд под своё крыло собирать?! Он же и один вместо всех тварей всё зарешает!
— Смотри!– Проговорил Маньяк. — Скреббер на службе только у смерти! 
Пока я выражал своё негодование, скреббер совершил ещё один стремительный перекат — а передвигался он, просто катаясь по земле, как адское перекати-поле гигантских размеров, — и матёрый с виду элитник повторил судьбу давешнего бронетранспортёра.
— Не, ну так, конечно, лучше! Но знаешь, брат… Что–то мне престаёт нравится на этом пляже! А не пора ли нам дезертировать отсюда нахрен?!
— Неплохая идея, — согласился Маньяк. – Только давай называть это действие тактическим отступлением.
— Да хоть фаллическим охренением! Валим!!!
Тут я не смог не отметить, что речь Маньяка в экстремальных ситуациях часто становится очень правильной, иногда даже патетической, а вот моя всё больше скатывается к площадной брани. Интересно, с чего бы это?
Меня как будто что–то подталкивало: «беги, Скил, беги, не мешкай!» Но сделать ничего мы не успели: прямо под нашей наблюдательной позицией возник, будто из воздуха, элитник – вот его тут не было, и вот он уже здесь! Видимо, слухи о том, что у элиты тоже есть свои дары Улья, являются не слухами, а вполне себе суровой реальностью.
И в этих новых обстоятельствах мы, конечно, никуда не побежали. Напротив, мы замерли, постарались плотнее вжаться в бетон и прикинуться ветошью. 
Элитник, может, и знал о нас, но всё его внимание было поглощено скреббером. Он зачарованно смотрел на существо, в десятки (если не в сотни!) раз превосходящее его по опасности, как будто не верил в то, что такое может быть на самом деле.
Да, я не раз слышал, что матёрые элитники обладают полноценным разумом, и, видимо, этот самый разум сейчас и сыграл с монстром злую шутку – зверь, руководствующийся инстинктами, просто постарался бы как можно скорее убраться подальше. Именно такие инстинкты, видимо, и говорили во мне только что. Но этот элитник промедлил, и скреббер, каким–то образом почувствовав на себе пристальное внимание сильного монстра, метнулся к нему, а значит, и к нам!
Секунда! Серый шар несётся прямо на нас, прокатывается по дороге по нескольким заражённым, и их изломанные тела взлетают в воздух, а следом за ними и пара рейдеров, в неподходящий момент решивших сменить позицию.
Какой–то смелый или глупый, но точно очень резвый рейдер выстрелил в скреббера из противотанкового гранатомёта – попал, как ни странно, но снаряд взорвался у края сферы, не принеся, по–видимому, никакого урона. Зато скреббер мгновенно сменил курс и покарал дерзнувшего напасть на него, а после продолжил движение к нам.
Ещё секунда! И он уже здесь!
Элитник в последний момент дёрнулся было в сторону, но, как мне показалось, скреббер на подходе к нам ещё ускорился, и тварь, которой пугают новичков Улья, матёрый элитник, весь покрытый шипами и пластинами биологической брони, насажен на иглы-конечности скреббера, слово бабочка! Движение… и тело элитника разрывается на три неравных куска!
Я не успел заметить, когда Маньяк достал и откупорил две имеющиеся у него банки с кислотой, выданные нам Химиком. И не успел не то что что-либо сделать, но даже ничего сказать, когда Маньяк швырнул их в находящегося под нами скреббера. Звон разбивающегося стекла раздался так отчётливо, как будто и не шумел вокруг нас бой, хоть и порядком стихнувший.
А потом по ушам мне ударила ультразвуковая волна. Тело скреббера мелко завибрировало, да и моё собственное тело содрогалось от запредельного крика запредельной твари. Меня скрутило судорогой, и я не мог пошевелиться, из ушей, кажется, потекла кровь.
А вот Маньяк нашёл в себе силы не только пошевелиться, но действовать: он встал полный рост и прыгнул на скреббера, сжимая своё цельнометаллическое копьё в обеих руках. И я видел, корчась в мелкой дрожи у самого края бетонной плиты нашего третьего и последнего этажа, как Маньяк замахивается в полёте, как скреббер, несмотря на терзающую его боль, чуть поводит одним своим шипом, и Маньяк нанизывается на этот шип, но, проскользнув по нему вниз, всё же с силой всаживает своё оружие в тело скреббера!
Скреббер прекратил-таки визжать и сделал оборот на 45 градусов, и тело Маньяка соскользнулось его шипа и улетело в сторону – скреббер стряхнул его, словно ненужный мусор. 
Весь мой разум затопило волной лютой ярости. Я прыгнул вниз. Земля сильно ударила по ногам — на автомате я ушёл в перекат, чтобы погасить инерцию. В этот момент в многострадальное здание влетел снаряд – видимо, кто–то стрелял в скреббера, но промахнулся. Раздался взрыв, и вся бетонная конструкция скособочилась. Но каким–то чудом устояла.
От удара взрывной волной я невольно перекатился ещё пару раз, но тут же вскочил на ноги. Рванул чеку и швырнул плазменную гранату в скреббера — как раз в то место, куда попала кислота и откуда сейчас торчало копьё Маньяка.
Вспыхнула ослепительная вспышка. Меня обдало волной жара, кожу обожгло, а волосы на голове опалило, но я был рад! Рад особенной злой радостью – я достал его! 
Однако скреббер, этот воплощённый ночной кошмар, был ещё жив! Я что было сил метнулся в грозящееся вот-вот рухнуть здание, от всей души надеясь, что скреббер в желании отомстить своему обидчику последует за мной. И тварь меня не разочаровала!
Надо отметить, что двигалась она куда медленнее, чем раньше, видимо, сказались ранения, что мы с Маньяком сумели нанести. Ну и ещё скреббер был слишком большим, чтобы проходить по первому этажу жилого здания, и ему приходилось пробивать своими иглами-конечностями бетонную конструкцию.
Но как бы не замедлился этот монстр, он безусловно нагонял меня. И я прыгнул в не слишком глубокую яму, зачем–то оставленную строителями. И в полёте ударил, что было сил, даром Улья! Целясь не в скреббера, а в угловую опору каркаса недостроенного дома – как мне показалось, именно благодаря ей и держится ещё вся эта конструкция. И я не ошибся – раздался грохот… а потом пришла тьма.

Глава 36

— Навались! – приглушенные голоса прорезались сквозь тьму. Я открыл глаза, но светлее не стало.  
— Держу! Ташшите его, ташшите! – появился свет. Я узнал просторечный говорок Деда. На душе потеплело.
Кто–то бесцеремонно поволок меня за ноги. Всё тело отозвалось болью. Я застонал и принялся грязно ругаться.
 Мелькнуло голубое небо, за спиной раздался звук падения чего–то тяжёлого, а потом раздался взволнованный голос:
— Осторожней ты… он ранен! – голоса продолжали доноситься словно через толстый слой ваты.
— Да он цел почти, ребяты, – успокаивающе произнёс Дед. – Я вижу! Хоть и не знахарь. Подпаленный токмо, как курёнок! Во как загибает! — В голосе Деда послышалось одобрение и что–то вроде отцовской гордости. – Мой крестник, етить вас в душу!
Меня ухватили крепкие руки и поставили на ноги, словно я был не 90-килограммовым дядькой, а малышом трёхлеткой.
— Вставай, что ли! – Сказал Дед, заботливо отряхивая меня от пыли. – В госпиталь пойдём, помажут, может, там тебя чем. Дружок–то твой, Маньяк, ужо давно там отдыхает!
— Маньяк! Он жив?! Как он? – я мгновенно забыл о беспокоящих меня ожогах, ссадинах и головной боли.
— Да не голоси так! Жив, говорю же. Нормально с ним всё.
— С ним такая история вышла, Скил! – Я сразу и не узнал Петросяна среди тех бойцов, что помогали Деду доставать меня из-под завала. – Там мои бойцы в доме одном на втором этаже затихарились – воины-герои, блин! Третий взвод. И тут к ним через оконный проём рубер влетает, как они сказали, только, говорят, мелкий и в броне! И дыра у него в груди вот такенная! – Петросян показал руками размер дыры. – Они его на всякий случай на прицел взяли, обступили со всех сторон. Вроде как мёртвый! А он как глаза распахнёт, да как скажет чётким таким хрипловатым басом: «я его достал!» Так они, и когда он прилетел–то, чуть не обделались! А тут так и вовсе чуть не поседели! Ну, дальше они поняли, что это кваз… В общем, они и так отходить собирались, ну и кваза этого, Маньяка, как оказалось, с собой утащили. Только дырку закрыли, чем могли, да живца ему в пасть влили и упёрли. А в госпитале его Борн подлатал – очень много сил на него потратил.
— А скреббер что? Издох? – Задал я очень интересовавший меня вопрос.
Петросян при упоминании скреббера на стандартном кластере поморщился, но смолчал. А Дед ответил:
— Померла зверюга! Это вы знатный трофей взяли! Ох, знатный!
В огромной госпитальной палатке осунувшийся и усталый Борн посмотрел на меня, как Ленин на мировую буржуазию – печально и с укором; молча кивком указал на стул, стоящий рядом с брезентовой стенкой. Когда я устроился на нём, знахарь поводил руками рядом с моими ушами, и «ватное проклятие» с них наконец–то спало. А вместе с ним утихла и головная боль. Борн выдал мне баночку с мазью, и я незамедлительно начал смазывать ей свои ожоги, на что знахарь одобрительно кивнул и посоветовал:
— Ссадины тоже смажь. 
Мазь приятно холодила и смягчала болевые ощущения, поэтому, как только я закончил обработку своих повреждений, облегчённо выдохнул и расслабился. На секунду закрыл глаза… и провалился в сон. Укатали сивку крутые горки! Денёк выдался не самый лёгкий.
А разбудил меня громкий, чёткий, почти уставной крик:
— Товарищ Борн! Разрешите обратиться к товарищу Скилу! – Прокричал вытянувшийся по струнке боец. И так неуместно и кривовато всё это прозвучало здесь, в Улье, что я невольно поморщился.
— Обратился бы ты лучше в пень, балбес! – Вполголоса устало рыкнул на него Борн. – Тебя кто учил орать в госпитале?
— Виноват, – гораздо тише сказал балбес.
— Скил, вас срочно вызывает Генерал. Мне приказано вас доставить.  
Так и хотелось сказать: «Доставляй, раз приказано, но неси вместе со стулом, ибо задницу от него я отрывать очень не хочу». Но, боюсь, этот бравый вояка (явно из нового пополнения Спецуры – всё у него ещё по уставу), постарается выполнить приказ и утащить меня на стуле. Поэтому я со вздохом поднялся и сказал:
— Веди.
Солнце уже клонилось к закату, а значит, проспал я, сидя на стуле, немало! А боец, двигаясь до отвращения энергичной и бодрой походкой, привёл меня к другой палатке. Военного образца, как и госпитальная, но гораздо меньше. Войдя в неё, я увидел не одного Генерала, а целое собрание сильных мира сего. Вокруг широкого стала сидели: Холод – глава стаба Нора, Филин – начбез Рока, Хирург – в той же должности, только в Норе, Меломан – начальник снабженцев и хозяин самого крупного развлекательного комплекса в окрестностях, Горький – ещё один член совета, управляющего Роком и начальник строителей, ещё пара незнакомых мне рейдеров и… Дед! Возглавлял это собрание Генерал – начальник или, точнее будет сказать, главнокомандующий Спецуры.
— Проходи, Скил, садись! – Генерал указал на свободный стул.
Так я и присоединился к этому высокому собранию: грязный, в пропылённой, местами обгоревшей, местами перемазанной кровью одежде и так и не снятом лёгком бронежилете, что, само собой, тоже чистотой не блистал. Но собравшихся мой внешний вид нисколько не беспокоил, да и не один я здесь выглядел потрёпанным.
— Итак, все в сборе! – объявил Генерал.  – К делу. Итоги боя: сектанты разбиты наголову. От захваченных пленных удалось выяснить, что секта Детей Улья действовала при активной поддержке килдингов, что подтверждает наши предположения. Сейчас четвёртая бригада при поддержке спецроты выдвинулась на зачистку баз секты.  Выводы… Мы все! Просто! Обосрались!!! – Прорычал Генерал. И добавил, чуть сбавив обороты: – Все, кроме присутствующих здесь Скила и Деда. Но мы, господа командующие союзной армии, облажались по полной! Наши потери колоссальны!!! Уничтожена батарея 90-миллиметровых орудий, так долго собираемая нами! Миномётная батарея также была уничтожена, не успев сделать ни единого выстрела! Ни единого!!! Твою мать!!! Фонарщик! Твоя разведка проспала почитай целый полк! Молчи! – Генерал ткнул пальцем в незнакомого мне рейдера, по–видимому, Фонарщика. – Лучше молчи! Почти полностью уничтожен танковый корпус, потери личного состава и лёгкой бронетехники подсчитываются.
— Танковый корпус почти полностью уничтожен… — Говоривший незнакомый мне рейдер сделал над собой усилие перед тем, как озвучить имя самого страшного из кошмаров Улья, – скреббером.
— Это так, – кивнул Генерал. – Но не появись эта тварь, уничтожившая так же и львиную долю элитников, и я не знаю, какими были бы результаты боя! С уверенностью могу сказать только одно: Скил и Маньяк очень вовремя её прибили! За что честь им и хвала! Эти рейдеры, в отличии от нас, господа, вообще сработали на отлично, и мы все здесь им очень обязаны! – Собравшиеся одобрительно загудели, а мне сделалось даже как–то неловко.
Генерал помолчал немного и продолжил уже спокойно: 
— Я надеюсь все извлекли из случившегося правильный урок. Итак, предлагаю в дальнейшем, в случае, при котором возникнет необходимость собирать союзную армию стабов Норы, Спецуры и Рока, назначать её командующим одного человека! Кого именно, решать «на берегу». И его приказы выполнять беспрекословно! Никаких больше игр в демократию во время ведения боевых действий! Голосуем! – Все подняли руки. Поднял руку и я, удивляясь про себя тому, что этого правила не существовало раньше. Ну хотя, может просто не возникало раньше подобных ситуаций в союзе трёх стабов.
— Теперь немного о приятном, – продолжил генерал. – В скреббере было обнаружено пять белых жемчужин. Вот они, — Генерал вытряхнул на ладонь из небольшого кожаного мешочка пять мутно-белых шариков. – Две из них я предлагаю отдать Скилу и Маньяку…
Скреббера, конечно, завалили мы с Маньяком. Однако я и на это не смел надеяться, ведь белый жемчуг — это настоящее сокровище! Да за такое люди глотки друг другу рвать готовы. Я полагал, что сильные мира сего постараются наложить лапу на все жемчужины, от нас же постараются откупиться какой-нибудь компенсацией. А после и грохнуть по–тихому, чтоб языки не распускали о такой несправедливости. 
— А не слишком ли жирно… — начал было Горький, но Генерал перебил его:
— Я не закончил! Две из них я предлагаю отдать Скилу и Маньяку. Остальные — главам союзных стабов, по одной каждому. Все остальные трофеи поделить на четыре, повторю, четыре части – по одной стабам и одну Скилу и Маньяку, чтобы компенсировать частично белые жемчужины, отданные стабам. Поясню для не понимающих ситуацию: вклад в убийство скреббера союзных войск если и есть, то минимальный! Мы просто сработали наживкой, если говорить грубо. Скреббер — исключительно трофей Скила и Маньяка. Правда… Скил с Маньяком на момент убийства этой твари тоже являлись частью союзных войск.. – Чуть задумчиво проговорил Генерал, но тут же прервал крамольную мысль: — А могли бы и не являться, их заслуга перед нашими стабами и так велика! Короче, голосуем! Кто поддерживает моё предложение? – Большинство подняли руки, а чуть погодя решение поддержали и остальные.
— Единогласно! – подытожил Генерал. – У меня всё! Кто ещё может что–то сказать о текущей ситуации, или у кого–то есть вопросы? – ответом стало молчание. – Тогда собрание считаю закрытым. Скил, подойди. 
Я подошёл, и Генерал протянул мне две белые жемчужины. 
— Спасибо! – я с благоговением принял сокровище, внешне пытаясь сохранить лицо и не радоваться уж очень откровенно.
— Тебе спасибо, – спокойно ответил Генерал.
Люди повставали со своих мест, начали разговаривать, разбиваясь на небольшие группы, но из палатки ещё никто не выходил. Я вышел первым… И стрелой понёсся в сторону госпиталя! Только бы Маньяк был сейчас в состоянии принять жемчуг!
Всполошив усталого и раздражённого Борна, я справился у него, где я могу найти Маньяка, и получив ответ, узнал, может ли он принять белый жемчуг. На что Борн ответил, что, конечно, может, и я, не скрываясь, поспешил к Маньяку.
Маньяка я нашёл по указанным координатам, и он даже оказался в сознании. Сходу подлетев к нему, я показал ему белые жемчужины: 
 — Смотри, что у меня есть! Глотай одну!
— Да… мне сказали, что ты справился со скреббером… — слова Маньяка звучали чуть заторможено, а сам он зачарованно смотрел на жемчужины в моей руке. И не спешил брать одну из них.
— Мы справились! – Поправил я. – Ну же, бери!
— Брат. Я тут подумал… — Прогудел Маньяк. – Те способности, которые открывает мой новый вид.. Короче, может мне стоит повременить с при… 
Договорить я ему не дал:
— А ну глотай, балбес!!! – я оттянул нижнюю клыкастую челюсть Маньяка и закинул туда жемчужину. Вторую тут же забросив себе в рот и проглотил.
В животе ненадолго потеплело… Больше от пожирания самого дорогого сокровища в Улье я ничего не почувствовал… Ну а чего я, собственно, ожидал – звуков фанфар и фейерверков? Или какого-нибудь волшебного снисхождения на меня, силы? Всё, процесс пошёл – Маньяк станет вновь нормальным человеком, а у меня, вероятнее всего, откроется новое умение, но не мгновенно же!
— Ты же понимаешь, какой это соблазн для окружающих? Да нас завалят за эти жемчужины раньше, чем мы из военного лагеря уйдём!
Помолчали… Потом я рассказал Маньяку об окончании схватки со скреббером, о том, как меня потом нашли под завалом, и о последующем собрании у Генерала.
— Мощный мужик этот Генерал, в общем! – закончил я. – Мощный и справедливый!
— Стронг, – кивнул Маньяк. Чуть подумал и добавил: — Четвёртая часть всех трофеев… Так мы, брат, почти богаты?
-Почти, – согласился я. – Не знаю, брат, Стикс, или какой–то другой бог, но кто–то нас точно любит… 

Эпилог

— Скил, а ты в курсе, что многие считают вашу… эм, — Меломан отпил кофе, подбирая нужное слово, — организацию сектой? 
Я улыбнулся:
— Конечно, в курсе — у нас повсюду глаза и уши! Но, всё же, мы просто школа.
— Ну да, Школа Скила и Маньяка! – Меломан усмехнулся. – Скромненько так назвали, ага!
— Ты уже говорил! – Вновь улыбаюсь я. – по–моему, звучит неплохо.
— Ну да, — соглашается Меломан. – Но вашей скромности удивляться всё равно не перестаю! Как, кстати, и тому, насколько вкусный кофе варит твоя жена!
— Это да! Лена у меня просто волшебница.
— Я вот ради этого кофе и нахожу постоянно повод лишний раз к тебе зайти.
— Чудак-человек! Так заходил бы просто так.
— Не солидно! Я, как-никак, член правящего совета, а не так, погулять вышел!
— Эх, тяжко вам, членам… правящего совета. А ты ещё меня в этот совет тянешь! 
Сейчас, глядя на висящее на стене кабинета копьё Маньяка, я вспоминаю те события с теплотой… Ну и изрядной долей гордости – ведь нам удалось убить самого скреббера! Кабинет, кстати, мой собственный, точнее, мой и Маньяка, но он тут бывает редко – он и сейчас гоняет новичков по тренировочной площадке, где проводит львиную долю своего времени.
Тогда, в заварушке на Большой Стройке, нам, конечно же, в очередной раз, повезло – мы вообще везучие, как, впрочем, и всё иммунные Улья. Причём, нам повезло даже дважды: мы убили самую опасную тварь Улья – раз; и нам попался такой правильный и справедливый человек как Генерал – два. Но то, к чему мы пришли сейчас — не только и даже не столько результат улыбки Фортуны, скорее, это результат правильной расстановки жизненных приоритетов и способности сходиться с людьми.
После возвращения в Рок, где нас встретили Лена, Ольга и выздоровевшей Резкий, пока Маньяк приходил в себя и принимал… человеческое обличие, я много думал над тем, что не хочу постоянно носиться по кластером, играя в прятки со смертью – можно ведь в один прекрасный момент и проиграть! Нет, в эти игры я не перестал играть и сейчас, хотя и на более выгодных условиях, но не постоянно же! Но вот что делать? Как обеспечить свою жизнь — и развитие, об этом тоже забывать нельзя, — не выходя со стаба?
Тогда как раз Генерал и предложил мне и Маньяку потренировать новое пополнение бойцов Спецуры. Чтобы они могли эффективно драться с заражёнными в ближнем бою и эффективно передвигаться на местности – Маньяк как раз до того, как угодить в Улей, увлекался фрираном, что, по сути, и есть свободное перемещение. Ну и меня он сумел натаскать неплохо. И началось: правильно двигаться, правильно прыгать и главное — правильно падать!
Курсы наши оказались довольно эффективны, и заказ оказался не разовым. А потом к нам присоединился Резкий, и мы стали обучать ещё и рукопашному бою. Тогда и появилась идея создать подобную школу.
У нас были кое-какие средства от трофеев, полученных с Битвы у Большой Стройки, и сложилась определённая репутация – мы не только крутые и во всю голову, отмороженные ребята, у нас ещë и тренируются бойцы Спецуры, а их тут уважают! Этого, конечно, оказалось не достаточно, и мы поучаствовали ещё во многих авантюрах, но главное — мы уже знали, что собираемся сделать, у нас была ясная и понятная цель!
Кроме того, наш проект проспонсировал Меломан, а потом к нам ещё и Дед присоединился! Он обучает людей выживанию на стандартных кластерах: учит читать следы, находить укрытия, устраивает нашим ученикам практические занятия и многое другое. Этому опытнейшему рейдеру есть чему научить новичков!
И вот к нам уже приходят на обучение и опытные рейдеры! И они готовы платить. Да и со Спецурой наше сотрудничество не закончилось. И сейчас мы бесплатно проводим для новичков, попадающих в Рок, что–то вроде курса молодого рейдера – можем себе позволить! Стикс велит помогать новичкам!
Тот Стикс, что нас любит…